Владимир Берштейн

Удар по самолюбию?

На вопросы читателей отвечает
психотерапевт-конфликтолог Владимир БЕРШТЕЙН

«Нашла по сети "Одноклассники" свою школьную подругу. Встретились, и я ужаснулась нищете, в которой она живет. Ее зарплаты не хватает даже на насущное. Моя жизнь сложилась иначе, могу позволить себе многое. И я искренне предложила подруге материальную помощь. Она оскорбилась и прервала всяческие отношения. Не могу понять причины… Татьяна»
 
Часто в таких ситуациях очевидная причина заключена в различном восприятии обыденных вещей и жизненных обстоятельств. Известно, что люди состоятельные сплошь и рядом относят отсутствие некоторых предметов, продуктов к свидетельству крайней бедности, забывая о том, что для значительной части населения эти предметы и продукты – недостижимая, чрезмерная, а значит, излишняя роскошь. Вот и взаимное непонимание! Все как в поговорке: «У кого-то щи жидковаты, а у кого-то бриллианты мелковаты».
Татьяна пишет об охватившем ее ужасе перед нищетой, в которой живет подруга. Но поставим себя на место этой подруги и сделаем допущение, что она до встречи вполне могла считать свою жизнь совершенно приемлемой, типичной для множества людей. И вдруг находится «толстосумка» (да не абы кто, а близкий человек), которая не только применяет к давно привычной повседневности самый низкий социальный критерий, так еще и усугубляет свою оценку предложением материальной помощи. Возможно, это оказалось нестерпимым ударом по самолюбию. Тогда и согласие принять помощь становится унижением, поскольку как бы подтверждает крайнюю скудость существования. Нет сомнений, что Татьяна руководствовалась лучшими и искренними побуждениями. Но здесь решающую роль могли сыграть произнесенные слова и прозвучавшие интонации. Если употреблялись выражения типа «нищета» или «так жить нельзя», да еще с нотами непонимания и сострадания, отказ от помощи мог стать предопределенным.
Возможна и другая психологическая причина разлада. Дружба помимо всего прочего формирует стойкий уровень ожидания друг от друга. Так что в школьные годы и Татьяна, и ее подруга могли отчетливо представлять себе, чего достигнут в будущем. Что, если подруга считала себя способнее, удачливее или во всяком случае не хуже Татьяны? Но та в итоге оказалась гораздо успешней. Тогда это вполне может восприниматься как полная неожиданность и несправедливость. С ними трудно смириться. И самое обидное – ничего уже не исправить! Самоуважение страдает, предложение помощи дополнительно снижает его, а принятие этой помощи грозит и вовсе свести самооценку на нет. Конечно, вполне можно было бы подойти ко всему иначе: признать перед Татьяной ее успешность, принять помощь, искренне поблагодарить… Ничего зазорного в этом нет, и дружба могла только окрепнуть. Но для этого у подруги должен быть другой склад личности.
Описанная Татьяной ситуация поучительна еще и тем, что в очередной раз подтвердила: для оказания эффективной помощи одних добрых и искренних намерений недостаточно. Необходимы еще просьба о помощи и готовность ее принять. Первое условие желательно, но совсем необязательно. Многим такая просьба не ложится на язык. Не надо их судить и обвинять в чрезмерной гордыне. Такие люди часто весьма ранимы, а сами очень восприимчивы к чужой беде. И не гордыня, а гордость не позволяет им во всеуслышание признаться в материальной нужде, которую они реально ощущают. Второе же условие – готовность – является обязательным. Тому, кто не готов принять помощь, оказать ее невозможно, даже если он просит об этом. Простейшая иллюстрация – алкоголики и наркоманы. Многие из них вроде и взывают о помощи, но не принимают ее. Результаты известны.
Как теперь ясно, подруга Татьяны и не просила о помощи, и не готова была ее принять. В подобных случаях добрые намерения могут восприниматься неверно. И в результате отношения не улучшаются, а рушатся. Что, увы, и произошло!
 
«Лицей» № 10 2010