Школа и вуз

Ратоборец русской культуры

http://litopys.net
Семен Гейченко. litopys.net

Семен Гейченко
Семен Степанович Гейченко!.. Светлое и звонкое имя это по прошествии девятнадцати лет с момента ухода Хранителя Пушкинского заповедника в Михайловском, хранителя памяти и дел Пушкина в вечность вызывает в душе чувство радостной и тихой грусти.

И восхищения! Восхищения пред всем, что он сделал на нашей земле, благодарности за то, что он помог миллионам людей со всего света глубже и тоньше понять Пушкина, почувствовать его не только как поэта, но и как человека.

Осмысление сделанного им в заповеднике приводит к убеждению, что подлинное совершенство возможно, что рождается оно в долгих и мучительных поисках Красоты и Гармонии и приводит к тому великолепию, имя которому было Пушкинский заповедник.  

Вспомним самого Гейченко, вспомним его слова о своем детище: «Михайловское! Пушкинский заповедник! Никто и никогда не сможет объяснить, что это такое. Он, как книга за «семью печатями», книга, которую люди читают, читают, читают…, но никогда не дочитают до конца. Он, как сказка, которую люди рассказывают из века в век и никогда не перестанут сказывать, он, как солнце, которое никогда не померкнет, он, как «русский дух» – бессмертный, неизмеримый, неописуемый».  

 Сам Семен Степанович читал эту книгу почти пятьдесят лет. Он не только читал. Он писал и написал ее. И книга эта, независимо от воли ее автора, превратилась в сказку, которую хотел слушать и видеть весь Советский Союз. А зарубежные страны?! Из Японии, Америки, Азии, Европы полетели, поехали, пошли жаждущие увидеть это чудо своими глазами, послушать и пообщаться с самим Хранителем. Ведь общение с Гейченко тоже было маленьким чудом и счастьем.  

 Давний друг Гейченко ленинградский поэт Михаил Дудин так описывал свое знакомство с Хранителем в 1949 году в день рождения Пушкина, когда в Михайловском был впервые после войны частично открыт восстановленный заповедник: «Среди этой праздничной, восхищенной и зачарованной толпы то тут, то там мелькала сухая высокая фигура резкого в движениях человека с выразительным острым лицом, с доброй улыбкой и густым наплывом русых волос, спадающих на глаза. Он то и дело поправлял их или единственной правой рукой, или характерным взмахом головы. Он объяснял, советовал, показывал. Он был весь в движении. И незримое чувство удовлетворенности содеянным, может быть даже неосознанное, делало его прекрасным. Я залюбовался им. Потом жизнь подарила мне Семена Степановича в друзья. И от этой дружбы я стал богаче, уверенней в жизни, наполненней. И сам Пушкин стал для меня другим, куда более глубоким и многообразным, куда более трагическим в своем одиночестве. Только здесь во всей полноте я понял, насколько Пушкин народен».   

 Мне посчастливилось почти два десятилетия слушать Семена Степановича, говорить с ним, писать ему и получать от него открытки и письма. Воспоминания о встречах с ним не убывают ни в силе, ни в яркости от того, что спустя многие годы к ним возвращаешься, как к истоку самых светлых, высоких чувств, от того, что к ним спустя многие годы прибегаешь в радостные и трудные дни жизни. Когда трудно, я говорю себе: «Не унывай, ведь есть же Михайловское, есть Пушкин, есть Гейченко, никогда они не бросят тебя, они всегда с тобой». В памяти тогда всплывают Сороть, парки Михайловского, Савкина горка, домик Хранителя – и становится легче думать и жить. Поймал как-то себя на том, что перед одной неприятной медицинской операцией, уже будучи на каталке, представил себе околицу Михайловского, ветряную мельницу на берегу Сороти, холм лесистый, Савкину горку – и страх куда-то исчез. И так было не раз в жизни. 

Давно (и до сих пор) говорят о национальной идее, власть никак не может предложить обществу идеологию государства нашего. Феномен Гейченко дает прямую подсказку этому. Вдумаемся: в 1945 году перед ним, назначенным тогда директором заповедника, была поставлена архисложная и масштабная задача полного восстановления и возвращения к жизни мемориальных пушкинских мест, уничтоженных немецко-фашистскими варварами. Заметим: задача эта была поставлена хоть и опытному музейному работнику, но инвалиду войны, уже перешагнувшему сорокалетний рубеж и поначалу сомневавшемуся в успехе мероприятия.

Перечитаем самого Гейченко: «Приехали мы с женой в Михайловское. Жили в траншее, потом в бункере, в окопе. Кругом разорены были все деревни. Все жилое разбито. Я не говорю уже о музее Пушкина, он был уничтожен. Все было разрушено. И монастырь, где он был похоронен, и его дом, и домик няни, и деревья – его современники. Фронт находился от пушкинского сердца в одном километре. Я сказал себе сначала: «Брось ты это дело». Но остался. Да и можно ли было, видя, как мучился этот край – старый, псковский, защитник русских рубежей, — можно ли было не возродить его к жизни! Ведь подумайте, Бориса Годунова Пушкин писал, беседуя с теми людьми, деды которых когда-то жили здесь! Так и началось мое большое дело» (выделено мною. – Ю.С.).    

 Вот в чем сердцевина вопроса: сначала один с горсткой помощников, потом с колхозниками окрестных деревень, потом с народом всей Псковщины и, наконец, всей страны сумел Семен Степанович сделать большое дело, навсегда оставшееся в истории мировой культуры.

 Отсюда и вывод: перед русским человеком надо ставить большие созидательные задачи, которые увлекли бы его невозможностью исполнения, притягательностью конечной благородной цели. Решать эти задачи нужно всем миром, коллективно. Тогда только сможет воспрянуть русская душа. Тогда только появятся живительные питательные соки, которые дадут силу, мощь и право нашему государству снова называться великим. Только так! Только великие задачи могут поднять на подвиг и родить титанов, превратить население в Народ, любящий свою Родину и весь мир. 

 Крестьянский сын Семен Гейченко, быть может, и не стал бы тем Гейченко, которого знал и любил весь Советский Союз и который навсегда вошел в историю русской и мировой культуры, если бы Родина в лице президента Академии наук СССР Сергея Ивановича Вавилова не поручила ему очень сложное и тяжелое дело возрождения пушкинского заповедника. Желание выполнить это почти невыполнимое задание Родины, вернуть нашей стране и всему миру своеобразную литературную Мекку и послужило источником энергии для почти полувековой деятельности Хранителя.

Как бы в подтверждение вышесказанного вдумаемся в «подсказку» самого Пушкина:                    

 

                                        Пока не требует поэта   

                                        К священной жертве Аполлон,

                                        В заботах суетного света   

                                        Он малодушно погружен;    

                                        Молчит его святая лира;      

                                        Душа вкушает хладный сон,     

                                        И меж детей ничтожных мира,    

                                        Быть может, всех ничтожней он.

                                        Но лишь божественный глагол  

                                        До слуха чуткого коснется,

                                        Душа поэта встрепенется,   

                                        Как пробудившийся орел.     

 

Прекрасно понимая значение святых пушкинских мест для нашего народа и понимая трудность их восстановления, особенно в первые послевоенные годы, услышав призыв Родины, душа Семена Степановича встрепенулась орлом и с божьей и людской помощью выполнила свой долг перед страной и миром.   

 Сам Пушкин в стихотворении «Домовому» дает своего рода наказ Семену Степановичу:     

  

                                               …И от недружеского взора  

                                               Счастливый домик охрани! 

                                               Ходи вокруг его заботливым дозором, 

                                               Люби мой малый сад и берег сонных вод, 

                                               И сей укромный огород    

                                               С калиткой ветхою, с обрушенным забором! 

                                               Люби зеленый скат холмов…     

 

 Всю жизнь Хранитель так и делал: ходил, хранил, любил… Он был предан Пушкину всецело.    

В заповедник к Гейченко приезжали музееведы и искусствоведы всего Советского Союза, из больших и малых музеев.  Приезжали набираться ума, опыта, в надежде постичь тайну его работы. Ведь  заповедник был как живой дом поэта. Это не каждому удается сделать. Здесь только науки недостаточно. Для этого еще надо быть Художником с большим сердцем.  

 К Гейченко ехали не только по музейным делам. К нему приезжали ученые, музыканты, писатели, поэты, художники. Приезжали как к авторитетному и неравнодушному человеку за советом и помощью. А самому Гейченко всегда было дело, если в какой-то области культуры нужно было его участие. Он был истинный ратоборец русской советской культуры. Как не хватает таких людей сейчас!

 «Есть такие вечные понятия: долг и память. Долг – категория нравственная. Память – категория нравственная и духовная. Они впрямую связаны между собой и на связи их основано высшее самосознание человека, его гражданская позиция и преданность родной земле. Александр Сергеевич Пушкин так выразил эту мысль:  

 

                                          Два чувства дивно близки нам –

                                          В них обретает сердце пищу —  

                                          Любовь к родному пепелищу,

                                          Любовь к отеческим гробам.     

 

 Наш долг – сберечь и передать нашим потомкам память не только о том, что создано и завоевано нами, но и о том, что происходило задолго до нашего рождения. Память о великих преобразованиях и страшных войнах, о людях, что принесли Отчизне славу, и о поэтах, эту славу воспевших» (выделено мной. – Ю.С.). Вот что завещал нам великий труженик и радетель нашей русской культуры, богатырь русского духа Семен Степанович Гейченко.

 Нельзя забыть этот завет. В нем наше национальное самосознание. В нем путь к возрождению пока дремлющей великой России. Деятельная добродетель, как писал Лев Николаевич Толстой, грандиозность поставленных судьбой задач могут и должны помочь России вернуть былое величие. Величие благородное и светлое.  

 Для этого появятся новые богатыри духа. Не могут не появиться. И тогда вместе с изумительным советским поэтом Николаем Рубцовым мы увидим над нами «…бессмертных звезд Руси, / Спокойных звезд безбрежное мерцанье…».  

 Вместе с Пушкиным и Гейченко верю в это.    

  • galinado

    Семен Степанович Гейченко русский титан, что сделал людям пушкинскую приввивку. Он возродил из пепла усадьбу поэта К его могиле должны возлагать венки президенты, короли, премьеры, императоры. А простые смертные нести полевые цветы и свою любовь.
    Александр Мурин
    Петербург 26 февраля 2013 г.

  • Юрий Сидоров

    Спасибо редакции за премьеру моих публикаций на новом сайте! И за сайт спасибо, дорогие труженики пера и мысли. Искренне ваш автор Юрий Сидоров.