Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Монодиета

sestra_ logotipЧеловек — то, что он ест. Что можно сказать о девочке, которая не ест ничего? Что она такое?

Ее завтрак, обед и ужин не отличаются разнообразием. Самая популярная из всех монодиет: пустота, сплошная пустота и еще немного пустоты на закуску.

Мы заходим в кафе, и девочка старательно размазывает свой обед по тарелке, пытаясь обмануть меня. Я наблюдаю, как старательно она жует воздух, как ее вилка держит оборону, разгоняя еду. Думаю о том, какая актриса пропадает незамеченной. Под моим пристальным взглядом она откусывает большой кусок, глотает его как лекарство. Но я знаю: все, что попало в нее за этим столом, будет смыто в унитаз еще до того, как мы выйдем на улицу. Эта девочка — функция, стремящаяся к нулю. Она хочет исчезнуть.

 

В городе царит осень. Остывающее небо такое глубокое и прозрачное, что мы каким-то чудом держимся на его краю и не падаем вверх. На фоне кричащих листьев девочка похожа на сгусток тумана — один порыв ветра, и от нее не останется и следа. С каждым прошедшим днем ее кожа становится все мертвее, а тени под глазами — все чернее. Еще чуть-чуть, и об эти скулы можно будет порезаться.

Ее зеркало показывает совсем не то, что вижу я. В зеркале девочки отражается монстр, и она борется с ним изо всех сил, но ей никто не верит, как не верят детским рассказам о чудовище под кроватью. В своей битве она безжалостна, но не понимает, что атакует саму себя, врагу на радость. Он давно уже сожрал ее, а мы сказали, что это только страшный сон, тень на стене, здесь никого нет.

Может быть, это касается не только ее, и все те твари, что приходили закусить нами в темноте, преуспели. Теперь сидят внутри нас и грызут, грызут, грызут…

«Послушай меня, — прошу я. — Монстр не в зеркале. Он в твоей голове. Ты смотришь на себя его глазами. Чудовища так называются, потому что видят только чудовищное. Не надо им верить».

Но соглашаться с монстром гораздо проще, чем со мной. Он в конце концов свой, родной, и говорит только то, что хочется слышать.

 

Ее телефон вдруг принимается вопить, как раненая сирена. От этого звука мне хочется завернуться в пленку и лечь в сторону ближайшего бомбоубежища, но девочка отвечает на звонок с неожиданной радостью.

Ее болезнь всегда на связи. Отнимает по часу ее жизни каждый день, иногда больше, иногда меньше. Это та доза яда, которая нужна, чтобы она не смогла выздороветь. Доза, на которую она подсела. Если дилер долго не выходит на связь, девочка паникует и начинает звонить сама, готовая прибежать, прилететь и приползти куда угодно, хоть на край света.

— Привет, — говорит болезнь, — ну как ты? Еще не умерла? Ты не забыла, что больна? Ты умрешь, непременно умрешь, я пытаюсь это отсрочить, делаю все, что могу, но выбора у тебя нет.

— Да, мамочка, — отвечает она старательно, — все, как скажешь, мамочка, я же хорошая девочка, правда?

Сколько бы лет ей ни исполнялось, для родителей она всегда будет ребенком.

«Все эти годы ты ешь мое сердце!» — обвиняет ее телефонная трубка, и раньше это действительно было так. С девочкой всегда были какие-то проблемы, с самого детства: то аллергия, то малокровие, то понос, то золотуха, и доведенная до отчаяния мать стала скармливать ей себя. Виноват ли ребенок, если ест, что дают? И как преодолеть пищевые привычки, заложенные в младенчестве?

Но эта девочка слишком сильная, а может быть, слишком послушная, — сделала над собой усилие и больше не ест вообще. Теперь ее мама сама дожевывает то, что осталось от родительского сердца.

Мимо нас пролетает стайка веселых студентов, и моя собеседница подбирается, словно перед броском. Я замечаю ее цепкий взгляд, холодный, как у снайпера. Она оценивает объекты и выставляет отметки самой себе — в том числе и от их лица. Да, наши пищевые привычки родом из детства. А потом за нас принимаются те, кому нет никакого дела, кто питается намного лучше, чем мы.

 

«Не исчезай, — прошу я. — Останься со мной». Но девочка уходит, а за ней по пятам мчатся палая листва и жухлые фантики. Я смотрю, как она растворяется в октябре, так и не обернувшись, чтобы помахать на прощание.

Только сейчас я понимаю, что ошибалась. Она не хочет вычесть себя. Только прибавить к себе бесконечность, стать всем. Абсолютно всем, что ее окружает: небом, усталым солнцем, кронами деревьев и даже мной.

И если у нас не получится удержать ее на скользком краю, она все равно будет рядом.

  • Нина Писарчик

    Это эссе, довольно эстетское. Размышление о природе психических заболеваний, в том числе, анорексии. На примере героини, автор, неплохой психолог, объясняет — всё у нас из детства, не только пищевые привычки. Красиво, эстетично, то есть, написано.

  • Литература абсурда. Но написано неплохо, что заставило прочитать до самого конца с интересом.
    В любом случае, я люблю худеньких девушек. Они сексуальны.
    Можно сказать, что меня раздражает даже небольшая прослойка жира на партнерше.
    Так что в каком-то смысле я сторонник анорексии.
    Красота требует жертв. Можно успокаивать себя разными глупыми байками про то, что хорошего человека должно быть много, что надо любить себя такой, какая ты есть, но…
    Правду не спрячешь. И платье либо будет смотреться на вас красиво и сексуально, либо будет обжимать ваш бочонок, выдавая все изъяны вашего тела.

    Этот рассказ хорош, что он иррационален, поэтому не понятно о чем написан.
    У меня две версии.
    В первой автор-женщина увидела худенькую девушку, которая ела салат, и позавидовала ее внешности, подсознание автора заставило написать рассказ, вместо того, чтобы самой сесть на диету и привести свое тело в порядок. Но это гипотеза.
    Вторая гипотеза состоит в том, что автор сама — худенькая девушка, которая часто сидит на диетах и страдает от этого депрессией, поэтому решилась описать себя в таком замечательно-абстрактном образе.
    Одним словом, этот рассказ может быть либо автобиографией, либо рассказом-завистью.
    Под конец напишу наставление: норма — она для всех норма. Женщины ростом 170 см. должны иметь вес 45 килограммов, и не больше. Вот так.

    • Светлана Дурягина

      А детей кто рожать будет?

      • Наталья Климина

        А что ему дети-то??? Это черствый человек, любящий обсуждать всех и вся! Не удивлюсь, что у него почти нет друзей… С таким человеком сложно общаться…

    • Нина Писарчик

      Любопытно, какого роста и веса этот любитель анорексичек? И прыщей нет? И зубы в порядке? И пресс накачан? И узок в бёдрах? А плечи широкие? А бицепсы? А размер ноги? А интимный размер? Волосат в меру? Не плешив? А в перспективе — не облысеет? Чернобров? Считается, что у мужчин светлые волосы в сочетании с тёмными бровями — признак породы. Да, с породой-то, с породой — всё в порядке? Или так, … вышел?

      • 173 см. вес 67 кг. Я ухаживаю за лицом (даже использую BB-крем). Макияж пока не делаю.
        Хожу регулярно в спортзал.
        Отращиваю волосы, чтобы закрывать лоб — так прикольно. Не люблю короткую стрижку.
        Член не очень большой, но и не маленький. Меньше, чем у негров, больше, чем у азиатов.
        Что еще?
        Думаю, с волосами все будет в порядке, поскольку я регулярно смазываю их бальзамом. Тут, правда, все зависит от генетики.
        Пресс есть, но не достаточно выявленый. Мне нравится, когда видны все кубики и даже боковые мышцы. Но в очень тяжело избавиться от остаточного жира. У меня сейчас как раз интеллектуальная работенка, поэтому постоянно нужно подпитывать мозг сахаром.
        В любом случае, пухлые женщины меня не привлекают.
        Я не говорю, что они не имеют право на жизни и не имеют права размножаться.
        Но с моей точки зрения, это очень неэстетично)))))

        • Нина Писарчик

          Да, с Вашими данными уместно иметь запросы.

  • Артём

    Странный рассказ, вероятно об анорексии, приправленный чуднЫми комментариями, сбивающими с толку. Впечатление, что автор решил привнести таким образом оригинальности в известную тему, но вместо этого привнёс скорее нелепость и абсурд. А тема то довольно интересная.