Олег Липовецкий

Жизнь №1. Глава пятая

{hsimage|Мой любимый папа ||||}

Моему папе Михаилу Давидовичу Липовецкому и моей маме Евгении Ушеровне Липовецкой посвящается 

Все имена вымышлены, все совпадения случайны

Когда мне было двенадцать лет, произошло событие, заставившее меня переосмыслить отношение к старшему брату.

Это не значит, что я стал беспрекословно его слушаться или наши братские ссоры стали возникать намного реже. Совсем нет. Но моё уважение к нему поднялось на новый уровень. Мой брат подрался из-за меня. Не то чтобы раньше он за меня не заступался… Просто, это было как-то само собой разумеющимся и было связано с моими ровесниками. Однако, по порядку.

В нашем дворе, как и во всех дворах мира, был страшно популярен футбол.

Здесь я сделаю отступление и немного расскажу о нашем дворе. Надо сказать, двор у нас был удивительно дружным, и периодически мы устраивали чемпионаты по спортивным и настольным играм. Шахматы, футбол, настольный хоккей, смешная игра с магнитной машинкой «За рулём»… Битвы были нешуточные и с настоящими призами. Однажды, например, у наших соседей — братьев Катёнышевых проходил чемпионат по настольному хоккею, и их мама Эмма Эдуардовна испекла огромный пирог,  на котором красовались клюшка и шайба. Не знаю уж, как дядя Юра (папа братьев, на территории которых проходили соревнования) выдержал целое воскресенье, наполненное детскими криками и ссорами из-за спорных голов, но пробегая из комнаты Жени и Саши в туалет, мы старались не попадаться ему на глаза, уж больно у него было суровое лицо. Теперь, когда я вырос, я понимаю, что у дяди Юры просто такое суровое мужественное лицо. Но тогда его высокий рост и твёрдый голос приводили меня в трепет.

Так вот, как вы поняли, были мы детьми азартными и любили спортивные игры. Я особенно любил настольные, так как они не требовали спортивного телосложения и применения физической силы. Но не мог же я стоять в стороне, когда всем двором играли в футбол…

И в стороне я не стоял. Я стоял на воротах. Всегда. Потому что полевой игрок из меня был никакой — ни догнать, ни убежать, ни тем более мячом в ворота попасть. А сами ворота (за счет своих размеров) я защищал неплохо.

Итак, шли последние минуты решающего матча между нашими дворовыми командами. Капитаном нашей команды был Максим, хороший парень, возрастом старше меня примерно года на четыре и соответственно младше брата где-то на год. И вот на последней решающей минуте матча нападающий противников вошел в нашу штрафную площадку, вышел со мной один на один… Трибуны взревели, болельщики единой волной вскочили со своих мест… (Конечно, никто не ревел и не вскакивал — это я для того, чтобы вы почувствовали накал момента, а накал был именно таким.) Наш капитан Максим как пуля приближался к противнику, чтобы защитить ворота и меня. Время словно замедлилось… Спаситель Максим был всё ближе к противнику, а нога противника всё ближе к мячу. Нога оказалась быстрее и Максима и моего неуклюжего прыжка, и мяч влетел в ворота одновременно с финальным свистком арбитра. О Боже! Каким это было разочарованием для всей нашей команды и, конечно, для капитана…

Всё остальное произошло за считанные секунды. С воплем отчаяния Максим развернулся вокруг своей оси со скоростью юлы и не в силах сдержать кинетическую энергию, набранную во время последнего рывка к своим воротам, нанес сокрушительный удар… нет, не по мячу. А по моей заднице. Это было очень больно. Пока я плакал в пыли, события продолжали стремительно развиваться. Мой брат подскочил к Максиму и нанес не менее сильный удар по его заднице. Максим развернулся, и сражение перешло на верхний уровень. Челюсть — нос, ухо — губа, живот — глаз и так далее. В общем, футбольная схватка плавно перешла в гладиаторские бои. Вся дворовая компания окружила богатырей плотным кольцом и разделилась на два лагеря. Одни болели за Шуру, другие за Максима. Всё это длилось буквально минуты три, но когда прохожие взрослые остановили драку, одежда на бойцах уже висела лохмотьями, а носы и губы были разбиты.

Через полчаса Максим и Шура помирились и с увлечением обсуждали прошедшую на ринге встречу. А я…Я сказал брату спасибо, а еще сказал родителям, что это я виноват в том, что вся одежда брата не подлежит восстановлению, потому что он защищал меня. Первый раз в жизни я взял вину на себя, а не наоборот. Папа даже похвалил брата. А я понял, что рядом есть человек, который готов на всё ради меня. Я люблю этого человека. Это  МОЙ БРАТ.

На следующее утро я проснулся с новой и неожиданной для себя мыслью, что хочу сделать что-то очень хорошее для любимого старшего брата. Желание было так нестерпимо, что я тихонько, чтобы не разбудить спящих домочадцев, вылез из кровати и отправился на кухню к холодильнику, возле которого всегда хорошо думалось. Пока я поедал холодную рисовую кашу на молоке, меня посетила муза. Я вспомнил про старый велосипед брата, стоящий в подвале, и про то, что Шура давно просил у родителей новый велосипед. Решение пришло мгновенно. Я понял, что пока брат спит, я должен сделать из старого велосипеда новый! Как? Что за глупый вопрос! Да просто покрасить!!! Быстро одевшись и взяв в секретном, как думали родители, месте ключи от подвала, я тихо выскользнул из дома и бросился вниз по лестнице. У меня был час, ну максимум полтора до того, как проснётся моя семья.

Первое препятствие не заставило себя ждать — в подвале не было света. Но, как говорилось в популярном в те счастливые годы киножурнале «Хочу всё знать!», мы не привыкли отступать. Я тут же метнулся домой, нашел свечку и вернулся в подвал. Велосипед был в моих руках. Теперь нужно было найти краску. Свеча давала тусклый неровный свет, но мне хватило его, чтобы до основания разворотить папин склад и в самом низу найти металлическую банку с краской. Прочитать её название не представлялось возможным, потому что этикетка ещё сто лет назад была утеряна. С неимоверным трудом, разодрав все руки отвёрткой, я наконец добрался до желанной жидкости. Обмакнув найденную неподалёку кисть в краску, я поднёс её к слабому источнику освещения и к радости своей обнаружил, что цвет краски зелёный! Согласитесь, что новый зелёный велосипед — это совсем неплохо.

Я принялся за работу. Да, было довольно неудобно красить велосипед огромной малярной кистью десять сантиметров в диаметре. Но ведь препятствия только усиливают стремление добраться до цели! К тому же у меня не было времени искать другую кисть. Первая остановка в работе случилась, когда краска попала на спицы. Сначала я попробовал её оттереть. Не получилось. И тогда я принял достойное настоящего художника решение. Я решил, что спицы тоже будут зелёными. И работа опять закипела. Второй раз работа застопорилась из-за сиденья. Но ведь зелёное сиденье ничем не хуже коричневого, да? И работа пошла без сбоев.

Как и подобает настоящему творцу, я потерял счёт времени, поэтому для меня было полной неожиданностью, когда я услышал с улицы призывные крики папы и брата. Естественно, что когда моя семья проснулась и не обнаружила дома младшего наследника, мужская её часть отправилась на поиски пропавшего отпрыска. Услышав зов предков, я решил, что сейчас самое время сделать брату приятное и, с трудом подняв теперь уже совершенно новый велосипед, вышел из подвала на поверхность планеты.

Папа и брат оцепенели, увидев меня и велосипед. Трудно передать на бумаге то, что предстало их взору, но я попытаюсь.

Во-первых, зелёная при свете свечи краска на самом деле оказалась ярко-салатовой, знаете, таким цветом раньше красили туалеты.

Во-вторых, вследствие того, что краски я не жалел, по всему велосипеду образовалась своеобразная бахрома из застывших салатовых соплей.

В-третьих, я сам, да и моя одежда были тоже практически полностью перекрашены в салатовый цвет…

Радостно улыбаясь, я подкатил велосипед к брату и с сияющими глазами произнес простую, искреннюю, заготовленную фразу: «Это тебе!» В ответ я услышал одно слово. И это было не «спасибо»… Какое — не скажу. Неудобно. Для меня как для художника это был настоящий провал…

Вообще, двенадцать лет были для меня возрастом неудач и кризиса. Я взрослел, толстел и всё больше ощущал свою физическую неполноценность. Мои сверстники начинали дружить с девчонками, дрались, играли в футбол, а я играл на пианино, гулял с Бимкой и вздыхал по своей однокласснице Танечке Сапожниковой. Я шел по двору с нотной папкой, отправляясь в музыкальную школу, а мои сверстники в это время играли в войнушку деревянными винтовками, заряженными пульками из алюминиевой проволоки. Я хотел вместе с ними скакать по сараям и взрывать бомбочки из серебрянки; я хотел быть правой рукой Зорро, а вместо этого сидел за пианино, разучивая «левую руку» великого Баха или гениального Моцарта.

И в конце концов я стал делать то, что я хотел. Я отправлялся в музыкальную школу, но уже в подъезде превращался в простого пацана — прятал нотную папку за радиатор отопления и вытаскивал оттуда деревянную винтовку. Попросту говоря, я прогуливал занятия, а потом приходил в «музыкалку» и говорил, что болел. Поначалу мне как лучшему ученику и надежде школы верили, но в конце концов всё вышло наружу.

Ох, какие скандалы были дома! Папа и мама, естественно, не могли допустить, чтобы их гениальный маленький пианист бросил занятия музыкой, когда до окончания музыкальной школы оставалось всего полтора года. Они по очереди провожали меня до дверей класса, уговаривали, объясняли, ругали — не помогало ничего. Я уже закусил удила. Как вы догадываетесь, к этому времени мой характер уже был достаточно закалён в постоянной борьбе с Димой Титоренко, и терпения у меня было хоть отбавляй. Короче, я был упрямым как баран. Не помогли даже уговоры Три А. Я бросил музыкальную школу.

Идиот и тупица. Сейчас я это понимаю. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы тогда я послушал взрослых? Может, я стал бы настоящим большим пианистом? Теперь уже поздно об этом думать. Я бросил школу. После полугодовой борьбы, у родителей опустились руки, и я стал свободным человеком. Мне не надо было четыре раза в неделю ходить по городу с нотной папкой и каждый день просиживать по два-три часа за фортепияно.

Что я приобрёл взамен? Массу свободного времени, которое проводил, ползая по сараям, ловя в болоте маленьких рыб «колюх», воруя в кулинарии пирожные и пытаясь догнать и перегнать в хулиганстве своих ровесников. Догнать никого не получилось. И в переносном и в буквальном смысле. А вот меня догоняли все. Например, когда мы подсматривали за голыми тётеньками в бане и нас видел сторож, все убегали, а меня ловили. Когда тырили пирожные из окна кулинарии, все успевали спрятаться и сожрать пирожные, пока я врал тётенькам кондитершам, что я хороший мальчик, здесь просто гуляю и вообще не при чём. И примерами такими я мог бы исписать десятки листов.

Но самым большим стрессом в том богатом на разочарования году был другой случай. Я уговорил папу взять меня с собой на охоту на глухаря. А вы знаете правило охоты на глухаря? Когда глухарь токует, он почти не слышит, и можно подойти к нему очень-очень близко. Но когда он замолкает, охотник должен замереть и не издавать ни малейшего шума.

Так вот, папа, я и ещё двое охотников — папиных приятелей — пробирались к токовищу мелкими перебежками, периодически замирая в самых неудобных позах. Глухари были где-то совсем рядом… Кто же первый увидит птицу в густой хвое? Кому достанется первая добыча — нам с папой или чужим дяденькам? И вот, когда все охотники замерли в последний, видимо, перед выстрелом раз, а глухарь перестал токовать и внимательно прислушивался к окружающей лесной тишине, я, неожиданно даже для самого себя, громко пукнул. Поняли ли глухари, что обязаны мне жизнью, я не знаю. Знаю только, что они все тут же улетели… Да и не до глухарей мне тогда было. Видимо, вид мой был настолько жалким, что папа  просто посмотрел на меня грустным взглядом и сказал: «Домой поехали»… На ближайшие два года охотничий сезон для меня был закрыт. Но не это главное. Главное, что я тогда разочаровал папу.

В общем, жизнь подкидывала мне один комплекс за другим, ну а я безуспешно пытался найти выход из этого кошмарного лабиринта. Но где-то в моей взрослеющей голове уже зародилась та же мысль, которую когда-то так четко сформулировал Александр Македонский: «Если узел нельзя развязать, его надо разрубить».

 

  • Катя Лобастова

    Саныч, по поводу: мы все так росли… Все так росли, да не все так выросли.

  • Олег Липовецкий

    Галина, Вы обращаетесь ко мне, поэтому отвечу. :) Я не понял, что Вы имели ввиду обращаясь ко мне.
    Что касается бабушки, то она сделала всё, чтобы мальчик уважал свой народ и гордился своим происхождением. Спасибо ей за это. А, по поводу, «Не обращай внимания», вот Вам одна история: В Петрозаводске, в троллейбусе сидят два здоровых лба лет 20-ти, а в проходе стоит бабушка лет 80-ти. Повзрослевший мальчик из рассказа подходит к молодым людям и говорит: «Ребята, кто-нибудь, уступите место бабушке». В ответ (очень громко и со смехом): «А другой что, будет с бабкой сидеть?» Мальчик: Тебе не стыдно?» В ответ: «Отвали, козёл чёрно.о.ый!» Через проход сидит пара. Он: «Ты посмотри!». Она: «НЕ ОБРАЩАЙ ВНИМАНИЯ! Сами разберутся».

  • галина

    По-моему, у мальчик было счастливое детство: любящие родители, брат, горячий обед… Что касается отношений с окружающим миром… На месте бабушки (это кажется, в третьей части) я бы сказала так: дорогой мальчик, не обращай внимания — если ты не еврей, то значит рюсся, если ты не рюсся, то значит, рыжий, если ты не рыжий/, то голубой, если не голубой, то «жэнчина», если не жэнчина, то тупица… Всегда в социуме найдется свой пахан, который будет выжимать слабое звено. Но однажды сила слабых победит силу сильных. В чем она, сила слабых, вы, Олег, по-моему, знаете. Иначе бы не поставили свой спектакль с Викторией Федоровой про силу слабых.

  • Саныч

    Мы все так росли

  • Юлия Свинцова

    Мне тоже кажется, что детство очень трудный период.И детям,как инопланетянам,надо постичь и понять этот странный мир.Но и счастье, радость детства самые глубокие.Таких потом уже не бывает, как бы сильны они не были.
    И ещё — там всегда живы мама и папа, надёжная защита навсегда.

  • Людмила Подольская

    Вот еще одно подтверждение, что все комплексы из детства. Сюсюканье насчет счастливого детства у меня всегда вызывало недоумение. Детство — один из самых трагичных периодов в жизни.

  • Юлия Свинцова

    Новый велосипед растрогал, а глухари…
    всё-таки было предотвращено убийство!
    ничего, что я смеялась?)))