Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Бабушкина сила

sestra_ logotipБабушка умирала. Натка это понимала: взрослая уже ведь девчонка — четырнадцать лет. Она держала в своих руках  белую, просвечивающую синими венами бабушкину руку.

Седые, коротко стриженные матерью волосы торчали ежом. Натка вглядывалась в безумные, помутневшие, слезящиеся глаза и совсем не узнавала свою ту бабушку из прошлого в этой старой, страшно чужой женщине, лежащей в засаленном красном фланелевом халате на кровати, застеленной давно не менянным бельём. С тех пор, как мать лишили материнства и забрали младших детей, стирали в доме редко, мать зло отшучивалась: «Мне теперь некому стирать!». Свою одежду Натка тайком терла куском хозяйственного мыла, которое удалось спрятать от жадных глаз и рук приходящих выпивох.

Здесь было всем всё до фени. Продав очередную партию украденного с завода металла, алкашня собиралась на их квартире. Такие квартиры в поселке называли блатхатами. Сюда могли прийти и пропойцы, и работающие люди, которым просто негде было выпить. Спирт лился рекой, закуску приносили с собой, а если не было, выгребали остатки макарон, круп из серванта и варили. Могли варить хоть в три ночи, хоть в пять утра, тогда, когда добыли очередную порцию алкоголя.

Иногда вытаскивали бабушку, сажали с собой, наливали рюмку ради смеха. Ослабевшая от недоедания и недогляда, бабушка сразу розовела и начинала громко говорить, вспоминая хорошее время и ругая нынешнее. Терпели её недолго: «О, Яковлевна, разошлась! Тащи её в спальню». Там она засыпала в забытьи.

Когда было тепло,  бабушка выходила на улицу, садилась на скамейку и начинала всем жаловаться на то, что её обижают, не кормят. Сердобольные соседи приносили кто что мог. Бабушка съедала и через какое-то время снова говорила, что она не ела уже несколько дней.

Натка заметила, что и сейчас бабушкино лицо горело, она хотела что-то сказать, но ничего не получалось.

В квартире было несколько человек: мать сидя  спала на кухне, положив голову на стол, загроможденный грязной посудой и окурками; отчим завалился в тапках и замызганных штанах на диван, слышны были его всхрапывания и обрывки рычаний; на грязном матрасе в маленькой комнате расположилась пьяная  пара .

…Сходить к соседям, вызвать скорую по телефону? Девочка  мучительно соображала, что же делать. Приедет скорая, отвезет в больницу, там несколько дней полежит и все равно умрет. Здесь никто со стариками не возится, а если у стариков еще такие родственники… А если выживет, останется в больнице на какое-то время…Так ведь пенсию все равно мать будет получать и пропивать. Куда бабушке потом возвращаться? Опять на свои деньги алкашей кормить и поить? Да на том свете ей легче будет! Натка ужасалась своим мыслям, но понимала, что она права.

Когда-то, в прошлой жизни, когда бабушка растила их с младшим братом, она много пела и рассказывала по вечерам, пока тлеющие угли в печке не превращались в серый пепел, а дети, разомлевшие от жара, таинственных песен и страшных историй, засыпали подчас у её ног на ковре. Однажды бабушка сказала о том, что её бабушка, прожившая сто два года, передала ей какую-то силу, эта сила помогла ей выжить в блокаду, перенести все трудности и дожить до наших дней бодрой и здоровой.

Натка улыбнулась своим детским воспоминаниям: «Вот бы мне такую силу получить, вырваться из этого дурдома». Бабушка открыла глаза, пронзительно посмотрела на внучку, зашевелила синими губами, прозрачная рука её в Наткиной руке задрожала. «Что, бабушка, что, родная?». Через пару  минут она опять закрыла глаза. Девчонка  прижалась ухом к фланелевому халату, туда, где сердце. Оно тихо стучало. На часах было полчетвертого. Уставшая от вечерних гостей и ночных переживаний, Натка прилегла на соседнюю кровать.

А уже в полвосьмого мать, похмелившись с утра, зашла в спальню и, увидев застывшее вытянутое тело, прохрипела: «Умерла, кормилица, отмучилась»…

Натка, Наталья Николаевна Калмыкова, фельдшер скорой помощи городской поликлиники №2 — моя подруга. Скольких людей она спасла, вытащив с того света, только Богу известно. Пациенты в ней души не чают, дочь старшая гордится своей мамой и тоже мечтает стать врачом. И только я одна знаю один Наткин секрет, почему она такая, почему её все любят и уважают за благородный труд и чуткую душу и где она берет эту энергию, которой делится с людьми. Ей помогает бабушкина сила.

  • Нина Писарчик

    Все ужасы семьи пропойц едва ли не смакуются автором. Но всё ради идеи — показать, из какого ада вырвалась девчушка, ставшая затем достойным человеком. Наверное, цель оправдывает средства, и натуралистичность описаний отвратит кого-то от подобной жизни. Но это уже ближе к публицистике.
    В рассказе есть художественность — мистическая «сила бабушки» вносит тайну в этот текст. Хотя, это может быть реальная нравственная сила, вложенная бабушкой в воспитание внуков.

  • Имхо

    Когда человек любит разумного выдуманного слизня больше, чем людей, его можно только пожалеть.
    И да, этот рассказ не для него. В общем-то, он просто ошибся местом рождения. Возможно, где-то есть планета слизней, разумных и не очень. Авторам и большинству читателей интересны люди, и жалко их порой, и стыдно за них, и гордишься ими..

  • Серафима

    Екатерина, мне он своего мнения не навязал — слабо ему)) Я считаю Ваш рассказ сильным, одним из лучших в этом конкурсе! Он вызвал боль. А это уже немало. Несколько штрихов — и становится понятным весь ужас такого существования семьи. Сразу вспомнился один из фильмов Балабанова, безысходность. А вы, напротив, образом своей героини вселяете веру: не все потеряно, можно вырваться и быть другим. Спасибо Вам!

    Но вот прочитав рассказ этого грязного «критика», хочется спросить: а судьи кто?..

  • Екатерина Редькина

    Игорь, Вы действительно восприняли рассказ очень однобоко- как будто я в нем прославляю алкашей:( Я уважаю девочку, которая смогла справиться с обстоятельствами и не погрязнуть в мире пропойц, а выбраться из него и стать Человеком. Согласна, что эта тема из 90х, но ведь героиня живет в наше время.Думаю, своих читателей рассказ найдет.
    К тому же Вы своими объемными комментариями просто навязываете другим свою точку зрения, выступая тут в роли главного судьи:( И еще : я так поняла из ваших высказываний, что главный критерий для Вас- купят ли написанное или нет :(

  • Guest

    Милый мой человек.Это и есть «простейшие организмы», как Вы изящно выразились.Далеко Вам до героини этого рассказа…Так как все тексты Вы воспринимаете довольно поверхностно.

  • Вот я сейчас оболью грязью этот рассказ, и поделом. Но самое печальное, что я сам такое часто делаю. Пишу о том, о чем писать не стоит.
    На будущий фантастический конкурс рассказа (35 тысяч символов) я написал текст, в подробностях описав жизнь разумного слизня, обильно используя философские и биологические термины, понятия и смыслы. Вроде слов «инродуктивный, треморно-сейсмический, имманентный, диффузионный, диффундировать, симбионт»…
    И вот я только что прочитал свой рассказ и спрашиваю себя: какой идиот будет это все читать?
    Ну описал я РЕАЛИСТИЧНО и во всех подробностях жизнь этого слизня, как он делится на части, и почему он это делает.
    Только кому это все надо?
    Положим, это отчасти оригинально. Можно считать это литературным исследованием.
    Но вот я вижу ваш рассказ, про алкашей и задрипанную старушку на последнем издыхании, и также задаю себе вопрос: кому это надо?
    Зачем вы это написали?
    Что интересного в умирающей старухе и ее дочурке?
    Что интересного в чернушном алкоголическом мирке?
    Почему вы считаете, что надо дублировать в тексте этот поганый мирок?
    Я, например, люблю простейшие организмы.
    Я описывал жизнь своего разумного слизня с любовью и интересом.
    А вот вы — вы очень любите алкашей?
    Вам доставило интерес написать про них пусть и такой небольшой, но рассказ?
    Я просто не понимаю, СКАЖИТЕ МНЕ, ОТВЕТЬТЕ!!!
    Зачем вы это написали?
    Я могу найти себе оправдание, почему я писал про слизня.
    А вот вы никогда не найдете. Ваша карма уже понизилась.
    Если вы будете писать такие рассказы на такие скабрезные темы, то в следующей жизни превратитесь в алкаша, уж простите.
    Я уж не говорю, что подобные темы набили оскомину в 90-е годы и стали тривиальными.
    Не дублируйте реальность, которую следует уничтожить.
    В конце концов, что бы вы не думали и как бы не пыжились, рассказ ДОЛЖЕН ПРИНОСИТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ.
    Рассказывая про алкашей, да еще и в таком однозначно чернушном антураже, вы не принесете своему читателю удовольствие.
    Любой пишущий тексты должен думать о том, кто его будет читать.
    Представьте на секунду, что вам за рассказ ПЛАТЯТ ДЕНЬГИ.
    А вам за этот чернушный рассказ заплатили бы деньги?
    Только какой-нибудь извращенец!
    Впрочем, такие тоже есть на этом свете. Вы ориентируетесь на них?
    Я, например, адресую своего разумного слизня другим участникам фантастического конкурса, которые тоже пишут иногда хардкорные фант-допы. Наверное, они меня поймут.
    А вот вас никто не поймет, потому что среди писателей нет чернушных алкашей.
    Впрочем, автор романа «Москва-Петушки» со мной не согласится, и пусть идет лесом. Его алкашный роман я из принципа не читал, и никому не советую ему подражать.
    Он прославился в 90-е годы, когда в наше государство вместе с культурой разваливались и все у нас было через …
    До сих пор подобная писанина иногда засоряет наши прилавки.
    Тем хуже для всех нас.
    Умоляю, не надо…
    Впрочем, замечу, что Ерофеев описывал своего героя с любовью, потому что сочувствовал алкоголикам, которых он чуть ли не сделал гамлетами 20-го века.
    Почему бы вам не потрудиться трансгрессировать сквозь свой банальный сюжет и не встать на сторону алкашей?
    Было бы все же интереснее, чем читать про тривиальную помирающую старуху.
    Замечу, что на каждом конкурсе я читаю подобные тексты.
    Поэтому призываю вас: больше никогда не пишите подобных текстов. Уважайте закон Кармы!