Олег Липовецкий

Жизнь №1. Глава первая

{hsimage|Безобидное строение и стало причиной моего немыслимого позора… ||||}Моему папе Михаилу Давидовичу Липовецкому и моей маме Евгении Ушеровне Липовецкой посвящается

Все имена вымышлены, все совпадения случайны

Мне тридцать восемь лет. И то, что со мной происходит, является либо зимней депрессией, либо кризисом среднего возраста. Мне никуда не хочется идти, ничего не хочется делать, мне лень соблазнять женщин и зарабатывать деньги.

 

Позавчера все было не так. Светило солнце, и казалось мир вот- вот захлебнется моей энергией. А сейчас мне просто хочется стать маленьким. Забраться субботним утром в постель к родителям и уткнуться в мамино плечо….

Самое страшное в моем детстве — момент осознания смерти. Нет, о том, что все люди умирают, я знал давно, но однажды, лежа в темноте на своей кровати в детской, я вдруг понял, что мои родители тоже когда-нибудь умрут. Я так плакал, что папа и мама не могли успокоить меня, а я не говорил им, в чем дело. Я боялся, что если произнесу это вслух, случится что-то плохое. Почему сейчас меня не так пугают мысли об этом? Я стал меньше любить своих родителей? Нет. Тогда почему? Может быть, я стал тверже, жестче? Я не знаю. Только безумно хочется снова стать маленьким, забраться субботним утром в постель к родителям и уткнуться в мамино плечо.

Роясь в ящичках моей памяти, как в старом письменном столе, я понимаю, что все чаще  для того, чтобы что-то вспомнить, мне приходится соскребать с дат, имен, событий и лиц  патину времени. Прошлое. Это то, чего уже никогда не будет. У каждого из нас свое прошлое. Прошлое, которое исчезает вместе с человеком. А часто  раньше человека. Если человек известный, остаются следы его прошлого. Само прошлое — никогда. Пока мое прошлое не сбежало от меня, нужно хотя бы попытаться запереть его в строчках  и читать иногда. Читать свое прошлое. 

ДЕТСТВО

 

Глава 1

 

Детский садик «Тополек», куда я самостоятельно, а потому гордо шагал каждое утро — садик находился непосредственно за нашим домом, — сегодня казался неприветливым и зловещим. Сегодня все казалось мне неприветливым и зловещим. С утра ничто не предвещало беды, пока папа не решил надеть на работу свои золотые запонки.

Знали бы писатель Стивенсон и дедушка Давид, к чему приведут роман «Остров сокровищ» и старые портновские ножницы… Какая связь? Просто месяц назад чрезвычайно одаренный и смышленый ребенок, коим считали меня все соседские бабушки, был поражен одноименным фильмом. А точнее волшебным блеском драгоценных камней в сундуке мертвеца, на который, как вы знаете, претендовали как минимум двенадцать человек. Романтическая натура взяла верх, и справедливо рассудив, что каждый человек имеет право на   пару-тройку драгоценных камней, я незамедлительно приступил к их поиску. Поиски начались и закончились в родительской шкатулке. Клад был найден. Как вы догадались, папины запонки. Но возникла проблема. Мне нужны были только камни. И вот, дождавшись момента, когда родители оставят меня одного, а брат уйдет гулять, не теряя ни минуты, я, оправдывая оценки соседских бабушек, огромными портновскими ножницами дедушки вспорол презренный желтый металл и стал обладателем двух маленьких драгоценных звезд. Исковерканные запонки были положены на место в коробочку, коробочка в шкатулочку, шкатулочка в трюмо, пахнущее мамиными духами и помадами. Камни я закопал. В надежном месте. Под цветком алоэ, в горшке, в спальне родителей.

Сегодня утром, доедая манную кашу и услышав истошный папин крик, я понял всё и сразу. Сотой доли секунды хватило мне, чтобы среагировать и запереться в туалете. Я знал, что это не поможет и защелка не выдержит папиного гнева, но ведь мы всегда хотим отсрочить неизбежное. После папиного предупредительного рывка, который дверь, к счастью, выдержала, в моей не по-детски сообразительной голове мелькнула, как мне тогда показалось, гениальная мысль, и я закричал: «Папа, не надо! Я сам выйду!» Шум за дверью стих и я, казалось бы, покорно выйдя из туалета, опрометью ринулся к электророзетке, сжимая в руке мамину шпильку. «Если подойдешь — воткну!» — крикнул я и приставил шпильку к отверстию. «Втыкай», — ответил папа и сделал шаг в моем направлении. В следующее мгновение дом лишился электричества, мама шпильки, а я прогулок и лимонада на месяц.

Сегодня всё казалось зловещим. Вареная детсадовская свекла сегодня была особенно противной, колготки сползали с ног и сбивались в тапках гораздо быстрее, чем обычно, и новая машинка Толи Комеля вызывала гнетущее чувство собственной неполноценности. Но природная жизнерадостность взяла верх, и ко времени прогулки я забыл о том, что меня окружает жестокий мир, полный коварных ловушек и неожиданных неприятностей. Тут- то все и началось.

Как в любом стандартном детском саду, в нашем были четыре группы. Младшая, средняя, старшая и подготовительная. Соответственно и двор детского сада был поделен на четыре резервации. Каждая со своими границами, своей верандой, за которой справлялись исключительно свои «групповые» надобности и со своим детским домиком. Вот это безобидное строение и стало причиной моего немыслимого позора.

Надо сказать, что наш домик несколько отличался от остальных. У него был потолок. Не просто, знаете  ли, крыша коньком, а настоящий потолок из добротных досок. И вот одна из досок пропала. Наверное, понадобилась кому- то из жильцов близлежащих домов. Добытчик был человеком интеллигентным и не только не повредил остальные доски, но даже аккуратненько сложил на скамеечке гнутые гвозди, мол, нам лишнего не надо. Но это все apropo .

Так вот, благодаря неизвестному похитителю у нас появилось дополнительное помещение, этакий таинственный чердачок, куда среднестатистический ребенок мог забраться головой вперед, почувствовать себя разведчиком и выползти, не меняя положение тела и нащупывая ногами заветный лаз.  

Я среднестатистическим ребенком не был. Я был очень толстым ребенком, вскормленным на пирогах бабы Клары, рисовой каше бабы Ривы и молочных коржиках, которые покупал сам в соседней кулинарии на мелочь, стыренную из карманов старшего брата. Но ведь толстым мальчикам тоже хочется быть разведчиками. К тому же я не мог даже представить того кошмара, который ждет меня впереди. Короче, когда очередь лезть дошла до меня, я залез. До половины. Вернее, до середины… живота и застрял. Часть тела, располагающаяся выше моей ватерлинии, пребывала в темноте и неизвестности, другая же свисала с потолка и дергалась в тщетных попытках спасти первую. Через несколько минут безуспешной борьбы с домиком я взмолился о помощи, и над мирно пасущимися детьми взвился детский крик: «Татьяна Ивановна, Любашевский застрял!!!»

Через минуту вокруг домика собрались все воспитатели и нянечки, через две — абсолютно все воспитанники всех четырех групп, через пять  пришел дворник Савелий Семенович с пилой и гвоздодером. К этому времени я уже рыдал. Не знаю от чего больше — от страха перед угрозой провести остаток жизни, врастая в домик, или от стыда и позора, представляя себе момент своего освобождения. Меня выпилили. Происшествие   это неделю обсуждалось коллективом детского сада, его воспитанниками и их родителями. Я же с тех пор ненавижу чердаки любых размеров и любой формы. Ненавижу.

Чердаки  чердаками, а мне нужно было продолжать жить среди этих людей… Вы сами знаете, сколько для нас значит общественное мнение, а мнение детсадовского сообщества и конкретно моей группы  грозило мне сомнительной перспективой разделить славу с небезызвестным всем Винни Пухом. Нужно было предпринимать решительные действия. Пока мои одногоршечники мирно посапывали во время послеобеденного сна, — который мы терпеть не могли в детском саду и о котором почти все грезим сейчас, возвращаясь с обеденных перерывов на любимую работу, — так вот, пока эти счастливые люди, на невинные души которых не давило общественное мнение, спали, я лихорадочно мечтал о своем великом будущем  и придумывал различные методы реабилитации своей поруганной чести.  Ко времени подъема я осознал, что выход из сложившейся ситуации только один: я должен стать лучшим. Лучшим во всём. И случай начать приводить план в действие представился очень скоро.

После сна воспитательница посадила нас лепить из пластилина самолетики. Я, естественно, решил, что должен опередить всех в создании своей декоративной скульптуры, поэтому с необычайным рвением взялся за  создание произведения искусства. Но возникло неожиданное препятствие. Вернее надобность. А ещё точнее — нужда. Можно даже сказать, большая нужда. Передо мной отчетливо встал выбор между суетным и вечным: либо я удовлетворяю свои сиюминутные надобности, либо думаю о собственной реабилитации.

Как мальчик умный, я, конечно, выбрал второе и таки слепил самолётик первым. Собрав волю в кулак, я подошел к воспитательнице и, положив на стол пластилиновое искусство, попросил разрешения удалиться. Получив положительный ответ, я стремительно посеменил в туалет, стараясь при этом сохранять осанку, достойную как минимум римского легионера. Как вы знаете, туалетные комнаты в детских садах представляют собой помещение из двух частей. Первая — это умывалка, а уже за ней то самое место, куда я так стремился. Так вот, меня хватило только до умывалки. Заскочив в нее, я захлопнул за собой дверь, и одновременно с её грохотом захлопнулась дверь в моё светлое будущее. Глаза мои мгновенно наполнились слезами, а колготки… Пути назад не было. За дверью мои ровесники лепили самолётики, и я понимал, что не могу выйти к ним с полными колготками. Путь в общество был закрыт навсегда.

Оставалось одно — бежать. И я побежал. Закрыв дверь из помещения, куда я так стремился, благо на ней был крючок, я открыл окно. Наша группа находилась на втором этаже, но рядом с окном проходила старая  коричневая от ржавчины водосточная труба. Было страшно. Но выхода не было… И я это сделал. Я перелез на трубу и медленно пополз вниз. Я уже говорил, что был мальчиком, мягко скажем, очень плотненьким… Не успел я преодолеть и полуметра, как труба с холодящим детское сердце скрежетом начала отделяться от стены, и я тут же впал в ступор и застыл, обхватив столь ненадежный путь к спасению всеми конечностями, которые свело от жуткого страха высоты.

Не знаю, к счастью ли моему или к горю, но в это время внизу проходил тот самый дворник Савелий Семенович, который выпиливал меня из домика. Увидев висящего на трубе  на уровне второго этажа маленького толстого еврея в полных колготках  (конечно, колготки он не разглядывал,  это я так добавил, для красного словца) — так вот, увидев висящего на стене ребёнка, он ринулся в группу с неожиданной для его столь преклонного возраста прытью. Если бы у дверных крючков и защелок была душа, то они, наверное, ненавидели бы меня всей этой самой душой. Уж больно часто их вырывали из дверей, чтобы до меня добраться. Итак, дверь, теряя крючок, распахнулась, и в туалет влетели дворник и воспитательница.

Савелий Семёнович схватил меня, Татьяна Ивановна схватила Савелия Семёновича, и меня как репку втащили обратно в окно.  Потом я, упав на колени, умолял, чтобы никто никому ничего не рассказывал, Татьяна Ивановна мыла меня и переодевала в рейтузы из шкафчика. Для детей была придумана легенда о том, что мне стало плохо, и я потерял сознание. Я тут же стал героем группы, а потом и всего детского сада. Это ведь невозможно круто — потерять сознание.

Когда за мной пришел папа, он, конечно, как и любой другой папа на его месте, не заметил, что я уже в рейтузах. Татьяна Ивановна вынесла ему пакет, состоящий из моих колготок, завернутых в несколько слоев газет и полиэтилена. На вопрос «Что это?»  папа получил ответ: «Это вам сюрприз от сына. Дома посмотрите».

Татьяна Ивановна сдержала слово и никому ничего не сказала. Моё уважение к ней будет жить столько, сколько буду жить я.

Вот такой был денёк. Дома папа развернул пакет. Но об этом лучше не писать…

 

 

  • Елена Готовская

    Спасибо, искренне смеялась, за что получила возмущенные взгляды коллег.)) Но они же еще не читали!

  • Наталия

    Спасибо огромное! Хороший стиль, легко, радостно,сочно. Пишите дальше пожалуйста

  • avercheva

    Олег! Читается текст залпом! Очень интересно читать воспоминания о детстве. Для меня, как воспитателя — это школа жизни, урок психологии.Прочитав и насмеявшись от души, сделала некоторые выводы для себя, как вести себя в той или иной ситуации, чтобы не унизить личность(ребёнка. Спасибо. Будем ждать новых рассказов!!!!

  • Таня Ру

    Очень живописные картины! Спасибо, так трогательно и откровенно…

  • жанна

    все замечательно написано, я тоже ходила в этот сад.Вспомнила и этот участок и веранды.И как мы играли в войнушку)).Молодец Олег. После прочтения настальгия по детству.

  • Г. Салтуп

    Молодец! Хороший текст.

  • Юлия Свинцова

    Как раз попалось вчера-

    Детство, детство…Маленькие люди,
    У которых свой огромный мир.
    Вырастем, наверняка забудем,
    Каким вкусным может быть пломбир.

    ну, и не только это(

  • Михаил Гольденберг

    Олег,есть афоризм: «Когда ребенок вырастает, он многое перестает понимать…».
    Такие тексты и есть лучший выход из трудностей переходных возрастов. Они бывают каждые 7-9 лет. Вы на верном пути. Пишите.

  • Карелочка

    Спасибо огромное! Смеялись с мужем и вспоминали свои случаи из жизни в детском саду! С большим нетерпением будем ждать следующих глав)))

  • Новиков

    Натуралистично)))

  • Aлексей Kонкка

    Спасибо, порадовали))))))))))))))))

  • Юлия

    Написано замечательно!

    Простите, но я хохотала и всё ещё продолжаю, как только представлю эти яркие картинки неудавшегося дня маленького толстенького мальчика с характером))
    Усталости как не бывало, спасибо!

  • Вероника

    Здорово! Буду теперь всегда читать Олега Липовецкого. Очень трогательно.