Родословная с Юлией Свинцовой

Отец русского цемента

 

Россия и Грузия в равной степени могут претендовать на него. Но я-то знаю, он мой

 

 Этот человек был забыт миром и людьми на долгие-долгие годы. Утрачена его могила, неизвестны последние годы жизни и  дата смерти. Жизнь, которая начиналась довольно обычно и ничем не отличалась от многих других, осветилась в середине своей ярким светом научных открытий —  и вдруг оборвалась неожиданно и несправедливо. 

 
 
 
 
 
«Основная причина обвалов построек нашего города та,
что …камни укладываются без надлежащего вяжущего».
 
Плиний
 
«Имя и дело Егора Челиева должны стать достоянием родины и мира».
 
И.Л. Значко-Яворский

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Е.Г. Челиев не скрывал детали своего изобретения
 
 
Человек, оторванный от дела, которое он любил, которое понимал, сошёл в темноту и безвестность, потому что этим делом он жил. Не стало дела – не стало жизни.
 
Вряд ли посмертная слава нашла бы его, если бы не книга, которую он написал. Книга  называлась длинно и витиевато, в духе его времени: «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент, весьма прочный для подводных строений, как-то: каналов, мостов, бассейнов и плотин, подвалов, погребов и штукатурки каменных и деревянных строений».
               
Егор Герасимович Челиев родился 19 мая 1771 года в семье Герасима Давыдовича Челидзе и его жены Фёклы Владимировны. Отец и дед его – Герасим и Давид Челидзе, грузинские дворяне, с петровских времён служившие русским царям и жившие в России. Фамилия их со временем была переделана на русский лад и стала произноситься Челеевы-Челиевы. Отец Егора служил в кавалерии, в Грузинском гусарском полку, но по болезни был переведён в шестой Киевский гарнизонный батальон, уволен в отставку секунд-майором.   А когда Егору было шесть-семь лет, отец умер. Вдова, Фёкла Владимировна, вскоре вышла замуж за инженер-цейхвахтера — военного чиновника, заведующего предметами и материалами по инженерной части. Отчим Егора оставил службу, семья переехала в Царицын, а позднее  оказалась в Саратове.
 
Шестнадцатилетний юноша начал свою деятельность  землемером, служил  в армии, после которой, идя по стопам отчима, стал стряпчим гражданских дел в верхней расправе Саратова. А с 1801 года занял должность генерального землемера первого класса при Межевой канцелярии в Москве. Здесь он проработал 16 лет, став опытным землемером-планировщиком и  надворным советником.
               
В июне 1817 года, после смерти С.С. Кесарино, Челиев получил крупное назначение — директором чертежной при Комиссии строений в Москве. Комиссия эта была учреждена в 1813 году «для преподания помощи жителям Москвы, потерпевшим от созжения и разрушения домов их при нашествии неприятеля» — войск Наполеона. Как сказано в журнале «Популярное бетоноведение»: «В истории военного строительства в нашей стране деятельность батальонов с Петровки, 38  навсегда останется яркой страницей». Оказывается, известный по книгам и фильмам о милиции адрес имеет в истории совсем другой след…
              
 
 
 
Прожектированный план Столичного города Москвы, 1819.
Гравюра на меди, в раме и паспарту. Автор:Челиев Е.Г
 
 
 
Главной  задачей нового директора было скорейшее окончание Генерального плана Москвы. 19 ноября 1817 года  план  был закончен, а в 1824 году издан «третьим тиснением» («Прожектированный план столичного города Москвы») со всеми доработками, дополнениями и изменениями. Е. Челиев в своём «Изъяснении к плану» пишет: «Превращенная врагом в пепел древняя столица возобновлена, жители утешены, и в короткое время она доведена до лучшего против прежнего великолепия».
               
Интернет сообщил, что сегодня в антикварном магазине «Русский библиофил» на Чистопрудненском бульваре этот план, «отпечатанный  на средства его составителя Егора Герасимовича Челиева и гравированный на меди  дворовым человеком Дмитрием Артамоновичем Аркадьевым, «вольным» гравером Московской Синодальной типографии», продаётся за 258 000 рублей. На плане Челиева зафиксированы не только существующие постройки города, но и строящиеся, построенные в период издания плана  и проектируемые, отсюда название плана «Прожектируемый…». План составлен в границах Камер-Коллежского вала и отпечатан на бумаге с белой датой «1812» год.
                 
Издание имеет историко-культурное значение, представляет интерес для музеев и, по экспертному заключению Российской государственной библиотеки, является редкостью.
                   
В соответствие с планом были развёрнуты широкие строительно-восстановительные работы, в том числе восстановление стен и башен Кремля.
                    
 
 
 
Подземная река Неглинная. Историческая часть — «Тропа Гиляровского» 
 
 
 
Затем Челиев возглавил мастерские команд Военно-рабочей бригады, которую «употребляли на работы, производимые от Комиссии». Кроме этого, талантливый изобретатель осуществлял  дорожные работы,  по 1829 год выполнял планировку по всей Москве, в частности от Никитских ворот к Арбатским, построил бассейн и фонтан у Самотечного пруда, канал от конца Никитской улицы к Кремлевскому саду, вёл  работы по сооружению подземного ложа для реки Неглинной, занимался десятками других инженерных, а в основном гидротехнических сооружений. В одной из статей он назван геодезистом, градостроителем, замечательным военным инженером.
 
Не получив специального образования, Егор Герасимович, как сообщается в его формулярном списке 1825 года, «знает арифметику, геометрию, артиллерию, фортификацию, опытную физику, химию, механику, живопись, скульптуру и гражданскую архитектуру… иностранных языков не знает… имеет способности ума хорошие».
               
В работе своей Челиев  применял и испытывал новое  тогда вещество – романцемент. Вот только этот цемент  его не устраивал, и поэтому он придумал свой! И активно  применял его в период с 1813 по 1825 годы.  
               
В 1822 году Егор Челиев в книге «Трактат об искусстве приготовлять хорошие строительные растворы» публикует результаты получения вяжущего материала из смеси извести и глины.
               
 
 
Футляр с книгой Челиева и тремя разными образцами его цемента. «Цена книги в Москве в бумажном переплёте 5 рублей ассигнациями». 
 
 
 
В 1825  в Петербурге выходит новый труд Е.Г. Челиева «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель…», где он обобщает накопленный опыт улучшения свойств вяжущих материалов. В нём всего 28 страниц текста и две таблицы чертежей.
               
«Ныне употребляемый раствор… обходится несравненно дороже предлагаемого в сём сочинении мертеля, который, не требуя сих предосторожностей, в деле выходит много лучше, не распадается на воздухе и от времени крепчает в воде…», — пишет изобретатель в своей книге. Кроме новшеств в составе, много их было и в самом процессе изготовления цемента.
               
Специалисты считают, что «эта книга неизмеримо выше по своему уровню, чем проникнутое эмпиризмом и недомолвками патентное описание портландцемента Джозефа Аспдина, каменщика из Лидса». Русский исследователь приводит точный состав, описывает детали производства, приводит  экономические расчёты и разъясняет процессы с точки зрения химии, которую он глубоко знал. Аспдин совершенно не знал химии, руководствовался только опытом, да ещё и скрывал детали своего изобретения. Ах, широкая, хотевшая со всеми поделиться своим открытием, грузинско-русская душа!
               
До боли знакомо и дальнейшее развитие событий. Аспдин основал заводское производство цемента, развитое его сыном Уильямом, получил всемирное признание, его могила окружена почётом и бережно охраняется, надпись на ней гласит: «Священной памяти покойный Джозеф Аспдин из этого города, изобретатель патент-портланцемента…».  Цементной промышленностью Англии и благодарной Американской портландцементной ассоциацией установлены  два барельефа и бронзовая мемориальная  доска. На доске начертано: «В память Джозефа Аспдина из Лидса… чьё изобретение портландцемента … с последующим в течение столетия усовершенствованием в его производстве и использовании сделало весь мир его должником».
               
Казалось, вначале и Россия  оценила своего сына. В 1826 году Совет путей сообщения, одобрив книгу, предложил «купить до 200 экземпляров… сочинения для рассылки оных инженерам…». Главноуправляющий путями сообщения герцог Вюртембергский в резолюции   предписал также  «купить для библиотеки Института (путей сообщения) 10 экземпляров сочинения Челиева». Егор Герасимович ответил: «…мне весьма лестно иметь сиё одобрение столь малому моему труду; и весьма желательно иметь честь представить для сего полезнейшего заведения оных 10 экземпляров, не в виде продажи, но в виде усерднейшего пожертвования».
               
«В 1826 году Челиев получает чин статского советника. Разносторонняя и ценная для Родины сорокалетняя деятельность. Челиева была отмечена орденами Анны 2-й и 3-й степеней, Владимира 4-й степени, медалью в память Отечественной войны 1812 г., производством в чинах, лестными отзывами, денежными поощрениями и признанием специалистов. 29 лет этой плодотворной деятельности были отданы строительству Москвы.
              
Однако  в сентябре 1829 г. она была прервана. Начальник мастерских команд Военно-рабочей бригады, чиновник 5 класса Челиев стал жертвой стечения обстоятельств и по несправедливому, бездоказательному обвинению на 59-м году жизни был отстранен от работы в Комиссии для строений в Москве.
 
Дальнейших сведений о судьбе Челиева пока не имеется».
               
«Последним из установленных  звеньев в биографии Челиева остается обращение его к бывшему своему начальнику — Московскому генерал-губернатору с проектом производства водопроводных труб из изготовленной им базальтовой массы. Оно произошло менее, чем через четыре месяца после увольнения Челиева, было поддержано губернатором и Советом путей сообщения, но осталось нереализованным, вероятно, за отсутствием поручителей и средств».
                
На требование Сената в 1844 году представить дополнительные сведения по  делу о дворянстве Челиев не откликнулся. Видимо, к этому времени он уже умер.
               
Известно ещё, что женат он был на Марии Александровне Воейковой, их дочь Ольга умерла малолетней, дочь Варвара в 1817 — 1823 годах воспитывалась в московском пансионе И.Г. Дельсаля, где Челиев часто бывал. Были ли у него ещё дети, как сложилась судьба дочери, живы ли его прямые потомки – вопросы, на которые пока нет ответов.
               
Хотя современники–практики поняли и приняли его изобретение, крупнейшие учёные-технологи того времени продолжали придерживаться прежних канонов, не упоминали о принципиально новом цементе  в своих лекциях и фундаментальных трудах.
               
«Всё это даёт основание констатировать не только оригинальность и независимость изобретения Челиева, но в значительной мере  и  отход изобретателя от представлений его современников», —  пишет Значко-Яворский.
               
Человек, родившийся раньше своего времени? Но вот Кремль-то и благодаря ему сегодня стоит, и река Неглинная под землёй течёт, и Москва-матушка «доведена до лучшего против прежнего великолепия». А, значит, всё было вовремя и не зря.
Только в 1948 году Ф.М. Ивановым, а затем и другими исследователями была вновь открыта книга Егора Челиева. В  библиотеке Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта сохранилась только одна из тех подаренных десяти «небольшая книга, в тёмно-зелёном сафьяновом, с золотым тиснением переплёте. Она хранится в деревянном, изготовленном в форме книги, с теми же отделкой и надписью, футляре». Под ней на чёрном бархате в углублениях  находились  три различных образца его цемента. Сохранился только один, который в 1956 году был тщательно исследован современными методами. Оказалось, что гидравлическое вяжущее, описанное Е.Г. Челиевым, ближе по свойствам к современному портландцементу, а по качеству значительно превосходило продукт английского изобретателя Д. Аспдина.
               
И вот только тогда Россия вспомнила Егора Герасимовича Челиева и оценила его ум  и талант, признала  «грамотным и пытливым исследователем-патриотом, сумевшим осуществить в технически отсталой России производство цемента».
 
               
 
Книги И. Л.Значко-Яворского 
 
 
 
Сегодня в  Интернете много статей о нём. И на сайте Саратова, который помнит своего земляка, и на разных сайтах, связанных со строительством и производством бетона. Но практически вся информация взята из книг одного автора – Игоря Леонидовича Значко-Яворского. Мне кажется, личность Егора Герасимовича покорила автора, ведь он опубликовал ещё две монографии, полностью посвящённых Челиеву, и всегда писал о нём с  любовью и уважением. И  именно благодаря ему Челиев не только не забыт сегодня, но и предстаёт перед нами живым, интересным, талантливым человеком.
               
Уверена, в результате публикаций Значко-Яворского в Ленинграде в декабре 1976 года в Невском районе появился переулок Челиева, на котором расположены  институт «Гипроцемент» и Опытный цементный завод. 22 сентября 1989 года Ленгорисполком принял решение установить на этой улице   мемориальную доску, где должно быть написано – «Егор Герасимович Челиев – русский строитель, изобретатель цемента». Скромно – ни мир ему ничего не должен, ни память его не священна.
               
 
 
Переулок Челиева
 
 
 
Этот факт был мною найден в Интернете, хотите — верьте, хотите — нет, 22  сентября 2009 года, ровно через 20 лет после его принятия! Магия чисел, случайность или закономерность?
               
 
 
Почему же я пишу о нём в своих семейных хрониках?
               
Полгода назад выловила на сайте Книги на Гугле фразу – «прокурора Якова Маурина …жена его Фёкла». Взяла на заметку и теперь решила попробовать эту информацию расширить. Ещё раз убеждаюсь, что спрашивать Интернет надо повторно и меняя формулировку вопроса.
               
Так я и узнала, что вторым мужем вдовы Герасима Давыдовича Челидзе (Челиева) — Фёклы Владимировны — стал… Яков Мартемьянович Маурин! И жили они в Саратове, и пасынок пошёл вначале по стопам отчима, став стряпчим в верхней судебной расправе, где Яков Маурин служил  прокурором.
               
Так соединились линии Мауриных и Челиевых. С каждым обнаруженным фактом, документом почти с полной  уверенностью считаю, что это именно мои Маурины . Одна из последних находок в книге Значко-Яворского – Егор Герасимович дал доверенность на ведение переговоров с дворянским собранием по своему делу  «сводному брату Павлу Маурину»! Напомню, Павел Яковлевич Маурин был крёстным моего прапрадеда кавалергарда Зиновия и, надеюсь, скоро смогу подтвердить —  его дядей.
               
Была обрадована, выяснив новые данные об этом семействе. А, узнав, благодаря Интернету, яркую и неординарную судьбу Егора Герасимовича Челиева, была потрясена. Ведь если мои предположения о Мауриных верны, то его мать Фёкла – моя прапрапрапрабабушка, мать саратовских Яковлевичей и бабушка кавалергарда Зиновия. В таком случае, Егор Челиев приходится мне двоюродным трижды прадедом. Одна знакомая сказала: «Какие далёкие предки!» Вот только мне все они кажутся почему-то такими близкими и такими родными…
               
В книге о нём есть и такое: «Среди многих, ещё не разъяснённых деталей биографии Челиева представляет интерес следующая. В 1822 году Челиев просил о предоставлении ему отпуска в Саратовскую, Пензенскую и Тамбовскую губернии «для собственных его нужд», в чём ему было отказано. Причины, побудившие Челиева к этой поездке, неизвестны. Саратовская губерния была его родиной». О Тамбовской автору представляется уместным предположение, что изобретатель хотел ознакомиться с находившейся в Моршанске водяной мельницей, сделанной из кирпича на водостойком цементе, заменить который своим мертелем и намеревался Челиев. О Пензенской губернии у автора никаких предположений не нашлось. А вот мне подумалось – в это время Капитолина Яковлевна Никифорова,  его сестра, строила церковь в селе Ртищеве. Егор Герасимович  же  прекрасно разбирался в строительстве, в архитектуре и даже живописи. Его советы  были бы очень полезны. Пока это тоже  лишь предположение, пока я не знаю истории создания «моей»  церкви. Эх, интересно было бы об этом поговорить с профессором Игорем Леонидовичем Значко-Яворским…
               
В одной из статей о Егоре Герасимовиче Челиеве сказано: «Его имени мы с вами не знали бы, не оставь он своих наставлений».
               
А неизвестный даже Интернету В.М. Войц написал: «О его заслугах свидетельствуют два документа: документ «каменный» — восстановленный Челиевым Кремль, горделивый в своей монументальной несокрушимости, и документ печатный – книга Челиева».
               
Люди, пишите книги, потомки, храните написанное, тогда есть надежда, что вас не забудут. Право, рукописи не горят…
 
 
 
 
  • Юлия Свинцова

    Большое спасибо за внимание и тёплые слова!

    Как неожиданно оказалось, в нашей семье были целые династии врачей, много журналистов и писателей. И даже люди других профессий и занятий писали книги.
    Так что всё от них — от предков))

    Скажу вам по секрету —
    руки порой печатают быстрее мысли,
    я часто сама удивляюсь написанному, и мне кажется, это тоже они,
    ведь я так не умею…

  • Валентин

    Браво, ЮЛЯ!
    А вообще меня потрясает ваша работа. Насколько знаю — вы врач, а такой замечательный слог- писательский. Хотя и Чехов был врачом, и Михаил Булгаков, и В. Вересаев!Да и много других! Нет, не тушуйтесь, я не посягаю в сравнении на их величественность, просто в старой России врач-писатель синонимами выступали.Традиции возвращаются)))

  • Юлия Свинцова

    Такие люди моему роду не свойственны были.
    У моих другие жизненные принципы.

  • Михаил Б.

    Юлия, а в Вашем роду (древе) кого-то из древа Путина или Медведева нет?

  • Юлия Свинцова

    Писалось по мере находок в основном последних трёх лет.Хотя будет кое-что и из «прошлого». Моим поискам больше 20 лет.Начиналось только как труд для потомков, но теперь, когда так много найдено, увязано и систематизировано, что порой чувствую себя Дмитрием Ивановичем Менделеевым, хочется рассказать всем, а,главное, напечатать, чтобы остался более прочный след. Так много все мои предки писали, так много могу теперь почитать посланий от них, что убедилась на своём опыте в том, что рукописи не горят и что писать их надо.
    Спасибо Лицею, публикации здесь это и есть, надеюсь, подготовка к книжке.

  • валерий ананьин

    Юля, рождается-то — книга. Пора, думается, ее собирать и готовить (и дальше писать) — именно как книгу.

  • Юлия Свинцова

    Эх, что вас ещё впереди ждёт!))
    Один мой дедушка построил город для бразильского императора, а бабушка, прочитав книгу Антона Павловича, уехала на остров Сахалин, чтобы организовать там Дом труда для каторжников.И борзые в «Войне и мире» тоже «мои».
    Я сама всё время в удивлении))

  • Юлия Свинцова

    Это спасибо Игорю Леонидовичу Значко-Яворскому.

    Он был профессором, доктором технических наук и ведущим историком цементного производства. Объединил в своей монографии «Очерки истории вяжущих веществ от древнейших времен до середины ХIX века» историю, литературу, химию и экспериментальные исследования. В ней названо много учёных имён,но монографии он писал позднее именно о Челиеве)))
    Основные сведения из этих книг.
    Мне не удалось найти неоткрытых документов и источников, но старалась выбрать из имеющихся главное.Правда, вот про сестру Челиева Капитолину и строившуюся в это время «мою» церковь Значко-Яворский не знал, наверное, ему был бы интересен этот факт. Может, и она построена с помощью его цемента и потому ещё цела?

    Рассказ написан два года назад, когда поиск сведений по Мауриным вдруг привёл меня к Егору Челиеву.Ну, два года у нас для России не срок, тема актуальна, увы, и вчера, и сегодня.Так бы хотелось,чтобы завтра стало по-другому…

    Книги о Челиеве редкость, одну Петербургская библиотека даже отказалась пересылать по МБА. И хотя основных сведений о его открытии в интернете сейчас много, рада, что и я смогла что-то сделать, чтобы его имя «стало достоянием родины и мира». Большое спасибо всем вам за внимание к этому человеку!

    Всего однажды мне попался торт,сделанный по адресу СПб,пер.Челиева,7.Произошло это в мой день рождения и выглядело,как подарок от «дедушки»)) Было чрезвычайно приятно.
    Предки подают нам знаки, надо только их разглядеть и не пройти мимо…

  • валерий ананьин

    Чем дальше читаю родословную Юли, тем больше удивляюсь, восхищаюсь и завидую. А этот очерк — написан просто прекрасно. Юля — молодец и умница.

  • В. Акуленко

    Очень не хочется признавать, что наладить жизнь в нашем отечестве испокон веку мешают зависть и чванство … А приходится. Сколько таких, как герой публикации, якобы незамеченных умов, самородков, талантов кануло в Лету … А сегодня кого продвигают знаменитости, полузнаменитости и власть имеющие в разных сферах, в том числе и в искусстве, если честно? Своих наследников и иже с ними … Да и в науке? У рядовых, но талантливых, нередко «увенчанные» поворовывают идеи, используют их труд и т.д. Сегодня трудно даже представить себе, чтобы какой-нибудь юный Ломоносов из глубинки пробился в таком беспросветном раскладе … Откуда, во многом, и утечка умов … Понятное дело. Отличный текст, Юля! Очень современный и своевременный. Только вот глухи к реалиям те, кто должем бы это услышать и способен был бы изменить ситуацию … Но и молчать негоже. Еще раз: автору отлично с множеством плюсов …

  • Т. Шестова

    Казалось бы, в очередной раз читаешь на тему «Что имеем — не храним…», а все равно больно. И после этого мы еще удивляемся, что так несуразно живем.