Литература

Была любовь…
Литература

Была любовь…

Кристина КороткихМестоимения вместо имени,
        как протезы души
                             бездушному.
Сотням тысяч я могу выкрикнуть «ты»,
         но никогда
               одному
                        нужному.
Шепот шевелит волосы,
              если им имя шепчется.
Местоимения предназначены
                                       для громкого голоса.
Имена – для связи мужчины и женщины.
Поэты в стране коньяков
Литература

Поэты в стране коньяков

В Коктебеле прошел Международный Волошинский фестиваль 
 
Страна Синих Гор

Коктебель – небольшой крымский городок на берегу Черного моря. В переводе название это означает «Страна Синих Гор». Гор там действительно хватает. Справа морскую бухту замыкает акулья зубастая челюсть потухшего вулкана – Кара-Дага (Черной Дыры). Слева – выгоревшие киммерийские холмы и мыс Хамелеон, по которому бродят прозрачные тени облаков. Древняя земля, в которой попадаются и наконечники скифских стрел, и осколки греческих амфор.
Но Коктебель не просто лежбище отдыхающих, и не только «Страна Коньяков» (как многообещающе подмигивает арка на въезде).
Коктебель – это легендарное место Серебряного века русской поэзии, место, где был построен и доныне стоит Дом Поэта (именно так, с большой буквы) Максимилиана Волошина.

Если за душой паруса…
Литература

Если за душой паруса…

14 октября Владиславу Крапивину исполняется 70 лет
 
Надо же было такому случится, что судьба забросит меня на Урал, да еще в город, где жил мой любимый детский писатель Владислав Петрович Крапивин. Четыре года учебы в Свердловском военном училище пролетели незаметно, и я так и не смог встретиться с автором «Всадника со станции Роса» и «Бегства рогатых викингов». Но будучи уже сотрудником пожарной охраны приехал навестить город студенческой юности и таки постучался в двери квартиры, где звенел и кружился на сказочном глобусе мир крапивинских героев.  
Литература

Олёшины цястушки

Недалече от озера Белого, на Вологодчине, там, где Ковжа с Кемой сливаются и воды свои в озеро несут, деревня стояла. Еще до затопления тех мест. В прошлом веке. В деревне той, рассказывают, мужичок один бобылем жил. Чего он там себе под старость лет надумал – неведомо. Что за жизнь у него по молодости была – уже и не помнил никто. Да только ушел он однажды от людей да верстах в семи выше по Кеме жилье себе сварганил. Полуземлянку-полуизбушку. Жить-поживать стал. Рыбку ловить. Ягоды-грибочки собирать. Людей нарочно не сторонился. Но и на общение не напрашивался. Иногда в поселок за спичками, солью да хлебушком хаживал – мелочушку какую-то государство ему платило.
Рыбаки, сказывали, частенько его на берегу на горочке видали. Сидит, бывало, под вечер, на солнышко закатное смотрит и что-то свое, не таясь, в голос полный распевает. А когда времечко пришло и помер дедушко тот, в избушке его в углу красном за Николой-угодником тетрадку нашли. Что пелось и как пелось, так и записано было им в тетрадку ту. По правилам деревенской своей, дореволюционной ещё, «белозерской» грамматики. А на обложке почерком детским карандашом химическим название было выведено: "Олёшины цястушки".
 
Цястушки
Я на небо убижал бы
По снижку биз катанок.
Да Никола ни пушшаёть.
Да зимелька в ладанке.

Цёто кнопки западають
На гармошки батиной.
Моё бедноё сердецько
Всё в глубоких ссадинах.

 

Литература

Моя галерея

Эта подборка появилась спонтанно. Десять лет я следила за интересными событиями в изобразительном искусстве Карелии – интересными для меня лично, не обозначенными как официальные «вехи» или «прорыв»: ходила на выставки и встречи с художниками, посещала различные акции, читала интервью, просматривала личные странички и сайты по ИЗО в Интернете. И так получалось, что часто при этом возникали стихи. Я не посвящала их конкретному художнику, потому что посвящение означает, что ты хочешь выразить суть твоего понимания творчества этого человека. У меня этого нет. Просто те произведения, с которыми я сталкивалась, послужили катализатором для стихов, основанных на субъективных переживаниях и мыслях. Постепенно возник корпус текстов, объединенных одной идеей. А публикую я их для того, чтобы выразить благодарность замечательным художникам, населяющим нашу землю.
   
   
Всадник Апокалипсиса

по мотивам работ А. Трифонова

Звезды из-под копыт.
На ветру рвется стяга плат.
Сталь у бедра звенит,
Как набат.

Растянуть резину обыдления
Литература

Растянуть резину обыдления

kabanov.jpgИнтервью с Александром Кабановым, главным редактором журнала «Шо», организатором фестиваля «Киевские Лавры» и поэтом, поддающим с надеждой
— Только что прошли третьи "Киевские Лавры". Ты доволен?
— Фестивалем я доволен как организатор… и недоволен, как человек, потому что фестиваль отрывает, забирает, высасывает у меня очень много времени.
— Но ведь время потрачено не зря. Ты вытащил в Киев огромное количество очень разных поэтов…
— Да, этот фестиваль был посвящен издательствам, журналам, литплощадкам, ориентированным на современную поэзию. Мы сделали, с одной стороны, такую лихую вольницу – потому что журналы, площадки и издательства сами подбирали круг своих авторов. А, с другой стороны, у фестиваля была жесткая структура, мы брали очень разноплановые проекты и кураторов, которые, мягко говоря, в Москве или в Беларуси рядом бы на одном поле не присели. Но, смирившись, они приехали в Киев — и показали такой вот интересный, полярный срез современной белорусской, русской и украинской поэзии.
Киев – город поэтов
Литература

Киев – город поэтов

Информация для размышления
Третий международный фестиваль поэзии "Киевские Лавры" проходил с весьма плотной – до семи выступлений в день! — программой. На него съехалось около 150 поэтов из Украины, Белоруссии, России, Грузии, Эстонии, США, Канады. Мероприятия фестиваля пересекались с форумом издателей Украины, проходившем в эти же дни под девизом: "Книга – это оружие!"