Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Янтарь Орьянсаари

– Держи, Ящерка, это тебе, сам сделал! – широкоплечий парень протянул светловолосой девушке ладонь, на которой лежали серьги с солнечными капельками янтаря.

 

– Какие красивые… – прошептала девушка, принимая подарок. С тех пор  она носила их, не снимая. И только через много лет, осенью 1939 года, обронила одну сережку, когда спешно собиралась  в эвакуацию. Она еще не знала, что навсегда покидает родные места. И что деревню сожгут отряды прикрытия.

 

– Тут даже подпол есть! – воскликнула агент по продаже недвижимости, войдя вместе с Вадимом и Алей в продаваемый домик. Супруги искали дачу, а  этот участок привлек их внимание своим расположением  на Карельском перешейке.

 

Оказалось, что участок хоть и находился рядом с дорогой, но в лесу.  Лес окружал территорию участка с трех сторон: с востока плотной стеной высились пушистые ёлки, с запада янтарно светились стволами сосны, а с юга росли лиственные деревья.  Уединенный и  живописный уголок, засыпанный снегом.

 

– Раньше здесь был финский хутор.  Говорят, когда финны эвакуировалось,  хозяин завалил камнями колодец и теперь никто не может его найти. Если бы у меня были деньги, я бы сама этот участок купила! – с такой досадой на свое безденежье воскликнула агент, что супруги переглянулись: надо брать. И не было никаких сомнений в том, что уж они-то сумеют найти старый финский колодец,

 

В ожидании весны Вадим и Аля искали информацию о районе, в котором приобрели недвижимость. Они узнали, что старое финское название деревни – Орьянсаари, что она впервые была упомянута в летописи 1500 года и что этот топоним переводится как «Рабский остров» или «Рабская деревня на высоком месте». Название звучало очень поэтично, будто пришло из Калевалы. Оно очень подходило к суровой красоте этих «юдолистых», как выразился Вадим, мест. Узнали, что спрятавшийся под мостом ручей Мокроус с коричневой торфяной водой раньше назывался Орьян-саарен-оя.

 

– Посмотри, это «Схема белофинских укреплений на Карельском перешейке», – Вадим держал в руках книгу «Бои в Финляндии.  – Представляешь, недалеко от нашей дачи проходили… вот, нашел: «позиционные линии на предполье в системе заграждений и разрушений». Это же часть линии Маннергейма! Интересно, найдем мы какие-нибудь следы этой «системы заграждений»?

 

Следы на участке обнаружились в апреле – три огромных ямы, уже заплывших и сглаженных временем. Аля порывалась было провести в них раскопки, но была остановлена мужем, напомнившим о Синявине, где время от времени взрывались снаряды времен войны. И в лесу им изредка попадались осыпавшиеся окопы, обрывки ржавой колючей проволоки и сплющенные гильзы. 

 

В окрестностях Вадим и Аля нашли большой валун, на котором латинскими буквами кто-то белой краской вывел надпись: «Orjansaari». От всех этих находок почему-то щемило сердце.

 

Домик посреди участка был старым, обшитым посеревшими от времени досками, но стоял на гранитном, еще финском фундаменте и выглядел давно заброшенным. На камнях фундамента грелись на солнце крошечные и изящные, как ювелирные украшения, ящерки. Земля же вокруг домика выглядела лесной опушкой: то Вадим, то Аля встречали ужей, лягушек и серебристых веретениц, а  по деревьям язычками пламени проносились белки. Будто люди здесь никогда не жили.  Ранней весной участок золотился пушистыми одуванчиками,  в мае  белел  чуткими ветреницами, летом  пестрел цветущим разнотравьем, а над ним темнели крылья папоротника-орляка. И постоянно шумели сосны, создавая иллюзию близости моря. Вадим соорудил скамейку с удобной спинкой и супруги полюбили вечерами на ней сидеть, слушая сосновый шум.

 

Днем Вадим чинил дом, а Алины руки тянулись к земле – хотелось обиходить ее,  разбить клумбы, заложить сад. Будто непонятную вину перед ней загладить.  Однажды, копая землю, Аля нашла сережку: потемневший металлический диск, из центра которого на короткой цепочке свисала янтарная капелька.  Сережка была старинной, не очень изящной, но выглядела  невыразимо трогательно…

 

Несколько дней Аля о чем-то сосредоточенно думала, а вечером, сев на скамью рядом с мужем, протянула ему исписанный лист и немного смущенно попросила:

 

– Прочти, сочинилось вот. Только не смейся, пожалуйста!

 

На листе было написано:

 

Ужик, свернувшись в круг, 
пьян от солнца. Забыл холода 
Орьянсаари. 

Грядку копая, вдруг 
серьгу нахожу. Кем и когда, 
Орьянсаари, 

потерян янтарь? — Той, 
что век назад была молода. 
В Орьянсаари. 

Сосен шумный прибой. 
Их мутовки считаю – года 
Орьянсаари.

 

Вадим прижал к себе Алю. Они долго молчали, думая о людях, живших в этих краях, а над их головами шумели сосны Орьянсаари.

 

 

  • Елена

    Очень лиричный рассказ!