Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Встреча

sestra_ logotipМой взгляд направлен в окно. Осень абсурдно быстро пожирает природу естественной ржавчиной листвы. Я пытаюсь вспомнить тот момент, как однажды проснулся и понял, что мое детство испарилось, словно снег на горячих ладонях. Мучительно захожу в библиотеку памяти, стряхиваю пыль с дряблых страниц. От одного запаха воспоминаний у меня ведет голову, появляется приступ легкого удушья. Брожу по знакомым коридорам и комнатам, и на моей сетчатке отражается тень прошлого, нарисованная красками Кроноса.

Меня чарует море, мое Белое море. Мы давно привыкли друг к другу: вместе просыпались, вместе наслаждались, злились и радовались по пустякам, верили в волшебство, жили и умирали, приобретали и теряли. Оно для меня всегда было девушкой, что каждый день меняет свою фигуру. Мне всегда казалось забавным именовать отлив и прилив – «сухая» и «полная» вода. А как звучат для очередного туриста подобные фразы: «Через час будет сухая вода!» или «Сегодня в полночь ждите полную воду». Всегда ловишь на лицах приезжих недоумение и желание узнать, что это обозначает. И тебя согревает эта особенность языка, тебе приятно хранить это внутри себя. Ты не просто здесь живешь, но обладаешь тайной, хоть скромной, но тайной.

У нас в деревне есть особенное место, висячкой называют. В советское время был здесь построен висячий мост. Тянулся он до ближайшего острова. По нему водили овец, чтобы они паслись на клочке земли в объятиях прелестной морской девы. До нашего времени мало что сохранилось. Вот и от моста осталось лишь основание из бревен, два огромных металлических столба да десяток оборванных тросов. Они валялись подобно щупальцам, которые потерял огромный железный монстр. А лет пятьдесят тому назад здесь вырыли огромную яму, чтобы во время пожаров брать спасительную воду. Многие ребята верили, что яма та появилась от немецких снарядов, которые бомбили железную дорогу в годы Великой Отечественной. По деревне ходил слух, что у кого-то дома хранится кусок снаряда, который нашли именно на этом месте.

Море напоминает мне необузданное пламя. Однажды я проснулся ночью от беспокойного сна. Все в квартире было освещено приятным, даже успокаивающим светом. Феникс тихо возрождался в уютном пространстве моей комнаты. Сначала я даже не понял, что именно происходит. В квартире было непривычно жарко, несколько капелек пота скатились по моему сонному лицу. Я лениво поднялся с кровати и побрел на кухню. Мама уже была там. Ее правая рука была прижата к губам; стояла она неподвижно.  В отражении маминых глаз я увидел нечто незнакомое и страшное. Мама заметила меня не сразу. Я тихонько подошел и нежно обхватил ее ногу. Она крепко поцеловала меня в лоб и еще сильнее прижала к себе, ласково прошептав: «Тише, сынок, тише…». Окно, что было больше меня в несколько раз, вещало нам сцены из преисподней. В деревне был пожар. Сказочный ночной дракон атаковал соседскую улицу. Она полыхала в огне. Я слышал треск дров, непрекращающиеся  крики  и плач людей, сирены пожарных машин, стук собственного сердца.  Все деревенские мужики, в том числе и мой отец, боролись с пламенем, позабыв о страхе. Воду несли из ушатов, колонок, колодцев, бань. С ведрами и другой тарой все бегали и на висячку.

Папа вернулся только под утро. Он был весь в саже, рукава его куртки немного обгорели, но мне показалось это даже привлекательным. Мирный воин всегда возвращается победителем. Нервнее и медленнее, чем обычно, он вытащил папиросу из портсигара. В первый и последний раз я увижу, как он прикурит ее не от спичек, а от электрической плиты. Отец сделал несколько затяжек. Стремительно выпустив струю плотного дыма, затушил папиросу в пепельнице. Он по-мужски провел рукой по моей голове. Не отрывая от меня взгляд, он что-то прошептал маме и, вздохнув, отправился спать.

На следующий день я обнаружил, что сгорели два жилых дома и несколько сараев, набитых горючим и дровами. Меня окружал пейзаж из неизвестных мне тонов, словно все краски этого мира погибли в том пожаре. Я вдохнул тлеющий запах древесины и горелого мяса. Воздух был непривычным. Он очаровал меня своей новизной.  Мне захотелось дотронуться до развалин, что обглодала летучая тварь. Руки все были в саже. Я замер и начал пялиться на свои ладони. Пожарная пена огромными грибными шляпами лежала на остатках огненного пира. Среди обломков было много драконьих следов. Случайно споткнувшись о корягу, я увидел останки собаки, которую не успели вытащить в эту самую ночь. Она так и погибла в своей конуре. Передо мной стояли те же дома, сараи, собачья будка, но в каком-то ином состоянии. В этом месте я стал старше, прежнего меня уже не существовало. И это новое положение вещей мне не понравилось. Слезы сами полились из глаз, оберегая мой внутренний мир.

Небосвод отражается в спокойствии моря. Он преподносит в дар ощущение бесконечности. Я стою на берегу. Северный ветер пронизывает меня насквозь, заставляя сильнее укутаться в свой пиджак. Высоко-высоко парит дракон. Однажды я растворюсь в нем, стану с ним единым целым. Целым и постоянным.

  • Илья Горшков

    Нечего тут сказать. Тут всё переписывать надо. Это не мысли ребенка — какие фениксы-драконы???!!! Пожар — это паника, ужас, животный страх — тем более, когда отец там, на пожаре работает. У меня создалось ощущение, что «ребенок», о котором идет речь в рассказе просто мегаинфантилен или психически нездоров. По крайней мере, исходя из того, о чем говорится в рассказе. Простите великодушно, господин Автор, но РАБОТАЙТЕ над текстом — НА СОВЕСТЬ.

  • Нина Писарчик

    Если бы автор не пытался говорить высокопарным языком, рассказ выглядел бы лучше. «Осень абсурдно быстро пожирает природу естественной ржавчиной листвы» — попробуйте прочесть вслух. Неестественный, надуманный слог. А картинки в воображении не возникло. Автор ищет свой стиль, но пока не получается. » …они паслись на клочке земли в объятиях прелестной морской девы» — это о чём? Другое дело, когда автор рассказывает о реальных событиях — здесь он становится интересен. Пока вновь не переключается на абстрактное словоплетение…

  • Игорь Пузырев

    Суровое начало. Утыкаешься в него. Разбираешься. Ради неведомого Кроноса.
    Зачем ему о приливах. Да, они есть. Все знают об этом.
    Ряд воды и огня сомнителен.
    Откуда пиджак.

  • По большому счету, ерунда. Но если приглядеться, можно отдать должное стилю, чтобы это не значило.
    Мне не ясно, что вообще можно интересного описать на двух страницах, но эта история мне не интересна.
    Обычный пожар, обычные воспоминания, которые завернуты в красивую обертку из всяких элегических и философских слов, а также элегантных замен вроде «Кроноса».
    Но мы на все эти красивости слога не купимся.
    В рассказе главное — интересная история, катарсис, интрига, короче, вы поняли.
    А тут этого нет.
    Ну вспомнил про пожар, ну сгорела собака. Ну и что?

    «Небосвод отражается в спокойствии моря. Он преподносит в дар ощущение бесконечности. Я стою на берегу. Северный ветер пронизывает меня насквозь, заставляя сильнее укутаться в свой пиджак. Высоко-высоко парит дракон. Однажды я растворюсь в нем, стану с ним единым целым. Целым и постоянным.»

    Красиво-бессмысленный конец, который можно вставить после любого рассказа.

  • секивэл

    вау