Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Лютый

sestra_ logotipСоседи Настасью жалели: молодая бабёнка, в сорок втором получившая похоронку на мужа, сутками в кровь сдирала руки у канатной машины, зимой, по пояс в снегу, помогала лесорубам рубить сучья – только бы лишний кусок хлеба сыновьям принести. Но досыта за всю войну, да и после неё, ни сама Настасья, ни её ребята не ели ни разу: в уральском городке с продуктами было туго.

В сентябрьские выходные Настасью в числе других работниц отрядили на уборку картофеля. Сначала она опечалилась: хотела денёчек с сыновьями провести, но тут же подумала, что на  поле можно будет разжиться картошкой или другими овощами и отправилась просить соседку присмотреть за ребятнёй.

Утром следующего дня дед Палыч, стороживший поле, был разбужен песней. Свободная и сильная плыла она над полями с пожухшей картофельной ботвой, цеплялась за ветки плакучих ив, глядящихся в студёную реку, проникала в сердца людей, слышавших её.

– Хорошо-то как! – заметил Палыч, вылезая из шалаша. – Знатные певуньи! – воскликнул он, когда женщины подошли ближе. – Какого цеху будете, красавицы?

Пока дед показывал фронт работ, женщины потуже затягивали платки на головах, пряча под них выбившиеся прядки волос, оценивали длину и ширину участка.

– Значит так, – сказал Палыч, – до вечера надо убрать от ручья до подсолнухов, – он махнул рукой в сторону горизонта, на котором качался неубранный подсолнечник. – Постараться надо, девчата!

– Орудия труда где брать? – загомонили женщины.

– За вёдрами к амбару айдате! – откликнулся он. – А лопаты вам не нужны, сейчас трактор прибудет, станет картоху из земли вытаскивать, вам только и останется, что в вёдра складывать.

– Обедать будете у шалашика, – продолжал дед. – Там и кострище, и дрова, и котелок – всё имеется. Предупреждаю сразу: на картоху не рассчитывайте – объездчики завсегда проверяют, чем работники обедают. И учтите, когда с поля пойдёте, ещё и сумки ваши обследуют – на предмет кражи, значится. Один лютует особенно – фамилию оправдывает.

– Это ж какая у него фамилия? – заинтересовались женщины.

– Такая и есть – Лютый! – отрезал дед.

 

За работой время летело незаметно. Обедали «разнокалиберной» кашей – именно так окрестил Палыч варево из ячки, перловки и пшёнки (каждая прихватила из дома горстку крупы), забелённого бутылкой молока (Палыч расстарался). Объездчики появились, стоило лишь костёр развести: выглядывали, не взяли ли чего с поля. Лютый оказался черноволосым загорелым мужчиной. Восседая на жеребце, он поигрывал нагайкой и зорко всматривался в женские лица.

– Так глазами и буравит, – заметила Настасья, – точно ястреб!

Дойдя свой ряд и дожидаясь остальных, Настасья юркнула в подсолнухи. Их высохшие будулья, переговариваясь, звонко шелестели на ветру. Присмотревшись, Настасья ахнула: за подсолнечником росла брюква. Недолго думая, женщина вырвала из земли три крепкие брюковки, обтёрла их об изнанку юбки и сунула в карман. «Потомлю в печи – то-то сынки полакомятся! – решила она.

Через час рабочий день был окончен: женщины пошли к выходу с поля. У будки их остановили объездчики, попросили раскрыть сумки. Когда пришла очередь Настасьи, к ней приблизился Лютый и, не глядя в сумку, приказал:

– Карманы покажь! – Настасья обмерла.

– Покажь, говорю! – снова прозвучал твёрдый голос.

Настасья вывернула карманы, из которых на землю с глухим стуком упало три брюквы.

– Под суд захотела? – едко спросил Лютый. – Это же воровство!

Дальнейшее Настасья помнила смутно: её отвели в какую-то избу и долго допрашивали, стращая тюрьмой и лишением родительских прав. Отпустили несчастную поздно вечером.

Следующую неделю Настасья провела в страхе, понимая, что заступиться за неё некому, и ей действительно грозит тюрьма. А тут ещё начали вызывать всех работниц, что были с ней в поле. «Дело шьют!» – шептались по цеху. На людях Настасья держалась, а дома, лаская ребятишек, давала волю слезам – ей казалось, что она видит их в последний раз.

В воскресенье Настасья, пользуясь тёплым деньком, стирала во дворе.

– Мамка, тут тебя спрашивают! – закричал старшенький.

Женщина покрылась холодным потом. «Вот и всё!» – билось в голове, пока она шла к воротам.

У дома, держа под уздцы запряжённого в телегу жеребца, стоял Лютый. Увидев Настасью, он попытался улыбнуться:

– Здорово, хозяйка! А я это… Прости, погорячился я тогда. Домой пришёл, с женой поделился, так она чуть не прибила меня! Говорит, может, дети у ней голодные, а ты тюрьмой грозишь! А если б наши голодали? Начал людей расспрашивать – узнал, что муж твой на войне геройски погиб, а огород у вас с ребятами свекровь отобрала, и вам даже картошку посадить негде … Словом, вот, принимай – от чистого сердца с женой собрали. Чем богаты, в общем. Не серчай на меня!

– Жена, выходит, фамилию вашу не оправдывает? – вдруг тихо произнесла Настасья.

– Какую фамилию? – заволновался Лютый. – Нормальная у нас фамилия – Лютиковы мы. А Лютый это так, прозвище…

Давно уже улица Широкая не слышала звонкого заливистого смеха Настасьи.

– Лютый Лютик! – всё громче хохотала она и фартуком вытирала бегущие по щекам слёзы.

  • Нина Писарчик

    Тема явно не придуманная, скорее, семейная история. Традиционный, основательный язык, работающий на достоверность рассказа. Только как «три брюковки» в карман смогла уместить? Это не картошины, всё-таки. Сезон уборки картошки, значит, и брюква — с детскую головку. Рассказ хорош, как напоминание — забывшим родную историю.

  • Артём

    По началу было уныло и скучно. Ну, думаю, опять о не лёгкой судьбе русского крестьянина понесло автора. Так в общем то и оказалось, но не могу не отметить, что давно утомившая тема довольно качественно воплощена автором, а неожиданный хэппи- энд придаёт ей даже оригинальность и заставляет улыбнуться. А это уже что-то. Как здорово, что женщину за пару ягод не сослали в Сибирь, оставив деток сиротами. Тупость подобной драмы я бы вряд ли проглотил. Так что будем считать, что автор под конец всё так и одумался и не стал эксплуатировать сострадание читателя. За что автору большой респект!

    • Помните нас

      Тупость подобной драмы я бы вряд ли проглотил=
      а она была реальностью. Жили бы тогда, проглотили бы наяву. Не глотали, насильно бы Вас накормили.А то пишите так обличительно-хлёстко, как будто этого не было. Драма не бывает тупой, мне кажется. И не дай никому бог.

      • Артём

        было такое или нет — вопрос другой, думаю, могло. В любом случае садить женщину в тюрьму за пару ягодок — это тупо, ибо государству потом придётся самому кормить этих деток и их мать и потеряет оно в итоге больше. Но одно дело тупость в жизни, и другое — тупость в сюжете, хоть он и может быть в принципе каким угодно, но я высказываю лишь свои ужааааааасно субъективные впечатления и более ни на что не претендую. Те, кто готовы выдвинуть этот рассказ на Пулитцеровскую премию имеют на это право и это их субъективные впечатления. Я лишь сказал о том, что мне понравилось именно то, что автор не пошёл этим проторенным путём

  • Недурственно. Только скучно. И не потому, что рассказ написано плохо, а потому, что взятый «пласт Бытия» совсем мне чужд.
    Я, человек города, ни разу в жизни не копал картошку.
    Более того, я даже никогда не копался огороде, никогда не сгибал спину, чтобы посадить или выкопать самое небольшое растение. Слава Богу, у меня нет никакой дачи, и я ненавижу беспокоить своей персоной природу. Я ни на йоту не крестьянин.
    И крестьянские темы не люблю.
    А поле, картошка и голод — это все темы низшего класса и стран третьего мира.
    Лично я себя причисляю с золотому миллиарду, потому что живу хорошо, ни в чем не нуждаюсь и испытываю голод только тогда, когда сижу на диете.
    Я все это говорю не просто так. Я хочу сказать автору, что большинству читающих людей в России, живущих очень схожим со мной образом, в крупных мегаполисах, этот рассказ не нужен.
    Для меня женщины, копающиеся в поле и ворующие картофель, чтобы накормить детей, — почти инопланетяне.
    Нет. На самом деле инопланетяне для меня роднее и понятнее, чем героиня этого рассказа.
    Какая-нибудь амеба вызвала бы у меня больше отклика, потому что цитоплазма, ядро, генетический код — это нечто родное, но не поле, картошка и голод.
    И если бы рассказ был написан как-то значительнее, с интригой, я бы еще подумал, чтобы его похвалить.
    Но рассказ написан в реалистичной манере. Просто описание трудной жизни женщины, оставшейся без мужа в трудные для страны времена.
    А мне, при всем уважении к героине, не интересны такие вот проблемы. У меня проблема, как переустановить винду, как купить себе новый айфон, а вы тут о голоде и картофеле.
    Я вот ВООБЩЕ не ем картошку — бесполезный продукт, от него только пухнешь.
    Так что я даже не знаю, какова картошка на вкус.
    Я русский человек, но я не крестьянин, — я городской житель, современный дворянин, если хотите, как и подавляющее большинство жителей России.
    Ну так давайте тогда писать для большинства, для городских дворян. Как такое предложение?
    Почему бы не написать про что-нибудь интересное, позитивное, радостное?
    Зачем мне страдания многодетной женщины, оставшейся без мужа?

    • Татьяна

      цитата «Лично я себя причисляю с золотому миллиарду, потому что живу хорошо, ни в
      чем не нуждаюсь и испытываю голод только тогда, когда сижу на диете.» конец цитаты

      Вы даже не представляете, как я рада за вас, Игорь!

      цитата «Ну так давайте тогда писать для большинства, для городских дворян. Как такое предложение?» конец цитаты

      Ну так и пишите! Мои рассказы — для людей и о людях, а не о горстке богатых господ, вращающихся в высших кругах общества и мнящих себя пупами вселенной.
      И… да, мне вас искренне жаль… Нет, не потому, что вам не понравился мой рассказ. Тут, как говорится, дело вкуса. Мне жаль вас оттого, что разглагольствуя о цитоплазме и генетическом коде, вы совершенно забываете о генетической памяти. О том, что пережили наши бабушки и деды, что выпало на долю отцов и матерей. И этого нельзя забывать. И подрастающему поколению нужно об этом рассказывать, чтобы помнили.

      Впрочем, о чём это я? Вас же переустановка винды и новый айфон волнует… Удачи вам в решении проблем!

    • Нина Писарчик

      Робяты, причисляйте себя к «золотому миллиарду» (дай Бог каждому!), но впомните, что «поле, картошка и голод — все темы низшего класса и стран третьего мира» — были общим уделом всей нашей страны — в войну и после войны. Вы-то откуда взялись? Не от предков? «Ядро, генетический код» — и я про то же….