Главное, Образование, Учитель

Химия и жизнь

 tableНе существует учеников в принципе необучаемых. И вот, решив самостоятельно первую химическую пропорцию, я пережила настоящий восторг от того, что я человек не безнадежно отсталый и достойна шагать вместе со всеми к коммунизму.

 

 

Широко простирает химия руки свои в дела человеческие.

Михайло Ломоносов

Пора отдавать долги.

 

В школе меня класса до девятого смертельно пугали два обстоятельства: школьная библиотека  и уроки химии. Библиотекарша у нас была дама строгая даже по советским временам, поэтому мы, попадая в библиотеку на первом этаже нашей школы, чувствовали себя несмышленышами, которые даже сформулировать толком не могут, чего хотят, и еще больше тушевались. Теперь (отрабатывая карму) я сама служу в библиотеке и так думаю: а чего нас бояться? Библиотекари еще никого не съели, не зафиксировано в истории такого случая, так что страхи были напрасны.

 

А что касается химии, то в кабинете, оборудованном кафедрой и ящичками с реактивами, царствовала Людмила Петровна. Имя Людмила само по себе полнозвучное как оргАн, а отчество еще добавляет ему  суровое раскатистое Р. Людмила Петровна! Понятно, что женщина с таким именем — принципиальная, серьезная, солидная… Людмила Петровна Груздева плыла по коридору на свой урок, рассекая пространство, как галеонная фигура на носу старинного корабля – статная, с красиво уложенными седеющими волосами. Вот она всходила на кафедру, и начинался моноспектакль на тему щелочей и кислот, решения химических задач, пропорций и пр., а мы сидели притихшие, не смея рта раскрыть всуе, ни пикнуть, ни передать записочку, в то время как Людмила Петровна вещала хорошо поставленным голосом, почему при опытах нужно добавлять кислоту в воду, а не воду в кислоту… Впрочем, на настоящем спектакле и нельзя вмешиваться в действо. А мы, глупые, этого не понимали.

himiya1
Людмила Петровна Груздева

 

Вдобавок решение всех и всяческих задач мне всегда давалось с трудом,  поэтому на заре познания химии в моем дневнике – о ужас! – появлялись настоящие хвостатые двойки!  Это было сродни жизненной катастрофе. Сейчас я понимаю, что совершенно напрасно так переживала и что двойки в конце концов исправимы, но тогда они опускали ниже плинтуса мою и без того невысокую самооценку. И была бы я с тройкой в четверти (а троечники, по мнению моих родственников, это вообще не люди), если бы вдруг после первой контрольной задания по химии вдруг не сделались сравнительно легкими…

 

Оказалось, что задания Людмила Петровна теперь раздает индивидуальные, на карточках, конкретно каждому ученику. И мы в конце концов поняли, что от каждого требуется действительно «по способностям». Сильным ученикам – более сложные задачи: не топчись на месте, иди вперед, а отстающим – упрощенные: вернись к началу, попробуй понять азы. Наверное, не существует учеников в принципе необучаемых. И вот, решив самостоятельно первую химическую пропорцию, я пережила настоящий восторг от того, что я человек не безнадежно отсталый и достойна шагать вместе со всеми к коммунизму (я не шучу). Галеонная фигура с корабля протянула руку мне, тонущей в бурлящем море химических элементов, и вытянула на поверхность!

 

Классу к восьмому я выровнялась, а к девятому в моей голове сложилась стройная, красивая, по-настоящему научная концепция. И Людмила Петровна стала относиться к нам как-то лояльней, то есть не как к глупышам-недоросткам, а как к младшим товарищам по академической науке. Надо сказать, что она –  в отличие от всех прочих учителей – сразу была с нами на «вы». И это «вы» не просто возвышало ученика, но и придавало солидности науке, которую мы постигали. По крайней мере никто не отмахивался: «А, зачем мне эта химия…»

 

Потом вдобавок я влюбилась в Александра Блока, а он оказался женат на Любови Менделеевой. Ну чем не дополнительный повод полюбить химию! Это сейчас популярны интегрированные уроки химии-литературы, на которых сопоставляются фигуры Менделеева и Блока, а тогда – ну какая поэзия? Менделеев – торжество чистого разума, синтез опыта и прозрения. Но главное – постижение красоты миропорядка через логику: до чего же разумно устроена Вселенная! Помню, насколько была потрясена периодической таблицей элементов, ее внутренней эстетикой.

 

blok_mendeleeva
Александр Блок и Любовь Менделеева

 

Кстати, из уроков Людмила Петровны я вынесла в первую очередь саму методику дифференцированного преподавания – для отстающих и преуспевающих. Впоследствии мои ученики, которым я преподавала финский язык, нередко обижались: «Почему мне четыре, а ей пять, хотя она едва предложение слепила? » А потому и четыре, дорогой, что ты за полгода ни одного слова не усвоил и на йоту не продвинулся, тогда как у нее получилось именно слепить предложение, хотя полгода назад она не знала ни одного слова! И только недавно, занимаясь переводом с финского методических материалов по физкультуре, я наткнулась на проблему дифференцированного подхода к преподаванию физкультуры в школах Финляндии. Там этот метод только-только внедряется. Однако я отвлеклась.

 

Людмила Петровна учила нас не только химии. Помню, перед осенними каникулами одна хлопотливая бабушка зашла в школу поздравить учительницу с праздником и вручить по случаю коробку конфет. Людмила Петровна конфеты отвергла с негодованием: «Я еще ничему не научила вашего внука. Я ничего особенного не делаю, только исполняю свой долг…». Вообще, уже в то время никто бы не осудил учительницу за коробку конфет. Тогда брали не только конфеты, мещанская двойная мораль  уже проела советское общество до дыр, поэтому вовсе не удивительно, что наше поколение, воспитанное вроде бы на принципах нестяжательства, повзрослев, разворовало страну. С тех пор мне крайне редко доводилось слышать слово «долг» безотносительно денег. Наверное, с такими кристальными людьми, как Людмила Петровна, сложно. Но еще более сложно им самим вписаться в мир, где осталась последняя ценность – деньги. А впрочем, что это я? Сложно бывает как раз тем людям, которые неожиданно понимают, что деньги можно потерять в одночасье, и что же тогда остается? Да ничего. Можно потерять веру, любовь… Единственная нетленная ценность – это знания. Их никто не отнимет, каким бы лишениям и унижениям ни подвергался человек.

 

Мы знали, что Людмила Петровна девочкой пережила ленинградскую блокаду. Наверное, наше советское детство на фоне всеобщего дефицита было все же сытым относительно ее военного детства. Претерпев голод, человек духовно стойкий убеждается в том, что для жизни нужно не так уж много и что есть вещи абсолютно необязательные, без которых действительно можно обойтись, несмотря на массовую потребительскую истерию. Тогда блокада казалась нам столь же далекой историей, как  «Илиада», а ведь блокада отстояла от нас ровно на такой промежуток, как наше пионерское детство от лет нынешних. Помню, по окончании очередного учебного года Людмила Петровна появилась на школьном вечере в бархатном костюме с красивым декольте, и моя подруга Ира невольно охнула: «Какая же она в молодости была красотка!». А было в ту пору Людмиле Петровне от силы лет сорок восемь…

 

С Ирой вообще как получилось… В естественных науках она смыслила гораздо больше меня, к тому же собиралась дальше идти по этой стезе. Но вот к десятому классу расслабилась. Мол, чего химию учить, я ее и так знаю. В результате на экзамене она получила «четыре», а я твердую «пять», хотя для дальнейшей учебы химия мне действительно не требовалась, и мне было перед своей подругой даже немного стыдно.  Говорю, Людмила Петровна была человек принципиальный и не делала поблажки любимчикам. При этом многие выпускники Людмилы Петровны блистали знаниями на экзаменах в московские-ленинградские вузы, а это вам не ЕГЭ, тогда видно было, кто чего стоит. Для Иры, кстати, всё хорошо кончилось, с этой четверкой она поступила в Институт советской торговли. Ирка, господи! Она была потрясена, когда молодой человек, который ей нравился, поинтересовался, а столько зарабатывают ее родители. Нам этот вопрос казался тогда просто диким.

 

Ничего, привыкли за жизнь. А вот на вопрос, зачем мне все-таки нужна химия, я бы ответила так, что именно с химии началось постижение вселенской гармонии, а это уже задача эстетики как высшего философского знания – насколько хорошо человек вписывается в Космос. И если не вписывается, насколько он человек?

 

Есть и другой, более приземленный смысл. Теперь, читая рекламу косметической продукции вроде маски молодости с биозолотом или экстрактом жемчуга, я про себя усмехаюсь: золото не вступает в органические соединения, а истолченный жемчуг ничем не отличается от мела. Вы кого пытаетесь провести? С химией жить легче. Понимать, что такое органическая жизнь вообще и ощущать, как она протекает, на собственном примере. Гераклитов огонь постепенно пожирает тела с самого рождения…

 

Бывает, кто-то из моих товарищей по школе жалуется: «Представляешь, стою на рынке, продаю черешню. Подходит Людмила Петровна и сходу: «Что вы тут делаете? Вам тут не место!»… Так это вина не Людмилы Петровны, а нашей страны, которая хорошо образованных людей отправляет за прилавок, не находя им иного применения: мол, считать умеешь, вот будешь сдачу считать…

 

Невежество вообще агрессивно, оно ненавидит чистый разум именно за то, что разум для него разрушителен. Но если с невежеством не бороться, оно тут же переходит в наступление и распространяется как плесень, что, в общем-то, и случилось. Какой там принцип «от каждого по способностям»! Бывшие советские школьники способны не только за прилавком стоять, но кого это интересует? Я думаю, что от этого Людмиле Петровне еще горше, чем нам. Потому что по отношению к себе всегда можно найти подобие оправдания: ну, это только временно… А со стороны-то больнее, тем более что учителя наверняка помнят нас веселыми и молодыми, перед которыми распахнута была вся огромная жизнь. И огромная страна. Потом оказалось, что для преуспевания в жизни нужны вовсе не знания, не честность и не принципиальность. Нужны хитрость, стяжательство, нахальство, чванство, чинопочитание и т.д. И теперь, когда школьники задают мне сакраментальный вопрос, а что нужно для того, чтобы жизнь действительно состоялась, я сперва тушуюсь. Нельзя же детям ответить откровенно, что если, ребята, вы хотите именно преуспеть, тогда вам лучше не иметь собственного мнения, не высовываться, льстить, обманывать и т.д. И я в конце концов все-таки отвечаю, что в первую очередь нужны знания, потому что знаний никто не отнимет. Это единственное, чего нельзя отнять.  Несмотря на то, что чем больше вы будете знать, тем больше будете «виноваты» в глазах невежд, это надо просто претерпеть.

 

Когда почти всем наконец стало ясно, что советское образование было лучшим в мире, остается сказать, что существовал еще и феномен советского Учителя. Который не только учил всерьез, но и воспитывал – человека, гражданина. Спасибо вам за науку, Людмила Петровна.

 

Пару лет назад, когда я только  завела страничку ВКонтакте, одной их первых со мной в контакт вступила Людмила Петровна. Она освоила компьютер и вышла в виртуальное пространство!

 

P.S. В школьные годы я никак не смогла понять, каким образом Менделеев измерял атомные массы. Как вообще это было возможно в 1867 году? А спросить стеснялась. Так может, вы мне это теперь объясните, Людмила Петровна.

Людмила Петровна Груздева
Людмила Петровна Груздева

 

Фото из личного архива Л.П. Груздевой

  • Владимир Лененко

    Жаль, что я зашел на эту страничку так поздно, но, увидев в перечне публикаций-лидеров 2014 года заголовок «Химия и жизнь», я заинтересовался, поскольку я химик и химия — моя жизнь. И огромную роль в этом сыграла моя учительница химии Аза Михайловна Карсанова. Ее уже давно нет, но я хочу, чтобы ее имя осталось на просторах Интернета. Но сначала небольшое вступление.
    В детстве (именно в детстве, очень рано — в память об отце, который был инженером-слаботочником, а по-современному — электронщиком, но ушел очень рано. Я тогда его еще помнил, а сейчас осталась только память о том, что тогда помнил) я увлекался сборкой различных радиоконструкций, освоил паяльник раньше молотка (я и сейчас с электроникой на ты). И вот была у нас такая традиция — на каждый мой день рождения мама покупала в «Детском мире» (тот, который только что открылся после длительного ремонта. Я — москвич, а почему я читаю «Лицей» — это отдельная история, у меня в Петрозаводске много друзей, но не буду отвлекаться) очередную большую картонную коробку с новым конструктором. Сначала это был «Детский разборный телеграф и телефон», потом различные детекторные приемники, а потом и ламповые (кто сейчас знает, что такое радиолампа? А мы тогда даже слова транзистор не знали, тем более, что такое компьютер). И вот как раз, когда я начал учиться в 7 классе (а день рождения у меня в сентябре), приходит мама в «Детский мир», а все, что там на полках, у меня уже было. Зато самой большой коробкой оказался набор «Юный химик» и, как мама потом сама говорила, «с горя», не нарушать же традицию, его и купила. Я, конечно, сразу увлекся, мне нравилось смешивать жидкости, которые меняли цвета, устраивать «вулкан» на столе и многое другое, что описывалось в довольно пухлом руководстве, приложенном к набору. Скоро я исчерпал весь ящик, но благо тогда был в Москве в самом центре, на ул. 25 октября, ныне Никольской, магазин «Химические реактивы» (сейчас там всякие дорогие бутики). А тут подоспел конец учебного года и нам выдали учебники на следующий, такой тогда был порядок. Короче, за лето я изучил и даже практически освоил весь учебник химии для 8 класса (остальные учебники, как и раньше, спокойно лежали до сентября).
    И вот начинается собственно история… Прихожу я в школу и обнаруживаю, что химию у нас ведет не то, чтобы молоденькая, но и не старая (как физичка этажом ниже) миловидная учительница с красивым именем, не то казачка, не то молдаванка (до сих пор не знаю). Я и сейчас человек активный, а в молодости был непоседа, уже все знаю, все время тяну руку. Или наоборот, мне скучно, я отвлекаюсь и занимаюсь на химии другими делами. Так проходит первая четверть. И вот после ноябрьских каникул поднимаемся мы на 4 этаж — кабинет химии в торце коридора, а справа маленькая дверь в лаборантскую (внутри еще одна дверь соединяет ее с классом). Идем, болтаем и видим, что у входа в класс нас встречает Аза Михайловна (чего она обычно не делала). И вот, когда мы подходим, она делает такой жест регулировщика, указывая на дверь в лаборантскую и говорит: «Лененко, иди в лаборантскую, делай там все, что хочешь, сейчас нет времени, после урока все объясню». Я, конечно, этот урок ничего там не делал, просидел, как в заточении, не понимая, в чем дело. После урока (она даже закончила чуть раньше) пришла Аза Михайловна и сказала: «Володя, сказать честно, ты мне мешаешь и ребят отвлекаешь, но я вижу, что химию ты знаешь. Давай договоримся так — все уроки химии ты проводишь здесь, я скажу лаборантке (да она и так там в это время была), чтобы она выдавала тебе любые реактивы — экспериментируй, только будь осторожен. Но в любое время, без предупреждения, я открываю внутреннюю дверь или стучу в нее, ты выходишь к доске, отвечаешь материал, надеюсь, ты меня не подведешь, и уходишь в лаборантскую». Я, конечно, оторопел и, надо сказать, потом какое-то время привыкал и осваивался, но потом вошел во вкус и много чего там нахимичил. Один раз даже (правда это было уже в 10-м классе) не то чтобы взорвалось, но что-то выплеснуло и на стенке образовалось пятно. Теперь я понимаю, что Аза Михайловна рисковала. Не знаю, как про этот случай, но про сам этот порядок все знали и как уж она улаживала это в педколлективе и с начальством — не знаю. Но уговор до самого окончания мною школы неукоснительно соблюдался — периодически я выходил к доске и получал в журнале необходимые по программе отметки. Мне это было не трудно, но и А.М. ставила «5» с чистой совестью. Что удивительно (это я только теперь понимаю). но и мои одноклассники воспринимали это спокойно и даже доброжелательно и с уважением, никогда не было никаких претензий и обид. И вот вся эта атмосфера со стороны педагогов и ребят вселила в меня уверенность в своих силах и даже ответственность — я должен не подвести. И, конечно, я приобрел практический опыт и, так же, как когда-то, с опережением освоил вузовские учебники, и уже заранее знал, где буду учиться. Что в итоге? В итоге я без проблем поступил на химфак МГУ и потом почти полвека проработал в одном из химических институтов Академии наук. И только потом открылся секрет такого необычного поведения школьной учительницы. Оказывается Аза Михайловна никогда не училась в педвузе, а окончила тот же химфак МГУ и какое-то время занималась научной работой у академика В.А. Каргина. Но, к сожалению, у нее обнаружилась аллергия и врачи запретили ей работать в лаборатории. Видимо бумажной работой она заниматься не захотела и предпочла общение с детьми. И не зря, педагогический талант у нее, конечно, был, а вот педагогических шаблонов и предубеждений, видимо, нет. Зато пригодилось научное чутье. И вот это сочетание и определило всю мою жизнь. Я считаю Азу Михайловну своей второй мамой.
    Вот такие дела…

  • Юлия Свинцова

    Теперь мы понимаем — счастлив тот, кто учился у Людмилы Петровны. Вернее, давно уже поняли, много лет назад.
    В школе да, вначале столбенели, холодели и мечтали, чтобы не спросили и вообще не заметили. И да, к девятому прозрели — что она не страшная, не злая, что она личность и с ней честно и интересно. Мне не помнится каких-то отступлений на уроках на нехимические темы, но мы это чувствовали через химию и педагогику.

    Ещё она всегда была и есть подтянутая, стройная, вспоминается в строгом синем платье с белым воротничком, элегантная и изящная.
    Химию мы знали прекрасно, поступали легко, наша школа славилась знанием предмета.

    Настоящая любовь и уважение пришли после школы. Прошло много лет, и мы ахнули, обсуждая в только что открывшемся тогда контакте —
    «- Феноменальная память у человека — до сих пор узнает своих бывших учеников, даже помнит имена!
    — Если бы только имена…..:))
    — Она помнит имена наших родителей!!!
    — И не только имена. Она узнает их на улице:)
    — И мы, поверьте, её
    прекрасно помним, лично я с огромной благодарностью (хотя вела она у нас
    всего один год перед выходом на пенсию)»

    Ей интересны все, она переживает за всех, она всегда приходит на встречи с выпускниками. Давно освоила компьютер, легко общается со всем миром по электронке, 375 друзей в контакте это мы, её ученики.

    На её стене всегда полно наших поздравлений, пожеланий, весточек.
    » …азарта поиска новых знаний! Спасибо Вам за бесценные советы».
    Азарта — это про её поиски своей родословной и краеведческих материалов о ярославских местечках, откуда род Груздевых и где пришлось быть в эвакуации ребёнком. Издана книга, материалы с восторгом приняты в краеведческом музее, соединены нитями многие родные и чужие только благодаря ей, и этот процесс всегда продолжается.

    «Неподражаемой и уникальной Людмиле Петровне» ученики шлют фото своих картин, ставят хорошую музыку, в личной переписке делятся сокровенным.

    Признают — «Дача и цветы — это моё хобби. У меня их тоже много, но по сравнению с
    Вашими они выглядят бледно. Но я буду стараться в усовершенствовании
    дачного дизайна».

    Ощущают — «Каждый раз видя Вас online, знаю, к чему должна стремиться :)!»

    Кто-то спустя годы понял, как она уважала наше человеческое достоинство и щадила юношеское самолюбие.

    На всю жизнь запомнили её слова «И еще одну ее фразу я усвоила:»Не стыдно задать вопрос, стыдно не спросить и никогда не узнать».

    Она учит нас уже совсем взрослых и сегодня — «Вы пример для нас всех — чтобы внешне строго, но с самыми добрыми
    намерениями и чувствами — это просто в учебник для всех, «обдумывающих
    житье» , да и тем на заметку, кто, вроде как уже обдумал, но считает
    себя в 50 молодым. Ведь, оказывается и в 80 можно быть молодым? Так
    какие наши годы?»

    Ещё тогда все понимали — «Любить Груздеву было не просто, а вот уважать — запросто!»

    Много лет спустя ещё дороже и понятнее стало то, что не вполне понимали тогда.
    «В школьные года отношение было двояким! Помню как она (дочь своего
    времени) отчитывала девочек за косметику и распущенные волосы! Но
    по-матерински пришивала мне пуговки на рубашку в своей лаборантской!
    Кто-то из дев спорол нам с Миней Воробьевым все пуговки с рубашек, пока
    мы были на физ-ре, вот мы и задержались на ХИМИЮ! Сначала с кафедры нас
    пронзил запоминающийся взгляд ЛП, а потом были прощены и обласканы! А
    самое главное нас в этот день не вызывали к доске!! А какие опыты мы
    проводили на ее уроках, когда переоборудовали класс и был свободный доступ
    к реактивам…

    ЛП наша соседка по Октябрьскому! Я хорошо помню, как
    она с тяжелым портфелем — в любую погоду! Но избегал встреч! А вот после
    школы, когда с химией было покончено, всегда раскланивался и подолгу
    беседовал! Какое сердце внутри у этого человека, с какой теплотой
    вспоминала наших и как душевно отзывалась…»

    Догнав ту нашу Учительницу по возрасту, теперь мы с великой благодарностью возвращаем подаренное тогда тепло.
    «Присоединяемся ко всем словам ваших учеников! Вы удивительная!!! С огромным уважением и благодарностью! Мы.
    Здорово, что мы у Вас учились, Вы такая славная! )))»

    «Вы для нас уже многие годы пример, маяк, звезда,
    солнышко недосягаемое, за которым мы тянемся изо всех сил и чьё тепло
    ощущаем всегда. С любовью и благодарностью желаю Вам здоровья и сил!»

    «Пусть Вас всегда греет любовь всех Ваших выпускников,всех
    близких и далеких людей, пусть Ваше сердце будет лучиться радостью и и
    счастьем! Мы Вас помним и любим!»

    И всегда слышим и читаем в ответ «И я помню и люблю!»

    Ну, в общем, это тогда казалось — химия, а оказалось, жизнь.

  • Т. Шестова

    Химию я не любила в школе, не понимала. Или не попалось такого учителя, или что-то в моей голове не срабатывало. Много излишне специального включали в программу. Но, собственно, не про уроки пишет Яна: такие учителя, которые учили не предмету, а жизни, всегда были наперечет. И сейчас они есть, хотя школа давно не советская. Не знаю, хорошо это или плохо…