Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Искушение

Андрей Макаров живет в Москве, публикуется в литературных журналах.  Автор двух книг прозы. Состоит в Союзе писателей России.

Мокий Иванов — девелопер средней руки, мужчина тучный солидного вида — перед важной сделкой или когда предстояло принять непростое решение, шёл в церковь. У него и в офисе на стене икона с лампадкой. Очень это действовало на клиентов, которые сомневались — отдавать деньги за квартиру в недостроенном доме или погодить.

Скуповат Мокий. Нет, чтоб как люди его круга: «Батюшка, прими «лексус» во славу божию и помолись за меня, спиши грехи оптом». Нет, всё по-серьезному. С молитвами, стоянием на коленях и лобызанием руки священника.

Вот и сегодня завернул в храм. Народу немного, батюшки нет, служка — паренёк золотушный — ходит, прибирается.

— Грехи наши тяжкие, — встал на колени и поклонился иконе Мокий, — закрывать фирму с долгами или не закрывать?

Разогнулся с трудом — лик с иконы смотрел сурово.

— Всё знаю, Господи! — перекрестился девелопер, — люди через неё на последнее квартиры купили, и у всех детки малые. Но и фирме-то три года, прикрыть надо, открыть новую, а то придут за налогами мытари окаянные.

Он приложился лбом к холодному полу, скосил взгляд и замер.

В стороне под стойкой со свечами лежал бумажник. Глянул выше — среди тонких карандашиков-свечек оплывала одна, толстая как колбаса.

Все ясно. Кто-то небедный грехи замаливал, подошёл: в руках свеча, бумажник и сдача — неловко. Сдачу убрал, свечку зажёг, пока её пристраивал — мысли-то уже о Боге — бумажник обронил.

Постоял Мокий, щёку к полу прижав, потом разогнулся, и сделал на коленях шажок. Стало лучше видно — пухлый бумажник.

Тут батюшка вышел. К нему потянулись прихожане, загородили стойку.

«Да это мне лукавый его подсовывает! — подумал Мокий. — Да и что этот бумажник при моих доходах? Тьфу!»

— Прости, господи, — снова согнулся он, — в церкви чуть не плюнул! Грехи мои тяжкие… — и ещё шажок сделал. Вновь бумажник показался, видно уже, что он дорогой кожаный в неровную клетку. Мокий платок достал, вспотевшую лысину вытер.

— Нет, — возразил сам себе, — нет места в церкви лукавому. Не испытание это, а награда за усердие. Видно у того, кто свечу ставил, грехи тяжкие, может киллер какой или чиновник, а у меня грехи средние, вот по взаимозачёту мне сдача и вышла, — решил он и передвинулся ещё.

Народ расступался перед прилично одетым, перемещающимся на коленях куда-то вбок, богомольцем. Лишь какая-то старушка нагнулась к самому его уху:

— Сынок, ты не туда ползи, тебе к батюшке надо, а ты в сторону забираешь.

Мокий замотал головой, стал, отдуваясь, усиленно бить поклоны и креститься:

— И чтоб цемент не дорожал, а арматура пусть растёт, у меня её с запасом. Чтобы госкомиссия на объект пришла благостная и не жадная, чтобы архитектор не заметил лишний этаж сверх проекта… да отойди, дура старая, не видишь, человек с Богом разговаривает!

Но старушка сама кланялась, да и все вокруг крестились, шептали слова молитв, а может и каждый своё.

Мокий шагнул ещё, с обидой глянув на служку, убиравшего сгоревшие свечи: «Что ж не метено в храме? Все брюки изгваздаю».

Наверху запел невидимый хор, все повернулись на голоса, и Мокий в два шажка перебежал к стойке. Встал под ней. Набитый бумажник из крокодиловой кожи лежал рядом. Осталось руку протянуть.

— Спасибо господи, что не забываешь, — поблагодарил он и как следует приложился лбом напоследок.

И тут служка, подбирая упавшую свечу, увидел бумажник. В мгновение подхватил его и на вытянутой руке понёс к батюшке.

Голову Мокия бросило в жар. «Вот она, геенна огненная в наказание», — подумал он и перекрестился.

Священник кивнул служке. Тот раскрыл бумажник, но лишь мелочь со звоном ссыпалась в ящик для пожертвований.

Голову Мокия жгло всё сильнее.

— Прости Господи, прости Господи, — скороговоркой бормотал он и крестился как заведённый. Пока тот же служка не наклонился:

— Дяденька, вам воск со свечек на голову капает.

Мокий ещё постоял на коленях. Поднялся, тщательно вытер платком лысину, отряхнул брюки и, не перекрестившись, вышел из храма.

С этого дня девелопер ходить в церковь перестал. Переключился на экстрасенсов. Но икону в офисе оставил.

 

 

  • ИЛ

    Какой Мокий-просто душка! Написано так легко.. Посмеялась от души, представив картинку.. А конец как-то все испортил.. вернее последняя строка…

  • Николай Ляшко

    Мне очень понравилось. Наверно во многих из нас живет вот такой Мокий…

  • Казимир

    Автору — благодарность и пожелание дальнейших успехов! Девелопер Мокий, правда, слишком прямолинейно описан, прост он, как березовое полено. Однако привлекает правдивое изображение сегодняшнего православия.