Без рубрики

Бездна-ночь. История настроения

На конкурс короткого рассказа «Сестра таланта» поступило 846 рассказов. Отбор  в жюри прошел еще один. Автор из Москвы публикуется под псевдонимом.
 
Ночь, глухая, безразличная ночь за тонким оконным стеклом, далеко внизу припаркованные иномарки в ряд, почти крыша, последний этаж. Идет дождь, проливной, настоящий, умывает город, стирает с него пыль, стирает грязь, ложь, фальшь. Гремит гром, где-то вдалеке теперь, гроза отступила, не в силах отвлечь, порой темное небо рассекает надвое яркая молния, страшно красиво. Легкая никотиновая дымка, завеса грустных мыслей, пальцы, обожженные кружкой с горячим чаем, тянутся сами собой к фотоаппарату — дурацкая привычка снимать Москву чистой.
 
И давняя цель — поймать молнию. Все мы немного ученые, немного первооткрыватели. Вот и я немного Тесла, манит электричество, притягивает как разряд. Да и потом, я, как и он, сплю не больше двух часов. Только вот ничего не изобретаю, куда мне. Я всего лишь я. Не кто-то другой. А хотелось быть кем-то. Мечтал в детстве стать Есениным, стать Циолковским, стать Менделеевым или Ньютоном, но я это я, грустно это или смешно.
 
Я сижу у окна, на подоконнике, и думаю, что был бы рад не писать стихов… Я выбираю странные рифмы, размываю значение слов, только отвлекаю тебя лишний раз. Ни к чему.
 
А они, стихи, точнее даже тексты лезут сами собой в мою голову, проникают куда-то глубоко. В душу, быть может?
К этим текстам тут же… Впрочем, иногда это «тут же» растягивается на месяц-другой… звучит музыка в моей голове, вечно забитой не тем. Музыка? Нет, всего лишь шумовой фон. Это следует называть так. Я хотел бы закрыть уши, хотел бы не слышать этих «шумов», но ничего не выходит, я беру гитару, которой так не повезло с хозяином, которая ведь могла достаться кому-то достойнее, талантливее меня, зажимаю аккорды, пробую струны, и то, что звучало в голове выходит наружу, и текст хриплым, вечно простуженным и неприятным голосом как-то неумело, странно.
 
Я смел называть это песней, как глупо. Это текст и шумовой фон, не более того. У других — да, у других песни. А я… Махнуть на себя рукой и… быть может, с последнего этажа никчемной головой вниз о мокрый асфальт? Нет, не красиво.
 
Почему-то до боли грустно, чай остыл, так и не согрев меня, сигарета догорела до фильтра, потухла, и только шум дождя остался со мной, мой верный друг.
 
Я бы хотел спеть с ним, с дождем… Но, черт побери, я не умею петь. Я хотел бы другой голос. Хотел бы голос Челентано, Высоцкого или даже Кобзона, но я это я.
 
В тонком стекле мое отражение. Что за чудовище смотрит на меня из окна, как из зеркала? Вытаращенные черные глазки, растрепанные никчемные волосы, темные, тусклые, жесткие, худое, беспомощное тело. Некрасиво торчат кости: плечи, суставы, ключицы и скулы. Все некрасиво, никчемно, безнадежно. Я хотел бы выглядеть иначе. Но ведь я это я. И только.
 
В свете фар очередного авто не разобрать черной дороги, городская грязь в водосток, не видно птиц, звезд или луны, будто они тоже исчезли, будто исчезло все. Кроме меня и дождя. Впрочем, я плохой для него собеседник, и хорошо бы исчезнуть тоже, убежать, раствориться во мраке, просто не дышать, затаив дыхание на вечность. Что мешает? Не знаю, может быть все те же нелепые рифмы, тексты и шум. Кто я такой? Я это я. Другими словами, пустое место, никто, ничто, не примечательный обыватель без знаков отличия, ничем не занимательный, не действительный, не состоятельный. Мог быть кем-то другим? Нет, не мог, ведь я это я.
 
Урод и неудачник, идиот и бездарность. Пора бы смириться за 22 года. Никто. Ничтожество. Пустое место.
 
Хочется спать. Открываю окно, душно, ветер теребит легкие занавески и шелк моей серой рубашки. Медленно испаряется чай. Такое бывает. Вот бы и мне испариться подобно ему. Вот бы и мне улететь с этим ветром назло своим мыслям. Вот бы и мне покинуть этот мир, в котором нет места для меня, в котором не может быть для меня места, ведь я это всего лишь я.
 
Или стать кем-то другим. По волшебству. По мановению волшебной палочки, загадать на падающую звезду, попросить у золотой рыбки.
 
Или не проснуться вовсе, или проснуться не собой.