Светлана Артемьева

Дважды репрессированный

30 октября — День памяти жертв политических репрессий.    

                   Сегодня День боли, я частичка этой боли, ее продолжение, ее память.

Я ношу фамилию моего папы, моего дедушки. Мой дедушка Артемьев Григорий Степанович и моя бабушка Федотова Мария Ивановна происходят из двух старейших карельских семей крестьян – середняков  деревни Покровское Медвежьегорского района, живших напротив друг друга. 

Дед по тому времени  был образованным человеком. Окончил шестиклассное училище, курсы  бухгалтеров, работал в Мурманске главным бухгалтером Севлесэкспорта. Бабушка  была домохозяйкой,  воспитывала двоих детей. Семья жила в достатке и, как могла, помогала  осиротевшим родственникам.

В феврале 1930 года арестовали брата моей бабушки Степана Федотова. 28 марта того же года  расстреляли. Его жена  вскоре умерла, оставив  восемь детей. Кто постарше устраивался в жизни самостоятельно, а младших разобрали по семьям родных. Старшая сестра Аня привезла маленькую Паню в семью моей бабушки в Мурманск.

Тетя Паня вспоминала, как неловко она себя чувствовала в первый день. В семье все одновременно садились обедать, у каждого было свое место. Паня села рядом с моим дедом, она чувствовала себя с ним спокойнее. Дед сказал, что вот здесь она и будет всегда сидеть, хотя это было место старшего сына Павла, на его просьбы дед остался непреклонен. 

Восемь лет  Паня прожила в семье, где к детям относились с любовью и уважением, носила дедушкину фамилию.

Наступили тяжелые времена для семьи старшей сестры бабушки. Голод, холод… Бабушка Саша осталась одна с тремя детьми. Мои дедушка с бабушкой приютили и их. Дед устроил всех троих детей на работу. Вскоре удалось добиться для семьи бабушки Саши комнаты в барачном доме. Дед помогал в воспитании детей сестры своей жены, часто ругал младшую Клаву за ее бесконечные гулянки с моряками. Клава дружила  с девушкой, которая работала в органах. Часто жаловалась ей на деда, свою маму и старшую сестру. 

Шел май 1938 года. В то время семья дедушки жила в центре города в трехкомнатной квартире на улице Володарского. Вдруг  дедушку вызвали и уволили без объяснений причин, забрали квартиру и вместо нее дали  комнату с подселением.  Друзья вскоре устроили деда на работу заместителем бухгалтера рыбзавода. Поработать он не успел.

В одну из майских ночей за ним пришли, устроили обыск, ничего не нашли, но его увезли. Только рассвело, бабушка отправила Паню за бабушкой Сашей. Паня прибежала в барак, в котором двери комнаты родственников были открыты настежь. Соседи сказали, что этой ночью бабушку Сашу и ее дочь Аню арестовали. Сын бабушки Саши в это время  служил матросом на корабле, его не оказалось дома, благодаря этому он не оказался в застенках.

По словам родственников, Клава с подружкой сочинили донос на моего дедушку, свою маму Сашу и сестру Аню…

Аня слышала, как пытали  ее маму и требовали, чтобы она сказала, что мой дедушка – шпион финской и английской разведки. Пыток она не выдержала, скончалась в камере. Аню сослали на 10 лет в сталинские лагеря. 

Из обвинительного заключения, предъявленного дедушке:

 

«Артемьев происходит из семьи кулака, применявшего до Октябрьской революции наемную силу. В ноябре 1920 г.  Артемьев вместе с группой односельчан нелегально ушел в Финляндию, откуда вернулся легально в марте 1921 года, как возвращенец.

Находясь в Финляндии, Артемьев проживал по временному финскому паспорту, проходил  ежемесячно перерегистрацию в финской полиции.

Кроме того, на допросе 9.06.38 г. Артемьев показал, что при возвращении из Финляндии в Советский Союз в марте 1921 он был завербован сотрудником Сердобольского отделения финской охранки и под видом возвращенца переброшен на советскую территорию для шпионской работы в пользу  Финляндии.

Далее Артемьев показал, что в 1927 году в дер. Покровское через финского перебежчика передавал финской охранке шпионские сведения о лесном экспорте через Мурманский торговый порт.

Помимо этого Артемьев дал показания, что с 1934 по 1937 год, работая главным бухгалтером  Северлесэкспорта, имел шпионскую связь с агентом английских  разведывательных органов и передавал через него  шпионские материалы о лесном экспорте через Мурманский порт.

Кроме того, Артемьев показал, что знал о контрреволюционной деятельности ряда лиц, что скрывал от органов советской власти, показаниями свидетелей Артемьев изобличает себя в проведении антисоветской  агитации».

 

В 1938-1939 годах людей стали отпускать из тюрем. Отпустили кого-то из знакомых, бабушка пошла узнать как и что.  Панечка осталась дома. Вдруг в комнату кто-то постучал,  Паня открыла дверь и увидела мужчину,  в котором не узнала моего деда. Синяки, подтеки, опухший от голода, он был не узнаваем. В руках дед держал коробочку из-под спичек с миниатюрными, сделанными из хлеба,  шахматами. Это был подарок детям. 

Дедушка обратился к ней, и она узнала его по голосу. Бросилась с плачем  к нему на руки, он еле удержался на ослабленных ногах.

Дедушка  попросил Паню сходить за бабушкой, только не пугать ее (у бабушки было больное сердце) и ничего не говорить о нем. Паня побежала за бабушкой, но,  увидев ее, не выдержала: «Ты здесь разговариваешь, а дядя Гриша тебя дома дожидается!»

Бабушку домой привели под руки…

За недоказательностью обвинений дедушка  был выпущен в июне 1939 года,  реабилитирован, выплачена компенсация, оплачено лечение в одном из мурманских санаториев. Он восстановился и стал работать главным бухгалтером рыбзавода.

1940 год. По прямому указанию Сталина всех выпущенных и реабилитированных граждан снова стали бросать в застенки. Московская бабушка Рая, родная сестра моей бабушки, сообщила бабушке об этом. Было решено утром переправить дедушку в Москву. Не успели, за ним пришли ночью. 

Вторично  дедушка был  арестован  6.06.40 по ст. 58-6 УК. Осужден 19.08.40 Особым совещанием при НКВД СССР. Реабилитацию отменили и снова предъявили те же  обвинения – финский и английский шпион, за это дали новых 8 лет ИТЛ. 

Вторично дедушка был реабилитирован 14.12.1964 года. ПОСМЕРТНО. 

Из определения военного трибунала Ленинградского военного округа: «согласно выводам  обвинительного заключения Артемьев был признан виновным за то, что он являлся агентом финской разведки и занимался шпионажем в пользу Финляндии, а также в том, что в 1920 году  нелегально уходил в Финляндию».

В протесте прокурора предлагается  постановление Особого Совещания при НКВД СССР в отношении Артемьева Г.С. отменить, а делопроизводство прекратить по следующим основаниям:

проверкой было установлено, что  обвинение Артемьева не подтвердилось, поэтому в июне 1939 года  его дело было прекращено.

В протесте также указывается, что после ареста в 1940 году новых доказательств виновности Артемьева не добыто. Сам Артемьев себя виновным не признал.

В 1964 году по делу проведено дополнительное расследование, в процессе которого обвинение  Артемьева также  не было подтверждено. В архивах КГБ и МООП сведений о принадлежности  Артемьева к агентуре финской буржуазной разведки не имеется. Далее в протесте указывается, что хотя и имелся в биографии Артемьева факт перехода границы в 1920 году туда и обратно, но эти действия не должны были быть вменены ему в вину в 1938 и 1940 годах, так как согласно Постановления  Президиума  ЦИК СССР от 2 ноября 1927 года эти действия  подпадали под амнистию.

В Книге памяти жертв политических репрессий по Мурманской области содержатся сведения об Артемьеве Григории Степановиче.  

Согласно материалам дела мой дедушка отбывал наказание в Ухтижемлаге. 

Коми край – место ссылки моего дедушки. Здесь  он нашел свой последний приют. Горькая, страшная реальность – незаслуженно  потерянная жизнь, разбитая судьба. 

Тяжелая работа, отсутствие возможности соблюдать гигиену, отсутствие необходимых медикаментов, антигуманное отношение со стороны НКВД и непосредственных начальников, плохое питание, трудные климатические условия сделали свое дело.  В присланных копиях документов написано, что он умер 12 января 1942 года.

Ему, заключенному по 58-й статье, не сочувствовали. Многие надзиратели открыто  высказывались, что политических надо расстреливать. Я очень надеюсь, что мне удастся узнать что произошло 12 января 1942-го, как погиб мой дедушка – за пять дней до своего 50-летия.

Я получила архивно-следственные документы из Мурманска за месяц до своего 50-летия, видимо, это не случайно. Читала и думала о том, что нахожусь в возрасте моего дедушки. 

Я направила письмо в Информационный Центр МВД Республики Коми с просьбой помочь мне установить: где и как содержался, как выживал, от чего  умер или погиб в действительности, где место захоронения моего дедушки. Я найду, я в это верю. 

Наверное, вы спросите: а как сложилась судьба Клавдии? Она прожила долгую жизнь в Москве. Ее сестра Аня вернулась из лагерей. Говорят, что брат и сестра простили Клавдию. Поняли ли  они свою заблудшую сестру или нет, не знаю. Ни мой папа, ни я не пожелали с Клавдией встретиться. Это был выбор, который каждый из нас сделал в разные годы жизни независимо друг от друга.

 

  • Наталья Мешкова

    Аркадий, подписываюсь под каждым твоим словом. Сама об этом все время думаю, каждый день дает пищу для размышлений.

  • Аркадий Реутов

    Конечно, семена прорастут, Светлана Станиславовна.Вот только в генной памяти одних «семян» — хотим мы этого или не хотим — подспудно живут, заложенные в годы репрессий, «гены»отторжения всего, что связано с «советскостью», коммунизмом, в других же — их антиподы.Прорастают и растут рядом, инстинктивно не взаимодействуя аурами, не соучаствуя в общем будущем. И долго, в поколениях это будет проявляться. Может, потому мы, человеки, так нетерпимы бываем к инако думающим, инако живущим? Впрочем, людям иногда, увы, в кайф ходить «стенка на стенку», а то и «брат на брата». Не живется нам, чтоб не возвышаться над ближним своим!

  • Светлана Станиславовна

    Прорастем, должны прорасти! Где наша не пропадала?!!

  • Арви Пертту

    Да, печально. Разорили, посадили, запугали. Деревень нет, языка нет — вот и народа уже нет, одни музейные экспонаты да народные хоры для туристов.

  • Светлана Станиславовна

    Я бываю в Покровском, дом деда перевезли в Медвежьегорск,жаль…. А в доме бабушки моей и других родственников семьи нашей сейчас дачи моих же родственников. Едешь в Покровское мимо кладбища с могилами родных себе людей, въезжаешь в деревню,смотришь на эти деревянные карельской дореволюционной постройки дома и ощущение, что какая-то часть своей души все это уже знает….Необъяснимое чувство и дорогое. Я ведь только после 40 лет узнала,что я наполовину карелка…..Тетя Паня рассказала,что когда папе было лет 10,он сильно заболел, в это время пришли переписывать семью,спрашивают его:» Какой национальности будешь?» Отвечает:»Русский я». Бабушка забеспокоилась,но папа был так сильно болен,что не стала возражать, а переписчики сказали: «Хочет быть русским-пусть будет!» Панечка услышала это(они с папой одногодками были)и говорит:» Почему это Слава будет русским,а я карелкой,я тоже буду русской». Вот так в исконно карельской семье появилось двое русских…. Папа говорил, что он замечал,как никого нет в доме посторонних, все по-карельски говорят, как только кто придет-только по-русски,боялись по — карельски-то говорить….

  • Арви Пертту

    Светлана Станиславовна, наши тоже ходили. А граница была то открыта, то закрыта. Ну, для жителей приграничных деревень — всегда открыта, потому что они прекрасно знали где когда какие посты ставили. Окончательно границу захлопнули где-то после 1922-го года, а ведь традиция того же коробейничества была очень старая. Кроме того, крестьяне возили на ярмарку в Каяни мороженую рыбу и дичь, шкуры, меха. Обратно везли муку, сахар, кофе, табак. В те лихие годы можно было и пулю схлопотать, но рисковали, потому что в период военного коммунизма большевики отбирали у крестьян все. То есть оставляли семьи голодными, а хозяина, отправившегося за хлебом, могли и пристрелить.

  • Юлия Свинцова

    При этом,Павел, они ещё долгое время принимали передачи, посылки уже убитым ими людям.

  • Павел

    Спасибо за статью.

    Моего деда тоже дважды репрессировали. Сначала в 30-ом раскулачили и дали несколько лет лагеря в Салехарде. А потом в 37-ом снова арестовали и расстреляли через пару недель после ареста. При этом семье про расстрел ничего не рассказали, а сообщили, что он осужден на 10 лет без права переписки.

    Зачем? Кто его знает… Такие неисповедимые пути выбирала иногда советская власть.

  • Светлана Станиславовна

    Уважаемый Арви! Я припоминаю, папа говорил мне,что покровские крестьяне ходили в Финляндию «как к себе домой». Летом пользовались тропами, а зимой – санными путями. Обменивали вещи на продукты питания.Один из походов деда закончился невозвращением на Родину — туда он прошел,а обратно границы закрыли. Переходил он, как и другие, без всяких документов,поэтому возвратиться сразу было просто невозможно. Так он попал в невозвращенцы.

  • boris

    Xranite pamiat o lychshix lydiax Poccii —
    peredavaite ix zaveti Molodim grajdanam Poccii!
    Spasibo lybiashed predkov vnychke.
    Obnimaiy. B.M.

  • Алексей Конкка

    Просто, ясно и сильно! От этих «простых» фактов гораздо больше оторопь берет и в душе поднимается гнев.

  • Арви Пертту

    Спасибо за статью! Судя по датам, Ваш дедушка уходил в Финляндию в период перед крестьянским восстанием, когда советские власти нещадно грабили крестьян и в Карелии начался настоящий голод. Принимал ли он участие в востании?

  • Стен

    Большое мужество нужно, чтобы помнить то, о чем вы рассказали. Большинство предпочитает не знать, не помнить, не рассказывать… Моей семье повезло, никто не был репрессирован, хотя было много другого тяжелого. Такая наша Россия…

  • Новиков

    Очень важно, что Вы об этом пишете.Спасибо!