Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Батя

С тех пор как Таня начала воспринимать мир вокруг, она знала от бабушки, что батя её не вернулся с войны не потому, что был убит или пропал без вести, а просто потому, что не вернулся… К ним с мамой и бабушкой, домой не вернулся, а ведь у него никого, кроме них, не было.

Он ушёл на фронт с началом войны, а спустя три месяца родилась Таня. О её рождении он узнал из маминого письма, ещё успел прислать счастливейшие слова и… замолчал. Но похоронки не было. Мама извелась, пытаясь хоть что-то узнать…И вдруг пришло от него письмо, без обратного адреса, кем-то, значит, лично брошенное в почтовый ящик, написанное корявым почерком и скорее похожее на записку: «Люся, не жди меня и не ищи. Береги Таньку. Я не вернусь к вам НИКОГДА. Виктор».  

 

Мама сгорела очень быстро, и Таня, которой едва исполнился год от роду, осталась с бабушкой. Через много-много лет, когда бабушки уже не было на свете, Таню как-то попросили назвать единственное слово, которое она полагает наиглавнейшим в жизни. Слёзы взорвали ей глаза, но она успела, не раздумывая, ответить: «Доброта», и в этом слове, редчайшем даре небес,  была вся её бабушка. А тогда…

 

…Она росла, без матери и отца, но в таком коконе бабушкиного тепла и светлой любви, что не чувствовала себя сиротой. Тем более что гораздо более ущербных, чем она, было тогда полно. А ведь у неё и бабушка была, и батя-то всё же был…где-то там…но ведь был! 

 

Бабушка любила рассказывать Тане про маму, про батю. Раскладывала фотографии, гладила их, целовала, её слёзы капали на них, и Таня плакала просто заодно с бабушкой, ни капельки не ощущая себя несчастной.

Жили они очень скудно, на хилую пенсию за маму и на бабушкины тощие доходы от шитья на дому. Но люди вокруг были, были! Кто старые вещички приносил, которые бабушка перешивала, кто варенья. А бабушка светло и искренне радовалась всем, угощала чем было, и слушала, слушала бесконечные жалобы на жизнь, а про свою всегда говорила: «Да что нам сделается?». И ни слова жалобы, нытья.

 

Тане было уже девять, когда однажды осенью явился к ним домой незнакомец, и приход этот перевернул и озарил всю их жизнь.

Ему было лет 20 на вид. У него было  очень красивое лицо, но какая-то волчья, не исчезающая угрюмость выражения, мрачного взгляда исподлобья как будто набрасывали толстую пелену на эту красоту.

 

В щель через дверную цепочку он назвал бабушке имя, отчество, фамилию, год, день рождения Таниного бати, и бабушка лишь страшным усилием не потеряла сознания.

 

Его звали Саша. Скупо ответил, что отец его пропал без вести в начале войны, мать убили у него на глазах в их родной деревне под Смоленском, а он, 10-летний пацан, бежал, мытарился, был пойман и попал в детдом маленького зауральского городка.

 

В 15 лет пошел санитаром в местный дом инвалидов, где и увидел впервые Виктора, Таниного батю, пять лет уже там лежавшего. Вмиг с дикой болью порвалась в его душе какая-то струна: перед ним был туго затянутый в одеяло огрызок человеческого тулова без нижней части, вовсе без рук, только голова и лицо почему-то оказались нетронутыми. Мощная волна без названия поднялась в нём к Виктору, понял он, что не бросит его никогда.

 

Саша не знал брезгливости, каждый день носил он Виктора на руках в санузел, мыл его, запелёнывал в чистое, выносил гулять. И месяца через два начал Виктор скупо, хоть что-то говорить Саше, а ведь молчал он с тех пор, как тулово его привезли сюда в конце 41-го. Только письмо тогда продиктовал санитарке, то самое, и просил не отправлять по почте…

 

Саша узнал от санитарок, что жизнь была ненавистна Виктору, но он даже не мог себя убить. Однажды отказался есть и пить, плакал, умолял дать ему уйти, но нечем ему было сопротивляться, когда стали кормить и поить его силой.

 

И необъяснимо отношения этих двух людей, таких одинаково по-волчьи замкнутых, переросли в нечто такое, чему и названия-то нет, что даже выше чем дружба. Только одного Саша не смог сделать для Виктора – умертвить его, а уж как Виктор просил, как плакал…Не мог Саша…

 

А лет через пять вдруг чётко увидел Виктор свою Смерть, обрадовался ей и  продиктовал Саше письмо к жене, о смерти которой не знал, дочери Танечке, которую не увидел, и тёще, которую искренне любил. Просил Сашу отвезти это письмо лично, после смерти.

 

Саша положил на стол перед бабушкой и Таней письмо и квитанцию о переводе на их адрес денег – всей накопившейся за девять лет пенсии Виктора, из которой не было потрачено ни копейки. Перевод денег с трудом уладил директор дома инвалидов.

Виктор умер неделю назад, сказал Саша, на местном кладбище его и похоронили.

 

Быстро приехала бабушка с Таней в тот городок. Когда Саша привёл их на могилку Виктора, бабушка опустилась на холмик, обняла жердь с прибитой дощечкой, где были две даты через тире и фотография Виктора с паспорта, всем лицом уткнулась в дощечку и закачалась, и тихо завыла…А Таня уткнулась лицом в бабушкин бок, никогда она прежде так не плакала…

 

…Вся, вся её жизнь была как огромными крылами согрета любовью трёх самых любимых её людей: бабушки, бати и Саши. Потому и вышла её жизнь – просто счастливая.

 

 

  • Анна Сергеевна

    Знаю похожую историю. Плакала. А хочется выть, как Таниной бабушке…