Главное, Люди, Общество, Проекты

Золотое сечение Михаила Федорова

Михаил Федоров. Фото Ирины Ларионовой
Михаил Федоров. Фото Ирины Ларионовой

Петрозаводск — это мы

Как же невероятно судьба связала его с Петрозаводском! Михаил Федоров был одним из тех, кто осваивал первый компьютер в университете, который в то время занимал целую комнату. Талантливо запечатлел на фотопленку лучших карельских художников. Издал в советское время не одну книжку. Целое поколение читателей любовались его пейзажами в республиканских газетах. А началось все с семьи…

Предки  Федорова из Ленинградской области, он вырос в Кингисеппе. В 30-е годы его дедов раскулачили. Одного из них сослали в Киргизию, другого в Карелию. Дед осел в Петрозаводске. Его сын  и дядя Миши Федорова — Николай Потапов — стал фотографом и работал  в фотоателье, которое находилось рядом с  Национальным театром. Сохранился довольно редкий снимок, на котором шестилетний Миша  запечатлен со своим дядей на фоне фотоателье.

Маленький Миша с дядей Колей
Маленький Миша с дядей Колей

— Мой дядя Николай Потапов был одарен талантом видеть, — вспоминает Михаил Иванович, — он чувствовал композицию и понимал, что такое золотое сечение. Как раз перед войной меня впервые привезли в Петрозаводск к дяде в гости. Я прожил здесь около года и хорошо помню, как дядя брал меня с собой на работу. Я был очарован фотографическим процессом.

Дядя заметил блеск в глазах мальчишки при виде фотокамеры и уже после войны подарил подросшему мальчику “Фотокор”. Увлечение стало настолько серьезным, что Михаил  поступил учиться и окончил институт киноинженеров в Ленинграде. А распределение получил — куда бы вы думали? — ну,конечно, в Петрозаводск.

Хочется отдельно сказать о фотоархиве семьи Федоровых. Таких качественных старинных снимков я немного видела! Благодаря дяде Николаю Савельевичу семья запечатлена в самые разные и важные жизненные моменты. Есть даже снимок, где дедушка Михаила Ивановича подметает двор перед бывшим Гостиным двором в Петрозаводске. А вот фотография, снятая до войны, полюбуйтесь и оцените: дядя Николай Потапов — настоящий щёголь! Теперь таких в Петрозаводске не встретишь.

Николай Потапов перед войной
Николай Потапов перед войной
Маленький Миша с дядей у фотоателье. Приблизительно1939 год
Маленький Миша с дядей у фотоателье. Приблизительно 1939 год

 

Федоров, приехав в столицу Карелии, работал в разных местах, но главным вектором его жизни с лёгкой руки  дяди стала фотография. Михаил Иванович с упоением вспоминает, как первые свои пленки проявлял в тарелках под обычной кроватью, завешенной со всех сторон одеялами.

Но все же, прежде чем отдать предпочтение фотографии, он был увлечён и кино. Ведь, приехав в Карелию как киноинженер, должен был отработать три года.

— В это время  интернета не было, и знакомились мы в клубе молодого специалиста. Там устраивали  встречи с артистами, художниками. Помню, как-то там выступала молодая тогда художница Тамара Юфа. Были праздничные вечера и танцульки. Там я познакомился со своей будущей женой Мирой.  Мы часто бывали в походах, в отпуске ходили на байдарках. К тому времени дядя стал заведующим фотоателье, где часто собирались интересные люди. Туда частенько захаживал известный в Карелии фотокорреспондент Петр Беззубенко. 

Фотографический треп — особенный разговор, он бывает весьма занимательным. Надо сказать, что у  Михаила Ивановича все фотографы делятся на две категории: смыслят они что-нибудь в теории золотого сечения или не смыслят, понимают, что такое гармония и композиция снимка, или нет.  Беззубенко, по мнению Федорова, был профессионал и даже поэт своего дела. Михаил Иванович вспоминает, как Беззубенко с увлечением рассказывал, какой снимок ему удалось сделать как-то вечером в Ладве, когда  в реке красиво отражались огни домов.  Это интересный факт, потому что в газетах того времени печатали  снимки-штампы, хотя и качественные, другие же работы складывались в стол.

Потом вошёл в моду французский фотограф Картье Брессон, и все говорили, что он снимает без постановки. Михаил Иванович утверждает, что все профессионалы, в том числе Семён Майстерман, снимали репортаж с постановкой. Другое дело, как ее организовать. Беззубенко умел это делать!

— Надо было видеть, как Беззубенко доставал из кармана брюк свой фотоаппарат, — Михаил Иванович изображает лихой жест, — кажется, у него была “Лейка”. Кофров тогда не носили. Широкоугольников  тоже не было. Ракурс он искал нормальным объективом. Я ему благодарен, он тогда дал мне несколько хороших советов по кадрированию.

— А как же кино? — спрашиваю Михаила Ивановича.

— Да, в это время в Доме профсоюзов была секция фотолюбителей, в которой я состоял. Между прочим, тогда государство полностью обеспечивало такие секции техникой, пленкой, кинокамерами и, представьте себе, телестудия бесплатно обрабатывала, то есть проявляла и печатала для кинолюбителей пленку. Там я познакомился с  Борисом Бойцовым, который занимался и фотографией, и кино. Именно в то время архитектор Вячеслав Орфинский вместе с Борисом Бойцовым, которому сейчас уже 90 лет, и отсняли все эти исчезающие церквушки на кинопленку. Благодаря кино я познакомился с удивительным человеком, врачом, который стал мне другом, — Марком Берманом. Это был образованный, интереснейший и очень общительный  человек. Любил туризм, кино, литературу. Работал рентгенологом в Республиканской больнице. Его все знали и куда бы мы в Карелии ни приехали, мы  всегда были желанными гостями. Он, как и Вениамин Штейнберг, сотрудник Публичной библиотеки, открыли для меня мир литературы. В последние годы Берман жил в Израиле и очень тосковал по России, по нашим временам. Мы делали фильмы, участвовали во всесоюзных выставках и даже получали дипломы. Помню, как получили в Москве диплом первой степени за фильм “Свет в окне”. Сколько у нас было радости! Но кино я все же оставил. Это было немного не мое. И основательно занялся фотографией. Познакомился с бильдредакторами, печатался в газетах “Комсомолец”, “Ленинская правда”, позже “ТВР-панорама”.  За снимок тогда платили целых три рубля! Это была сумма, на которую можно было купить целую пачку фотобумаги!

Михаил Федоров. Марк Берман
Михаил Федоров. Марк Берман

Как часто наши увлечения приводят к интересным и даже судьбоносным встречам! Такой была для Михаила Ивановича встреча  с Кимом Андреевым — экологом, если говорить современным языком. Он  был незаурядным человеком. Ленинградец, окончил лесную академию и посвятил свою жизнь Карелии. Был одним из разработчиков “Красной книги Карелии”, опубликовал сто работ по своей теме. Его имя носит Республиканский детский эколого-биологический центр, основанный в 1950 году.  А когда-то Ким Александрович организовал весьма оригинальный Клуб берендеев для подростков, куда и Михаил Иванович был торжественно принят. Они сошлись на любви к природе. Совместно вели рубрику в газете, потом появилась на свет целая серия брошюр.

— Каким был Петрозаводск в 60-е годы? — спрашиваю собеседника.

— Петрозаводск изменился не в лучшую сторону! Застраивается как-то бестолково. А тогда он был тихим, милым, провинциальным городом, причем очень интеллигентным. Сказывалось ближнее расположение  Ленинграда. Многие из выпускников ленинградских вузов распределялись в Петрозаводск. Это определяло среду и интеллектуальную атмосферу. Была целая плеяда замечательных врачей в Республиканской больнице, отличное издательство, университет, театральная богема.

— У вас ведь замечательная галерея карельских художников.

— Однажды я пригласил Фолке Ниеминена к себе в гости посмотреть фотографии. Он разглядывал их медленно, скрупулёзно, оценивающе. Ему понравилось, что  я снимал широкоформатной камерой. Ниеминен тогда был председателем Союза карельских художников. И он предложил мне участвовать в создании каталога о художниках и сделать репродукции, а заодно поснимать и художников. С этого все и началось! А вообще он был человеком небычным. Какая у него была библиотека по искусству! Должен сказать, что общение с художниками стало для меня настоящей школой. Техническое образование у меня было отличное, а у них я учился изобразительным средствам. Фолке учил меня снимать репродукции, Эдуард Акулов тому, как выбрать точку съёмки, как снимать портреты, какую оптику лучше применить. У Харитонова учился, как снимать пейзаж.

 

Фолке Ниеминен и Серафима Полякова
Фолке Ниеминен и Серафима Полякова

— Мне очень нравятся ваши портреты ушедшего из жизни дивного акварелиста Александра Харитонова…

— Да, Сашу я снимал много, это была такая творческая дружба. Я частенько наведывался к нему в мастерскую. Просто поговорить, чаю попить, послушать классическую музыку. Посмотрите на этот снимок.

Харитонов у окна своей мастерской на улице Шотмана
Харитонов у окна своей мастерской на улице Шотмана

Эту композицию он сам предложил мне сделать.  Харитонов по-особенному относился к окнам и стеклу вообще, было в этом для меня что-то мистическое. Снимок сделан в то время, когда его мастерская находилась ещё на Шотмана в полуподвале, где он создавал свои шедевры. А вообще Саша был очень пластичный, чрезвычайно фотогеничен и вел себя при съёмке всегда естественно, без всякого намека на театральность. Иногда жена отпускала его на пленэр, и мы вместе ездили на природу. У него на стене всегда висела пустая рама, в которую он от случая к случаю что-то вешал или прибивал. Потихоньку рама заполнялась, а потом служила основой для натюрморта. Ему нравился принцип, когда предметы сами хаотично собирались и образовывали натюрморт. «Как так у тебя получается?» — спрашивал я у него. А он говорил, что они, то есть предметы, сами так становятся.

Мы долго сидели с Михаилом Ивановичем перед компьютером, где в современных папках хранятся старые, очень добротные, отсканированные чёрно-белые снимки. Фамилии художников все известные. Например, Борис Поморцев, Михаил Юфа, с которыми удалось подружиться. С Михаилом Юфа всегда было легко, говорит Федоров. Есть и другие фотографии художников — Стронк, Иваненко, Трифонов,Черных, Юнтунен. Целая плеяда наших карельских мастеров.

Молодой Борис Поморцев
Молодой Борис Поморцев
Михаил Юфа
Михаил Юфа
Суло Юнтунен
Суло Юнтунен

…За окном одного из самых старых домов на Первомайском проспекте  незаметно стемнело. Мы так и не успели послушать пластинку любимого Михаилом Ивановичем Грига. А у него солидная коллекция виниловых пластинок, которые любовно сохраняются. Свой проигрыватель Михаил Иванович и Мира Александровна купили, продав запасы старого хрусталя и фотоаппаратуры.

Дом

 

Мы пили чай за круглым скромным столом в небольшой комнате, соединенной с кухней, которая  в былые времена предназначалась для прислуги и в которой уже не одно десятилетие обедают два милых интеллигентных человека. Я вышла из гостеприимного, слегка старомодного дома Федоровых, в котором бережно сохраняется прошлое, и мне захотелось найти окно их квартиры и запечатлеть его на прощание. Оно приветствовало меня  сквозь деревья сквера зажженным  светом.

                    Фото Николая Потапова, Михаила Федорова, Ирины Ларионовой

  • Владимир Лененко

    А мне статья напомнила юность. Ведь я еще застал «Фотокор», мне он достался от отца, которого уже не было. Но он очень громоздкий и тяжелый, да и с пластинками возиться тяжело. Поэтому потом мне подарили «Любитель». Эти названия уже никому ничего не говорят и, главное, никто не представляет романтики сидения в чулане с красным светом, как в какой-то загадочной пещере. А еще различные растворы (не только проявитель и фиксаж, я и вирированием увлекался), которые делают свое волшебное дело. Это было, видимо, предтеча моего химического будущего…

  • Анна Сергеевна

    Какой теплый и замечательный рассказ о человеке, который стоит того, чтобы быть, Ира, в твоем проекте!

  • Юлия Свинцова

    С большим удовольствием и интересом читала и рассматривала, спасибо большое за портреты наших горожан!
    Спешим по тёмным улицам, изолируемся от окружающего в транспорте, магазине и перестаём различать лица и судьбы. Спасибо ещё раз за возвращение зрения)

    А у Миры Александровны учились серьёзному предмету — судебной медицине. Вспоминаю её уроки с благодарностью.