Конкурс новой драматургии «Ремарка»

Комната сестёр

Комедия в 2-х частях

 

место действия: город областного значения

время действия: наши дни

 

 

действующие лица:

 

ЗАРЯНИЦА Мария Алексеевна, 54 года. Вдова.

 

НИНА, 15 лет. Младшая дочь. Ученица 9 класса.

 

АЛЕВТИНА, 17 лет. Средняя дочь. Учится в 11 классе.

 

ЕВГЕНИЯ, 34 года. Старшая дочь. Безработная.

 

ЛЕОНИД, 29 лет. Сын. Финансист.

 

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА Кузнецова, 73 года. Мать Заряницы.

 

ИНГА, 28 лет. Офтальмолог в поликлинике.

 

ДУШЕВНИНА, 49 лет. Мать Инги. Медсестра в больнице.

 

 

 

 

Часть 1

Сцена 1. Комната сестёр

В трёхкомнатной квартире — девичья комната на две кровати, с одним письменным столом и заполненными книжными полками.  Нина и Алевтина играют друг против друга в компьютерную «стрелялку».

НИНА

Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою.

АЛЕВТИНА

Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче.

НИНА и АЛЕВТИНА

(вместе) И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли,

Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у царских врат, Причастный Тайнам, — плакал ребенок О том, что никто не придет назад.

Сцена 2.  ПОЛИКЛИНИКА. кабинет офтальмолога

Инга заполняет медицинскую карту, кладёт в стопку «отработанных», справа от себя. В приоткрывшуюся дверь заглядывает Евгения.

ЕВГЕНИЯ

Сколько ещё ждать.

ИНГА

Сказала же, закройте дверь!

Евгения прикрывает за собой дверь. Инга небрежно смотрит на обложку последней карты, лежащей слева, небрежно отодвигает на край стола. Глядит на настенный хронометр, где стрелки показывают 13.55.

ИНГА

(напевает) Пять минут, пять минут – это много или мало… (подходит к ростовому зеркалу) Много… много!

Входит Душевнина, в пальто.

ДУШЕВНИНА

Уже тринадцать — пятьдесят пять, — готова?

ИНГА

Чего ты в пальто?

ДУШЕВНИНА

Приглядись.

ИНГА

Погода же пляжная сегодня…  перелицевали, что ли?

ДУШЕВНИНА

И пусть на улице – Сахара, чтоб я такую красоту в шифоньер спрятала.

ИНГА

Один пациент остался. Старуха.

ДУШЕВНИНА

Да пошли ты её.

ИНГА

А медсестра так и не вышла, дрянь. Загуляла, небось, а потом опять, мол, многодетная я мамаша, меня понимать надо.

ДУШЕВНИНА

Подлая работа – пахать по субботам.

ИНГА

Старуха — не одна, видимо с дочерью. Не хочу скандала.

ЕВГЕНИЯ

(распахнув дверь) Сейчас наша очередь.

ДУШЕВНИНА

(Евгении) Я – не больная, я – мать, — подождёте…

ИНГА

Ой, да пусть заходят уже. (присаживается за стол, листает карту) Входите.

ЕВГЕНИЯ

(в коридор) Бабушка, вперёд. Быстрей-быстрей-быстрей, а-то скажет ещё, что время приёма вышло.

ДУШЕВНИНА

Какие все грубияны стали, прямо хоть всем цианиды выписывай. Женя, я выйду.

Входит Людмила Яковлевна, в дверях расходится с Душевиной. Евгения входит, закрывая за собой дверь.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Здравствуйте, Инга Аркадьевна.

ИНГА

(не глядя) Садитесь уже. На что жалуемся.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

(присаживаясь) Наша врач – на больничном, уже третья неделя пошла. В регистратуре направили к вам…

ИНГА

(не глядя) Или жалуемся, или прощаемся.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

В карточке же написано же…

ЕВГЕНИЯ

Мама, — по делу, конкретно.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

С катарактой моей надо что-то делать. Плановая операция…

ИНГА

(не глядя) Всё у вас в порядке. Можете идти. (пишет в карту)

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Как же? Я же… вот.

ИНГА

(не глядя) Всё-всё-всё.

ЕВГЕНИЯ

Вы хотя бы взгляните на пациента…

ИНГА

Я и так знаю. Всё, приём окончен.

ЕВГЕНИЯ

У вас совесть есть?

ИНГА

А вы тут мне не кричите. Здесь больные везде ходят, а вы им нервы дёргаете.

ЕВГЕНИЯ

У бабушки глаза болят…

ИНГА

(подняв голову) Хорошо, что вообще видят. Семьдесят три года, что вы хотите? Конечно, будут болеть, и не только глаза. Всё, я сказала, — на выход! Или пригласить охрану?

ЕВГЕНИЯ

Да я тебя, зараза, по начальству пущу…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Женя! Прекрати, скоро моя доктор выйдет, не надо ругаться.

ЕВГЕНИЯ

Таких врачей на пушечный выстрел к людям…

Входит Душевнина, стукнув дверью.

ИНГА

(поднимает трубку стационарного телефона) За угрозы ответить можно по суду, за оскорбления. А наши охранники вас и слушать не будут, вышвырнут на улицу…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ой, вы простите нас, меня, старую… Уходим, уходим. Женька, пошли вон.

ЕВГЕНИЯ

Бабушка, не толкайся! Тут какой-то невыразимый фашизм происходит.

ИНГА

Да за пропаганду Гитлера вам знаете, что вам будет? Это государственное учреждение, что всякие посторонние здесь выступали!

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ой, Инга Аркадьевна, ради бога, не обращайте…

ЕВГЕНИЯ

Доктор, тебе лечиться надо.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Женя, не смей! (Инге) Она у нас чокнутая.

ЕВГЕНИЯ

Ты ещё будешь меня оскорблять?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ну, не чокнутая, не чокнутая, — нормальная психичка.

ДУШЕВНИНА

(подталкивает Евгению) Пошли-пошли-пошли отсюда. В кутузку захотели, тётеньки? Организуем на раз.

ЕВГЕНИЯ

Не смейте меня толкать!

ИНГА

В частной клинике права качайте, а здесь вам всё уже сказали.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Уходим мы, ушли уже!

ДУШЕВНИНА

(закрывает дверь за Евгенией и Людмилой Яковлевной) Что за народ, ничего не боятся. Раньше в медицинских учреждениях на головах друг у дружки сидели, но по стойке смирно. Демократия у них…

ИНГА

(собирает сумочку) И так каждый день, каждую смену… тоскевич!

ДУШЕВНИНА

У нас, в больнице, такого беспредела нет. А в мою смену вообще – мухи бояться зудеть, не то, что летать. Мне бы – корочку о высшем образовании, я бы навела порядок во всей медицине.

ИНГА

(берёт стопку карт) Уходим через процедурную. В парикмахерскую звякну. (достаёт мобильный телефон) Ты, надеюсь, на машине?

ДУШЕВНИНА

На заправку надо заскочить.

ИНГА

(снимает халат) Чуть в халате не ушла.

ДУШЕВНИНА

Областной центр, столица, блин, а классному специалисту в поликлинике приходится тухнуть. Зонтик взяла?

ИНГА

Никому мы, офтальмологи, в провинции не нужны. Все в Москву прут лечиться, в Питер. Как будто не знаем, какие там специалисты, наши же, отсюда же, только шустрые. (по мобильному) Инга Душевнина говорит. Уже выезжаю, буду через семь минут. (убирает мобильный)

ДУШЕВНИНА

Автомобиль – у служебного входа.

Сцена 3. Комната сестёр

Нина – за компьютером, готовится к урокам. Алевтина занимается гимнастикой.

НИНА

Не хочу… не могу! Это не жизнь – долбать эти ваши знания. Почему я — не дятел…

АЛЕВТИНА

Сколько будет дважды два.

НИНА

Конечно, пять.

АЛЕВТИНА

Четыре.

НИНА

Да ладно.

АЛЕВТИНА

Спроси: почему.

НИНА

Спрашивалку заело.

АЛЕВТИНА

Почему? Потому что так сказано. А сколько будет трижды три?

НИНА

Девятьсот девяносто девять.

АЛЕВТИНА

А по честному?

НИНА

Отвяжись.

АЛЕВТИНА

Ну, скажи… скажи, скажи… я не замолчу, пока не скажешь! Скажи…

НИНА

Что?

АЛЕВТИНА

Трижды три?

НИНА

Девять.

АЛЕВТИНА

Десять.  Почему? Потому что я так хочу.

Требовательные звонки в дверь.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Девчата! Отоприте дверь!

НИНА

Какая хитропопистая у вас арифметика, Алевтина Батьковна. Не поделитесь правилами своей таблицей умножения?

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Оглохли там!?

АЛЕВТИНА

Твоя очередь дверь открывать.

НИНА

Да это точно Лёнька прикалывается.

Звонки в дверь не прекращаются.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Ну, вы вообще уже обнаглели там!

АЛЕВТИНА

Я – в ванной. (убегает в ванную)

Через дверной проём видно, что в коридор вбегает Заряница.

ЗАРЯНИЦА

Нина! Аля! Живо открыть дверь! Я не могу отойти от плиты, чертовки! Ей-богу, ремня всыплю!

НИНА

(поднимаясь) «И вечный бой, покой нам только снится. И пусть ничто не потревожит сны. Седая ночь, и дремлющие птицы качаются от синей тишины…»

Нина идёт в прихожую, Заряница убегает в кухню.

НИНА

И вечный бой. Атаки на рассвете. И пули,
разучившиеся петь, кричали нам, что есть еще Бессмертье… А мы хотели просто уцелеть. (отпирает входную дверь)

В дверях – Леонид, буквально обвешанный пакетами с продуктами.

ЛЕОНИД

Как мой нос?

НИНА

Давай пакеты, клоун…

ЛЕОНИД

Пришлось носом жать на звонок! Не трогай, сам донесу, не-то точно всё рассыплем.

Леонид уходит в кухню, Нина – с ним, поддерживая пакеты.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Лёнька, сумасшедший! Куда ж ты столько понанёс… Аккуратнее!

ГОЛОС НИНЫ

Да нормальный у тебя нос, как был картошкой, так и есть.

Из ванной, в халате, выходит Алевтина, останавливается у порога кухни.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Кто всё это кушать будет…

АЛЕВТИНА

Невеста. Ой, — ананас! Хочу! (убегает в кухню)

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Понабились, не повернуться. Ты ещё тут!.. а ну, Алевтина, выйди, не толпись!

НИНА

(выходит из кухни) И не говори, мам, такой у тебя вместо нормальных детей бестолковый выводок получился. (ест пирожное)

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Нинка, перестань жрать пирожное! – суп же варится…

АЛЕВТИНА

(выходит из кухни) Суп едят на поминках… (ест грушу)

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Где мой ремень…

ЛЕОНИД

(выходит из кухни, ест колбасу) Всё, мам, я побежал, — до вечера. (осматривает в зеркале нос)

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

До какого вечера! Сам же назначил на четыре…

ЛЕОНИД

Вот в четыре и прибуду, с гостями на руках.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Лёнька, не ешь колбасу без хлеба, — живот заболит.

ЛЕОНИД

Нормальный нос, вроде, а, девчата?

АЛЕВТИНА

У невесты спрашивай, мне – фиолетово.

Входная дверь открывается, входит Евгения.

НИНА

Вот тут-то всё и началось…

ЕВГЕНИЯ

Цыц, малявка.

ЗАРЯНИЦА

(выбегает из кухни) Бабка – нормально?

ЕВГЕНИЯ

Мам, ты про меня спроси, а?

ЗАРЯНИЦА

Как бабка, — спросила!

ЕВГЕНИЯ

(проходит в комнату сестёр) Давление 160 на 100.

ЗАРЯНИЦА

Это же много? (убегает в кухню)

ЕВГЕНИЯ

Нормально.

ЛЕОНИД

Всё, пока. (идёт к двери, на выход) Бабушка придёт?

ЕВГЕНИЯ

Ты сейчас, Лёнчик, про что?

Да про смотрины он, про смотрины.

ЕВГЕНИЯ

И что — смотрины, что?

ЛЕОНИД

Вы ей не говорили, разве? Вот чёрт.

НИНА

Теперь – всё, братик, теперь она знает.

АЛЕВТИНА

И даже уже здесь.

 ЕВГЕНИЯ

Это про кого?

НИНА

«Сердитый взор бесцветных глаз. Их гордый вызов, их презренье».

АЛЕВТИНА

Уже своего любимого Блока не узнаёшь?

НИНА

«Всех линий — таянье и пенье. Так я Вас встретил в первый раз».

ЕВГЕНИЯ

Это не Блок.

ЛЕОНИД

В мозгах у тебя – блок.

ЕВГЕНИЯ

Они со мной спорят по поводу Блока! С ума сойти… козявки!

ЛЕОНИД

Надеюсь, ты сегодня будешь держать себя в руках?

НИНА

(снимает с полки томик Блока, раскрывает) У козявок всё – впереди, а вот перед тобой, коза, тупик.

ЕВГЕНИЯ

Что! Что ты хотел сказать!

АЛЕВТИНА

А он уже сказал.

НИНА

На! (суёт раскрытый томик в лицо Евгении)

ЛЕОНИД

(в сторону кухни) Мам, если Женька в курсе, тогда надо и бабушку звать.

НИНА

Это – Блок.

АЛЕВТИНА

Я звонить не буду.

ЗАРЯНИЦА

Не надо звать бабку, у неё здоровье не для застолья. Я с ней сама разберусь.

ЕВГЕНИЯ

(о книге) Подумаешь, запамятовала.

ЛЕОНИД

Девчата, проследите за ней, ага?

ЕВГЕНИЯ

За кем? За «ней» – это за мной? (бросает томик на пол) Я не поняла, меня здесь уже совсем за конченое ничтожество держат!?

ЛЕОНИД

(поднимает томик) Что ты делаешь, книгами кидаться, — глянь на сестру. Нин, не переживай…

НИНА

Это же Блок!

ЕВГЕНИЯ

В твоём возрасте на Есенина облизываются, а ещё вернее — на Эдуарда Асадова. Как раз, на уровне седьмого класса.

ЛЕОНИД

Нина – в девятом. (подаёт томик Нине)

ЕВГЕНИЯ

В восьмом!

АЛЕВТИНА

Девятый кончила, а я – одиннадцатый.

ЕВГЕНИЯ

И куда ты после школы? Что решила…

НИНА

А Лёньке – двадцать девять, он уже работает. Здравствуй, сестра, ты нас помнишь?

ЕВГЕНИЯ

Да пошли вы все… Ну… ну-ну… что!? В глаза — мне, в глаза говорите!

АЛЕВТИНА

Ты тут не шипи и ядом не плюйся. Тут все из-за тебя переживают…

ЛЕОНИД

Жень, ляг – поспи.

ГОЛОС ЗАРЯНИЦЫ

Алька, иди сюда, помогай.

ЛЕОНИД

(открывая входную дверь) Всем привет. (уходит)

АЛЕВТИНА

(Евгении) Все переживают, что ты напьёшься. (уходит в кухню)

ЕВГЕНИЯ

Что за смотрины?

голос алевтины

Через час к нам придёт будущая Лёнина супруга со своей мамой. Будет застолье. Вполне естественно, что тебя приглашать не намеревались.

нина

Или ты, может быть, удивлена?

евгения

Вот дерьмо.

заряница

(выбегает из кухни) Что за слова! Не смей материться! Может, ты ещё и куришь?

алевтина

Мам, Женька и с мальчишками целуется.

нина

Ага, причём без разбору.

заряница

Я устала! Больше не могу. Сами занимайтесь кухней, а я даже не выйду, когда люди придут. Пусть вам станет совестно. (уходит в спальню)

евгения

Меня здесь что, вправду никто не хочет видеть?

заряница

(выходит из спальни) Красивая, молодая тётка, с двумя высшими образованиями, а пьянствуешь, как какой-то мужик! Всё! Если не хотите ремня, не мешайте мне делать праздничный стол. (идёт в кухню) Отца на вас нет.

нина

А что – отца-то, что – отца? Вон – Женька, вся целиком при нём воспитана, и что вышло?

алевтина

(выскакивает из кухни) Ты папу не смей хаять! Он тебе не дружок какой-то! Я тебе за него и без мамкиного ремня за отца накостыляю…

голос заряницы

Перестаньте собачиться! Кикиморы!

евгения

Мёртвого папочку хаять не смей, а меня, живую, значит, можно?

алевтина

Девки, гасимся!

Алевтина выбегает из квартиры, Евгения – за ней. Из кухни выбегает Заряница, со шваброй наперевес, озирает квартиру. Нина мечется по комнате. Заряница вбегает в комнату сестёр, норовя огреть палкой Нину, но та ловко уворачивается и убегает вослед сёстрам, хлопнув дверью.

заряница

Вот поганки! Воспитала… понарожались бесенята. (смеётся) Дурдом на выезде, — цирк. (уходит в кухню)

Сцена 4. Городской сквер

На спинке скамьи сидит Душевнина. В аллею входит Леонид, выглядывая Ингу. Проходит мимо Душевиной.

Душевнина

Не проходите мимо, мужчина.

леонид

Ась?

Душевнина

Не узнаёт.

леонид

Ась?

Душевнина

Хоть стой, хоть падай, хоть обижайся, хоть радуйся, хоть поздоровкайся, хоть на хрен пошли. А прислушаться? Признать по голосу не судьба? Напрягись, товарищ, ну. Тужься, тужься… тужься уже!

леонид

Не может быть!? Мама моя родная…

Душевнина

Не надо сочинять, не я тебя рожала. (сходит со скамьи) Отойду, бак заправлю. Ждите меня здесь, оба.

Душевнина направляется к выходу из сквера. В противоположный конец аллеи входит Инга.

инга

Мама!

Душевнина

Дождись! (уходит) Я – на автозаправку!

инга

Леонид…

леонид

Ась?

инга

Как меня раздражает это твоё «ась»… не садись!

леонид

(усевшись на сиденье скамьи) То есть, это точно была твоя мама?

инга

Как ты пойдёшь со мной с замаранной задницей? Мама сделала пластику.

леонид

Опытные люди говорят, хочешь увидеть свою невесту в возрасте, полюбуйся на тёщу. Вот, значит, куда она пропадала столько времени. Мы с тобой знакомы год. За указанный период твоя мама делает вторую пластическую операцию на лице. Про прочие части туловища я даже не заикаюсь. Инга, на твоей маме пробы ставить негде, а я на вас женюсь. Давай, не откладывая, ты мне покажешь завтра фотографии твоей мамы? Операция за операцией, последовательно.

инга

Как я выгляжу?

леонид

Ты тоже сделала пластику?

инга

На мне всё – моё.

леонид

И всё же следует спросить с тебя, как и с тёщи, всю фотогалерею. Поцелуемся…

инга

Решил перепроверить мои губы на степень пухлости?

леонид

Ась?

инга

Прекрати «ась-кать»!

леонид

Но это всё, что мне осталось в наследство от деда по отцовской линии.

инга

«Ась-кай» на здоровье, только не при мне.

леонид

Как я люблю, когда ты фыркаешь…

инга

Я – не кобыла.

леонид

А я – конь, когда ты фыркаешь.

инга

Ну, не здесь же, не сейчас…

леонид

Ты фыркай на меня, фыркай… (обнимает Ингу, целует)

Сцена 5. Комната сестёр

Нина и Алевтина одеваются к застолью, попеременно присаживаясь к трельяжу, чтобы поправить макияж. Входит Евгения, принимается за обыск.

алевтина

Опять двадцать пять.

нина

Ей – тридцать четыре. Скоро тридцать пять. Там и сороковины не за горами.

алевтина

Сначала идут девятины. Следовательно, после тридцати четырёх ей светит не тридцать пять, а сразу 43. Соответственно, за сорока тремя в данном конкретном случае обламывается сразу семьдесят четыре.

евгения

Я тут заныкивала… где?

нина

Дикая арифметика, за два года – бац, и – пенсия. Прямо, реформа какая-то.

евгения

Где моя нычка!

алевтина

Кто-то клялся не пить, пока все не сядем за стол.

евгения

Девчата, дорогие вы мои сестрёнки…

нина

Не лги, Евгения, мы тебе дёшево обходимся.

алевтина

Я сказала бы, — задарма.

нина

«Друг, посмотри, как в равнине небесной Дымные тучки плывут под луной, Видишь, прорезал эфир бестелесный Свет ее бледный, бездушный, пустой?»

евгения

«Спустилась мгла, туманами чревата. Ночь зимняя тускла и сердцу не чужда. Объемлет сирый дух бессилие труда, Тоскующий покой, какая-то утрата».

алевтина

«Чем больней душе мятежной, Тем ясней миры. Бог лазурный, чистый, нежный Шлет свои дары».

евгения

Перестаньте измываться! Мне плохо.

алевтина

Слово надо держать, — так учил папа. Евгения, ты обещала.

евгения

Не могу, я не могу…

алевтина

Стыдно.

евгения

Опять!? Не вам, шмакодявкам, меня судить… Нина, ты же добрая, пожалуйста, скажи – где, дай…

нина

Аля?

алевтина

Нет.

евгения

Мне надо принять!

нина

Женя, не водку жалко, — тебя.

евгения

Так я же о том и прошу, пожалейте меня, но только не на словах, а на деле!

алевтина

Нинка, не смей.

нина

Аля, глянь на неё…

алевтина

Позор семьи.

евгения

Я – позор!? Убью!!!

Евгения набрасывается на Алевтину, колотит её, душит. Нина бросается к Евгении, оттаскивая сестру от сестры.

нина

Мама! Мама! Мама!!!

Вбегает Заряница – отталкивает Нину, отшвыривает Евгению, даёт пощёчину Алевтине.

заряница

Что вам? Что вам! Что!?

алевтина

Меня-то за что бить? А Женьку!?

нина

Мам, можно мне?

заряница

Ну?

нина

Жень, я дам тебе твою нычку, но выпьешь ты её у себя дома.

заряница

Я так и знала, так и знала…

евгения

Богом клянусь, уйду.

заряница

Доставай уже, Нина. Кошмар…

нина

Не здесь. (уходит в коридор, спрятавшись за дверью кладовки)

алевтина

Слабаки. Поощряете порок…

евгения

Алевтина! Я – твоя сестра!

заряница

Бабке звонила, рассказала о вашем походе в поликлинику. Что там стряслось у глазника?

Входит Нина, с початой бутылкой водки в руке, заткнутой бумагой.

евгения

Пробки не нашлось! – бумагой затыкать. Куда я сумку мою девала…

нина

Всё, иди.

евгения

Сказала же, уйду, — давай.

заряница

Что в поликлинике, спрашиваю!?

нина

Только — за дверьми, в коридоре получишь.

евгения

Где моя сумка!? А вон она. Идём. (выходит в прихожую)

алевтина

С ней мать разговаривает, а эта плевать хотела.

евгения

(на пороге, с сумкой) Зашли мы, с бабушкой, в кабинет. А врачиха даже осматривать не стала, глаз от стола не подняла. Мол, в твоём возрасте, старуха, приличные люди докторов не беспокоят, но разваливаются и подыхают дома.

заряница

Что, вот такими вот словами?

евгения

Да круче. А тут же её маман стояла, так та вообще нас вытолкала за дверь, физически. Нин, пойдём.

алевтина

А почему ты за бабушку не вступилась!

евгения

Ты, Алька, сама – дрянь. Я-то вступилась, и получила своё. И так каждый день. И не только в поликлинике. Потому что она – моя бабушка. А вот, где ты была?

алевтина

Я-то причём? Мне бабуля квартиру не завещала.

нина

Так ты бесплатно за своих не воюешь?

алевтина

Тебя не спросили!

заряница

Идите уже, чёрт побери, идите!

Нина и Евгения уходят из квартиры.

заряница

Проклятая страна, собственных стариков в гроб вгонять…

алевтина

Мамочка, эту страну старики-то и сделали, так чего ворчать? Радуйтесь, что хоть государство уцелело, а то тащили бы на себе ярмо рабства, и нас, молодых, за собой.

заряница

В кого ты такая… (уходит в кухню)

алевтина

В отца! Чем и горжусь! (захлопывает дверь в комнату) Всё, хорош, пора принимать кардинальные меры. (набирает номер на мобильном телефоне)

Входит Нина.

алевтина

(по мобильному) Товарищ подполковник, с вами говорит дочь покойного майора Сергея Александровича Заряницы. Да, Алевтина. Я решила окончательно и бесповоротно поступать в училище внутренних войск. Да-да, конкретно по стопам отца. Нет, казарменное положение меня не пугает, — я готова. За неделю уложусь. Есть, товарищ подполковник. До завтра. (убирает мобильный)

нина

Псих. Ты нас не любишь. Ты вообще не любишь людей.

алевтина

Последним человеком, которого было за что любить, был мой отец. И он умер.

нина

Ну, и земля ему пухом, ты-то зачем себя хоронишь в военную форму, когда жизнь – самый сок, — добровольно. Да ещё и в жандармы намылилась.

алевтина

В стране должен быть порядок, и тогда в ней родятся порядочные граждане.

нина

А я хочу стать человеком. И никогда ни за что нигде не стану получать высшее образование. И средне-специальное – не  получать. Чтобы не возникало даже намёка на искушение, что я имею право быть начальником над людьми. Лучше бы я даже читать не умела, чтобы никто не давил мне на мой интеллект. Надо трудиться руками. А все природные возможности мозгового интеллекта вкладывать в окружающий мир. Жизненные силы надо брать из планеты, которая под ногами. Она же даже придумана для того, чтобы человек родился, прожил бы и умер человеком.

алевтина

Цивилизация – это высоты, их надо брать изо всех сил. А ты просто рохля. Слабачка. В глуши может спрятаться всякий, а ты попробуй, посуществуй в обществе. Надо быть не человеком, а гражданином. Вот, кого надо любить, — частицу государственности.

нина

А я буду жить и любить человека. И защищать, и бороться за него.

алевтина

Война?

нина

Война. Полноценная!

Алевтина

Полнокровная!

нина и Алевтина

(вместе) Гражданская.

нина

«Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем божьем свете! Завивает ветер Белый снежок. Под снежком — ледок. Скользко, тяжко, Всякий ходок Скользит — ах, бедняжка!»

алевтина

«Революционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг! Товарищ, винтовку держи, не трусь! Пальнём-ка пулей в Святую Русь — В кондовую, В избяную, В толстозадую!»

нина и алевтина

(вместе) Эх, эх, без креста! Трах-тах-тах! Трах-тах-тах! …Так идут державным шагом — Позади — голодный пёс. Впереди — с кровавым флагом, И за вьюгой неведим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз — Впереди — Исус Христос.

СЦЕНА 6. Двор многоэтажки заряниц

К дому подходят Леонид с Ингой и Душевиной.

леонид

Вот моя деревня, вот мой дом родной.

Душевнина

Хрущёвка, дорогой зятёк, не может быть родным домом. Слишком много соседей. Надо строить виллу, коттедж. Быть руководителем отдела в финансовой корпорации и жить в такой конуре…

Из подъезда выходит Евгения, аккуратно несёт сумку, не обращая внимания на брата и женщин, сворачивает резко в сторону, к выходу со двора.

инга

Мама! Прекрати капать на мозги, они от тебя даже у меня плавятся…

Душевнина

(вослед Евгении) Полегче, женщина, на поворотах! Чуть не снесла, грубиянка.

евгения

(затормозив, оборачивается) Чего-чего! Лёня? Я – домой, не волнуйся… стоп-стоп-стоп… нет-нет-нет… да нет же! Леонид, это твоя невеста с её матерью?

Душевнина

Что за тон!

леонид

Да, это они.

евгения

Обалдеть…

Душевнина

Сама-то ты кто! Балда и есть.

евгения

(идёт со двора) Гип-гип, ура, ура, ура. Урааа…  Поздравляю! Горько! Ура!!! (уходит)

Душевнина

Ты подумай, какая хамка. Нет, нам определённо нужен отдельный дом…

инга

Кто это?

леонид

Женька. Моя сестра. Старшая. Родная. Она у нас пойдёт отдельным номером программы. Живёт с бабушкой, отдельно от нас.  Если я верно понимаю, сегодня мы с ней больше не пересечёмся. Она у нас более, чем неординарная. Всё, идёмте…

инга

Нет! То есть, да, но чуток позже. Нам чисто по-женски надо переговорить. Ты подожди нас в подъезде, ага?

леонид

Не задерживайтесь. (уходит в подъезд)

Душевнина

Что ты придумала…

инга

Мама! Ты её не узнала?

Душевнина

Кого?

инга

Женщину. Сестру Лёни. Это мы её сегодня из моего кабинета выперли, вместе с бабушкой!

Душевнина

Когда?

инга

Мама! Отключи пластику, включи мозги!

Душевнина

О, господи… Да нет, просто похожа…

инга

Лёня – моя последняя мечта! Я не хочу больше терять, я устала, не вынесу я, сойду с ума… Что делать, мама!?

Душевнина

Не орём. Не паникуем. Отбрасываем личные психозы и дружно отдаёмся инстинкту самосохранения. Дышим ровно и глубоко! Ровно и глубоко. Ровно и глубоко… дышим… Переходим ко второму упражнению: думаем! Думаем ровно и глубоко! Ровно и глубоко. Ровно и глубоко… думаем…

инга

Я устала.

душевнина

Объявляется психофизический перекур.

инга

Разворачиваться бессмысленно. Анамнез будет собран по любому. Зато мы выиграем время, чтобы успеть изолировать Леонида от инфекционного воздействия. Впоследствии организуем гангрену и ампутируем все родственные связи. На данный момент, потерпевшие находятся вне застолья.

душевнина

А сестра-то, навскидку, — алкоголичка.

инга

Время есть. К столу!

Часть 2

Сцена 7. Двор бабушкиного дома

Людмила Яковлевна сидит на лавочке у подъезда. Во двор входит Евгения.

евгения

Бабушка, ты обещала с постели не подниматься!

людмила яковлевна

Когда-нибудь так и будет.

евгения

Ну, пойдём, пойдём-пойдём уже…

людмила яковлевна

Где была? Что в сумке?

евгения

Не надо меня подозревать! Мне же обидно…

Людмила Яковлевна

Сумку покажи.

евгения

Я ходила к маме. Всё-всё, всё, идём домой.

Людмила яковлевна

Будешь командовать после моей смерти!

евгения

Начинается…

людмила Яковлевна

Не переживай, — кончается.

евгения

Я пошла.

людмила Яковлевна

Как там наши?

евгения

Ой, да сиди где хочешь и сколько хочешь. (направляется к подъезду) А я только что встретила твоего офтальмолога. Такая встреча! Мельком. Случайно. Мимоходом.

Людмила Яковлевна

Я знаю, всем вам на меня плевать, а ты так и вовсе ждёшь — не дождёшься…

евгения

Не дождусь! Я – у себя, книжку читаю. Не беспокоить и не кантовать. (уходит в подъезд)

Людмила Яковлевна

А ну, вернись!

евгения

(выйдя из подъезда, в дверях) Ба, у тебя совесть есть? Хорош меня третировать. Идёшь уже?

людмила Яковлевна

Ты где? Я тебя совсем не вижу.

евгения

Отлично. (украдкой вынимает из сумки бутылку, отпивает)

Людмила Якровлевна

И не слышу никак. Поговори со мной. Меня никто не любит, мне скучно. Мне семьдесят три года, а я так и не заслужила веселья? Радости!

евгения

(по мобильному телефону) Нинка? Невеста с мамашей пришли? Пришли, таки! Ну-ну?

людмила яковлевна

Надо ценить молодость. Ещё крепче – юность. Передай это всем моим внукам. Скажи, что так велела бабка.  Что-то же я должна им оставить в наследство. Квартиру забираешь ты, мамке вашей из меня уже ничего не надо, кроме моей смерти, она давно из меня все соки выжала.

евгения

(по мобильному) Короче, эта невеста – та самая врачиха, кто сегодня бабушку выпер из кабинета. Я тоже обалдела, когда увидела!

людмила яковлевна

Лёнька меня тоже ещё в детстве своём использовал, а сейчас и глаз не кажет. И ведь, как назло, умирать-то неохота… а надо, ох, как надо.

евгения

(по мобильному) Я с ними в дверях подъезда столкнулась, когда от вас уходила. Нет, Лёньке не сообщила.

людмила Яковлевна

Ну, сбросились, ну, подарили мне мобилу. А кто-нибудь звонит!? Только ваша мать и та – по обыкновенному телефону. (засыпает)

евгения

(по мобильному) Нет, бабушке не сказала, и не скажу. Откуда я знаю, во что это для её здоровья выльется. А ты знай. И делай с этим, что хочешь. Ты – лучше всех из нашей семьи, – человчнее. Как решишь, так тому и быть. (убирает мобильный) Бабушка, ау! Ты что там – уснула? И сопит ведь на весь двор…

Сцена 8. комната сестёр

Нина – в праздничном наряде — стоит с мобильным телефоном в кулаке.

НИНА

И что теперь делать… Женька, разгрузила больной мозг и скинула ссылку на здоровый.

В дверном проёме — из кухни — проходит по коридору Алевтина, с блюдом полным еды.

АЛЕВТИНА

Хитрее всех, что ли? Хорош гаситься, маршируй за стол. Я одна за всех перед гостями плясать не собираюсь.

НИНА

Женя звонила. У нас – проблема.

АЛЕВТИНА

Подожди, еду отнесу и — обратно! Без меня не рассказывай. (уходит в гостиную)

В дверном проёме — из кухни — проходит по коридору Заряница, с блюдом еды.

ЗАРЯНИЦА

Нина, немедленно прекрати уклоняться от гостеприимства.

НИНА

Знаешь, кто у нас в гостях?

ЗАРЯНИЦА

Шагай за стол, — я сказала.

НИНА

Инга – тот самый глазник, ну, врач — офтальмолог…

Из гостиной выбегает Алевтина.

АЛЕВТИНА

(в дверях) Я здесь, здесь! Просила же, без меня не рассказывать.

ЗАРЯНИЦА

Чего?

НИНА

Лёнькина невеста – та самая врачиха, что выставила нашу бабушку  сегодня из кабинета, вместе с Женькой.

АЛЕВТИНА

Эта тварь — она!?

НИНА

Её мать – Светлана Константиновна —  тоже там присутствовала и это она лично и непосредственно применила к нашим физическое воздействие.

ЗАРЯНИЦА

Тише, — услышат.

НИНА

Женя, когда от нас выходила, столкнулась с ними около подъезда. Они узнали друг друга.

АЛЕВТИНА

И всё равно пришли в наш дом!

НИНА

Но Лёня — не в курсе.

ЗАРЯНИЦА

Да не орите вы! (подаёт блюдо Алевтине) На, поставь на стол.

АЛЕВТИНА

Сама орёшь. И мы их всё равно будем кормить!

ЗАРЯНИЦА

Я сказала, — на.

АЛЕВТИНА

А чё я-то! Пусть Нинка…

ЗАРЯНИЦА

Не перечь матери! – говорю, марш!

АЛЕВТИНА

(приняв блюдо) Всё – я да я. Все на мне ездят, нашли бессловесное животное… Только без меня, чур, не обсуждать!

 (убегает в гостиную)

ЗАРЯНИЦА

Зачем ты только сказала. Хотя бы после их ухода. Что теперь делать… как себя вести…

НИНА

Вот поэтому и сказала. Вы все старше меня, любите командовать, вот вы и решайте.

Из гостиной вбегает Алевтина.

АЛЕВТИНА

(на ходу) Что-что, что?

НИНА

Ничего, проехали.

АЛЕВТИНА

В смысле?

НИНА

Ехали медведи на велосипеде, а за ними…

ЗАРЯНИЦА

Ещё одно слово и я тебя выпорю, Нинка! Не смейте дразниться, — не время.

АЛЕВТИНА

И чего теперь делать будешь, мам? По-моему, надо их гнать взашей.

НИНА

А Лёнька?

АЛЕВТИНА

Сам виноват! На тридцатом году жизни, мог бы уже научиться выбирать женщин.

ЗАРЯНИЦА

Надо было ссориться с такими замечательным девушками, чтобы жениться на злодейке, не уважающей стариков! Хотя она, конечно, типичный современный врач, ведёт себя, как все, но мы же не всех в свою семью принимаем, а только одну… эту.

АЛЕВТИНА

Хорошо, бабушку не пригласили, — вот для неё был бы удар.

НИНА

Так ведь эта парочка пришла не одноразово, а на много лет!

ЗАРЯНИЦА

Очень похоже, я моего сына знаю, он уже, если решил, то будет грызть землю до победного. А он, похоже, со свадьбой принял положительное решение…

НИНА

Если сегодня не разберёмся, завтра нам не разгрести.

АЛЕВТИНА

Да ладно вам. На самом деле, Лёнькино поколение не очень-то щепетильное, и на совесть они начхали. В отличие, от нас, молодых, и от маминых ровесников.

ЗАРЯНИЦА

Это верно — если бы у нас, с вашим папой, не было совести, тогда мы жили бы не в «хрущобе», а в каком-нибудь особняке.

НИНА

Лёню жалко.

АЛЕВТИНА

Нечего его жалеть. Попереживает, водки попьёт, а потом другая найдётся. Надо ставить точки над «и» сейчас и однозначно.

НИНА

Лёня не пьёт.

ЗАРЯНИЦА

Вот, что я думаю, девчата. Гостей надо перетерпеть, скандалов не устраивать. Пусть уйдут, а потом обсудим с Лёней сложившуюся ситуацию. Женю позовём, как живого свидетеля.

АЛЕВТИНА

Логично. Разумно.

ЗАРЯНИЦА

А ещё лучше вообще смолчать, как ни в чём не бывало.

НИНА

А сейчас, значит, улыбаться им и делиться хлебом!?

АЛЕВТИНА

Нин, ты же собралась любить человечество, во что бы то ни стало, вот и люби изо всех сил.

ЗАРЯНИЦА

И могло же, в конце концов, случиться так, что ничего такого с бабкой не произошло. Или Женька смолачала бы. Всё же Лёньке надо жениться. В случае чего, развестись сегодня – раз чихнуть.

АЛЕВТИНА

Подсказать, чтоб брачный договор подписали. И в квартиру нашу её не прописывать.

ЗАРЯНИЦА

А вдруг Инга на самом деле — хорошая, и с нашей бабкой получился простой психический срыв.

НИНА

Что за чушь, женщины!?

Из гостиной выходит Леонид.

ЛЕОНИД

Мама! У нас – гости, а вы тут толковище затеяли. Ну-ка, девчата, — за стол. Не ставьте меня перед посторонними в неловкое положение.

НИНА

Я не хочу есть. Я не хочу никого видеть. Я не хочу общаться ни с кем. И даже не пробуйте меня остановить, не рекомендую. (одевается, уходит на улицу)

АЛЕВТИНА

А я хочу есть. Хочу всех видеть. Хочу со всеми общаться. (уходит в гостиную)

ЛЕОНИД

Сёстры опять перегрызлись.

ЗАРЯНИЦА

Типа того.

ЛЕОНИД

Это потому, что живут вдвоём в одной клетушке. Будем расширяться. Покуда никого нет, мам, скажу тебе. Завтра с утра поедем, и ты оценишь воочию. А теперь – за стол.

ЗАРЯНИЦА

Куда поедем?

ЛЕОНИД

Разве я не сказал? Знаешь, мам, у меня такое замечательное чувство в душе, как будто впереди ещё много-много радости! Неужели женитьба – настолько позитивное событие?

ЗАРЯНИЦА

Куда ехать!

ЛЕОНИД

За город. Мы все съезжаем из «хрущобы». Я купил особняк. Только, мам, никому ни слова, ага? Будет всем сюрприз. Завтра съездим, — посмотришь.

ЗАРЯНИЦА

Для всех – сюрприз, а для меня…

ЛЕОНИД

А ты, мама, хозяйка дома. Только ты имеешь право на его устройство. Где должен стоять диван, какого цвета обои в туалете, где оранжерея…

ЗАРЯНИЦА

Теплица, огород! Ошалеть. Сынок, это очень дорого!

ЛЕОНИД

Не буду же я экономить на семье.

ЗАРЯНИЦА

Я не управлюсь, у меня же работа, уборка…

ЛЕОНИД

Всё, мам, хватит. Рабочего стажа у тебя хватает, а подработка переносится в домашние условия.

ЗАРЯНИЦА

Я – домохозяйка?

ЛЕОНИД

Настоящая, реальная.

ЗАРЯНИЦА

Ты же женишься, Инга должна быть хозяйкой.

ЛЕОНИД

Ни за что. Ни Инга, ни какая-другая женщина. Только мать. Только ты.

ЗАРЯНИЦА

Ты не любишь Ингу?

ЛЕОНИД

Очень даже люблю! Но не она же меня рожала. В конце концов, женщина со стороны может разлюбить, предать, умереть. А мама не разлюбит, не предаст, и никогда не умрёт.

ЗАРЯНИЦА

Надо всё внимательно и подробно обдумать.

ЛЕОНИД

Пойдём за стол, мама.

Сцена 9. Двор бабушкиного дома

Людмила Яковлевна сидит на лавочке у подъезда, достаёт из сумки тонометр, приготавливается к замеру давления. Во двор входит Нина.

НИНА

Дай, помогу. (надевает на руку бабушки «рукав»)

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Где я?

НИНА

Привет, я тебе твоих любимых самолётных конфет принесла, замерим давление – дам.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Я живая или уже всё?

НИНА

А почему ты не дома столь интимными делами маешься? Включаю. (включает тонометр) Показания тонометра могут получиться неверные.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Внучка, — ты?

НИНА

Бабушка, пожалуйста, не надо показательных выступлений, зрителей нет.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ты же знаешь, когда у меня пенсия, — денег нет, чего пришла?

НИНА

Вот тебе одна конфетка, остальные две — потом. (подаёт конфетку) Я просто так пришла, бесплатно. Сто пятьдесят на девяносто, пульс 75. В космос или к нам в гости?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Чёрт возьми, я точно живая!?

НИНА

Лёнька невесту привёл с тёщей, все хотят, чтобы ты вынесла приговор.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ишь, как у тебя: девушка – ещё невеста, а её мама – уже тёща. Весело. Выходит, одно бракосочетание я уже профукала?

НИНА

Идём?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Спрашиваешь! (собирает тонометр) Но мне надо нарядиться. Жди, я – мигом. (направляется к подъезду)

Из подъезда, навстречу, выходит Евгения.

ЕВГЕНИЯ

Ба, долго ты ещё тут будешь… О, Нинка, салют. Ба, я посижу на свежем воздухе.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

И я квартиру проветрю. (уходит в подъезд)

ЕВГЕНИЯ

А я поспала…

НИНА

Алька позвонила какому-то подполковнику и сказала, что согласна на военное училище. Уезжает.

ЕВГЕНИЯ

Уела ты меня сегодня Блоком. А в доме, оказывается, ни одной приличной книжки! Я, давай, вспоминать. А мозги-то заскорузли! Всё, что вспомнила наизусть, четверостишие. Слушай: «Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать».

НИНА

(достаёт мобильный телефон, манипулирует кнопками) Это не Блок, Женя, это, кажется Есенин.

ЕВГЕНИЯ

И отпустило, веришь, отпустило.

НИНА

Сейчас в Интернете справлюсь…

ЕВГЕНИЯ

Я ж думала, что под корень совесть профукала, а она – нет, мол, тута я, есть.

НИНА

Так что, покатит наша Алька в казарму…

ЕВГЕНИЯ

Нет, Нина, это Блок!

НИНА

(показывает дисплей мобильного) Это Есенин.

ЕВГЕНИЯ

О, боже… боже… нет же, нет! Полная деградация… Нинка, я – ноль, бестолочь… ничто!

НИНА

В общем, решила я предъявить Лёнькиной докторше нашу бабушку.

ЕВГЕНИЯ

Веришь, я на днях вычислила точку моего падения. Меня уговорили подработать девушкой с цветами. Проходили лыжные соревнования и победителям вручали медали. Я подносила цветы, в числе нескольких таких же дур. Меня, естественно, показали по телевизору. И посыпались приглашения! То там поприсутствовать, то там повручать, то с тем потрепаться, то этого посопровождать. За бабки!

НИНА

Надо быть человеком. Если наш единственный брат женится на сволочи, которая сломает ему судьбу, тогда я не хочу быть виноватой только потому, что смолчала.

ЕВГЕНИЯ

И я подумала: у меня два красных вузовских диплома, не считая школьной золотой медали. Я едва нашла работу не по специальности и вкалываю по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Те же лыжники. Как они вламывают! Собственное детство, личную юность бросают под ноги и месят, месят, месят… А тут – я, подставка для цветов с тупорылой улыбкой вместо лица. И – всё: известность, гонорары, мужчины. И вот, я путаю Блока с Есениным! Мне – конец.

НИНА

Жень, не парься.

ЕВГЕНИЯ

Дай мобильник, мне надо позвонить. (берёт у Нины мобильный телефон, набирает номер) Напомни мне, ради всего святого, что-то там про жёлтые окна…

НИНА

«В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам Скрипят задумчивые болты, Подходят люди к воротам. И глухо заперты ворота, А на стене — а на стене Недвижный кто-то, черный кто-то Людей считает в тишине».

ЕВГЕНИЯ

(по мобильному) Иван Иванович? Это Заряница Евгения. Я решилась. Да, заберите меня с потрохами. Лучше сегодня же, сейчас. Я жду. До встречи. (отдаёт мобильный Нине) Это нарколог. Скажешь потом бабушке, что я легла в больницу. Добровольно. Она обрадуется.

НИНА

Мы все – тоже.

Из подъезда выходит Людмила Яковлевна.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

В честь такого события, едем на «маршрутке».

ЕВГЕНИЯ

Бабушка, счастливо.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Идём, золотко, идём.

Людмила Яковлевна и Нина идут со двора.

ЕВГЕНИЯ

«Я слышу всё с моей вершины: Он медным голосом зовет Согнуть измученные спины Внизу собравшийся народ». Нина, я вспомнила, я помню! «Они войдут и разбредутся, Навалят на спины кули. И в жёлтых окнах засмеются, Что этих нищих провели»…

Сцена 10. комната сестёр

По коридору — из кухни в гостиную — проходит Алевтина, несёт торт. За ней, с чайниками, идёт Заряница.

ЗАРЯНИЦА

Аккуратнее ступай, — уронишь…

АЛЕВТИНА

И чего бы им от чая не отказаться.

Из гостиной выходят Душевнина, Инга и Леонид.

ЗАРЯНИЦА

А чай!?

ДУШЕВНИНА

Спасибо, сватья, жидкость уже из ушей выливается…

ИНГА

Столько всего выпить.

ЗАРЯНИЦА

А торт!?

АЛЕВТИНА

Сходите на горшок, отлейте и – к столу.

ДУШЕВНИНА

Фу… как неприлично.

АЛЕВТИНА

А вы будете учить меня приличиям?

ИНГА

Мама, Аля же ещё маленькая…

ЛЕОНИД

Мала блоха, да кусуча.

ДУШЕВНИНА

Мал клоп да вонюч. Правда, Мария Алексеевна?

ЗАРЯНИЦА

А что это вы, Светлана Константиновна, на мою дочь наезжаете с обидными выражениями?

ЛЕОНИД

Мама! Никто никого не обижает, правда, Аля?

ИНГА

Мам, ты на самом деле думай, что говоришь.

АЛЕВТИНА

Кто-то в замке ковыряется..

Входная дверь открывается – входит Нина, с ключами, за ней – Людмила Яковлевна.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Здравствуйте. А это – я, ваша бабушка.

ЛЕОНИД

А чего ты так поздно?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Действительно, и чего это я? Так, и кто у нас Лёнькина невеста?

ЗАРЯНИЦА

Мама, ты пройди сначала толком…

НИНА

Вот она – невеста, зовут Инга. А рядом – её мать, по фамилии Душевнина, как звать – не помню.

ЛЕОНИД

Дорогие женщины, вернёмся к столу, попьём чайку…

АЛЕВТИНА

Поближе познакомимся…

ДУШЕВНИНА

Нет, нам пора. Идём, Леонид…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Инга? Вот ты какая… А у меня с глазами после инсульта стало совсем никуда, черты лица не различаю, одно общее пятно.

ЛЕОНИД

Инга – офтальмолог, она посмотрит тебя, правда?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Научаюсь жить наощупь.

ДУШЕВНИНА

Посмотрит, куда денется…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ну-ка! (наотмашь лапает лицо Инги, треплет её причёску) Такие щёчки. Такой лобик. Такие ушки. Такая шейка.

ИНГА

Больно же… не надо…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

А меня зовут Людмила Яковлевна Кузнецова, семьдесят три года, пенсионерка…

ИНГА

Я поняла, поняла!

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

А это, Лёнька, наша тёща? (наотмашь лапает лицо Душевниной, треплет её причёску)

ДУШЕВНИНА

Не надо! Прекратите меня лапать за лицо! Хватит!

ИНГА

Бабушка, оставьте нас…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

(отступив) Вот и познакомились. Моё ощупывание говорит, что тёща у нас какая-то чересчур молодая?

АЛЕВТИНА

Я так поняла, что на плечах у неё вместо головы последствия пластической операции.

ДУШЕВНИНА

Хорош, нагостевались. Спасибо за всё, приятно познакомиться! (уходит из квартиры)

ИНГА

Леонид, проводишь?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Не тормози из-за меня, внучок, не надо, меня всё равно уже почти, что нет на этом свете. Иди, иди.

ЛЕОНИД

Увидимся.

ИНГА

Всего хорошего. Всех благ.

Инга и Леонид уходят.

ЗАРЯНИЦА

А я думала, ты пластом лежишь с давлением. Чего, думаю, беспокоить.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ладно, девки, чайку-то налейте.

НИНА

С тортиком?

АЛЕВТИНА

У неё же диабет.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ты же, Нинок, принесла мне карамель…

НИНА

Бабушка, ты узнала Лёнькиных тёток?

ЗАРЯНИЦА

Как ты смеешь так говорить о взрослых! (даёт Нине подзатыльник)

НИНА

За что!

АЛЕВТИНА

А можно я добавлю?

НИНА

Отвали…

АЛЕВТИНА

Устроила тут…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

А что такое? Кого я должна была узнать?

НИНА

Инга же – врачиха, та самая, которая тебя сегодня в поликлинике взашей вытолкала!

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Взашей? Врачиха! Ты что, мать, с дуба рухнула? Никто меня из кабинета не выталкивал, и в поликлинику я сегодня не ходила.

НИНА

Женька же рассказывала!

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Нашла кого слушать. Ей и не такое видится. Белая горячка – это тебе не насморк. Дурная наследственность…

АЛЕВТИНА

Не надо плохо говорить про папу!

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Это тебе он был папой, а я ему была тёщей.

ЗАРЯНИЦА

Что было, то и есть.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Чай, наверное, уже остыл.

ЗАРЯНИЦА

Пошли все на кухню.

НИНА

А за что же ты тогда этим двум дамам по мордам надавала!

ЗАРЯНИЦА

Хватит грубить. Алька, шагай, ставь чайник.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Идём.

Людмила Яковлевна легонько подталкивает Алевтину и Заряницу в сторону кухни.

НИНА

Бабушка!

ЗАРЯНИЦА

Хватит! Ты что – идиотка? Не понимаешь ничего? Конечно, бабка узнала и врачиху, и её мамашу. Узнала?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Естественно, я же не слепая.

ЗАРЯНИЦА

Но они – не наши, они – Лёнькины. Он их приобрёл, он с ними сам пусть и разбирается.

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Ничего такого не было, — точка. Не лезь в чужие дела взрослых, поняла, внученька?

ЗАРЯНИЦА

Сначала школу закончи, проживи лет пятьдесят, тогда и поступай, как считаешь нужным. Не волнуйся, я дождусь твоей зрелости.

АЛЕВТИНА

Ой, вы всегда, конечно, правы, я – на кухне. (уходит)

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

А за чай в семейном кругу, Нинок, спасибо. Если бы не ты, когда ещё встретились бы. Совсем вы меня стали забывать…

ЗАРЯНИЦА

Мама, мы же думали, что ты больная…

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Маша, я что-то запамятовала, на какой глаз мне делали в мае операцию?

ЗАРЯНИЦА

Не помню, мам. А на какой ты лучше видеть стала?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

Да ни на какой! Как было, так и есть…

ЗАРЯНИЦА

Зачем тебе?

ЛЮДМИЛА ЯКОВЛЕВНА

В регистратуре в понедельник спросят…

Алевтина, Заряница и Людмила Яковлевна уходят в кухню.

НИНА

(входит в комнату) Не хочу я с вами быть. (берёт мобильный телефон, набирает номер) Здравствуйте, это Нина Заряница беспокоит. Вы предлагали интернат. Вы уверены, что я – одарённый ребёнок? А маму мою возьмёте на себя? Тогда я тем более согласна. До завтра. (убирает мобильный) Вот и всё?

Сцена 11. двор дома заряниц

На скамье сидит Инга. Кругами ходит Душевнина. Неподалёку стоит Леонид.

ЛЕОНИД

Хорошо, не зима, а то помёрзли бы.

ДУШЕВНИНА

(на ходу) Всё нормально, всё спокойно, всё путём…

ЛЕОНИД

А что, если поговорить? Инга…

ИНГА

Да.

ДУШЕВНИНА

Нет.

ИНГА

Да.

ДУШЕВНИНА

Нет!

ИНГА

Сегодня ко мне на приём пришла твоя бабушка.

ЛЕОНИД

Не надо, я знаю.

ИНГА

Вот как!? То есть, ты знаешь, что я её унизила, оскорбила…

ЛЕОНИД

Разве ты поступила так впервые?

ДУШЕВНИНА

Да!

ИНГА

Нет.

ЛЕОНИД

Выходит, твоё поведение относится не конкретно к моей семье, а вообще?

ДУШЕВНИНА

Нет! То есть, да… В смысле… о, Господи.

ЛЕОНИД

Следовательно, не о чем беспокоиться.

ИНГА

Не поняла…

ДУШЕВНИНА

Всё понятно! Лёнечка – истинный джентльмен, настоящий рыцарь, он не станет рушить союз двух любящих сердец из-за обыкновенной истории.

ИНГА

Это – так?

ЛЕОНИД

Да.

ИНГА

То есть, ты не станешь заступаться за родного человека?

ЛЕОНИД

За любого из моей родни я встану горой. Но в этот раз ситуация несколько, согласись, нетипичная для стереотипного поведения. Бабушка – пожилой человек, а у нас, с тобой, всё впереди.

ДУШЕВНИНА

Молодец! Я в тебе не ошиблась!

ЛЕОНИД

Светлана Константиновна, я рад, что мы с вами находим понимание…

ИНГА

Но не со мной!

ДУШЕВНИНА

Инга! Я тебя умоляю,

ИНГА

Единожды солгавший, кто тебе поверит.

ЛЕОНИД

Козьма Прутков.

ДУШЕВНИНА

Доча, ну, что за детский сад…

ЛЕОНИД

Пруткова даже в природе не существовало. Это коллективный псевдоним сочинителей-приколистов… Стоит ли ссылаться на подобную публику…

ИНГА

Дело не в формулировке. Сегодня ты не заступился за бабушку, завтра не заступишься за меня.

ЛЕОНИД

Такое просто невозможно!

ИНГА

Не верю. И не поверю никогда. Предавшему родную кровь, почему не похерить чужую.

ЛЕОНИД

Солнышко моё…

ИНГА

Нет!

ДУШЕВНИНА

Да!

ЛЕОНИД

Ась?

ИНГА

От солнца слепнут, поэтому я на него не пялюсь, и, как офтальмолог, никому не советую. Прощай. (уходит)

ДУШЕВНИНА

(бежит за Ингой) Нет!

ИНГА

(на ходу) Да.

Сцена 12. комната сестёр

Нина протирает корешки книг. Из кухни выходит Алевтина, останавливается на пороге.

АЛЕВТИНА

Пока ты гоняла за бабушкой, я поймала момент и рассказала Лёньке про ситуацию в поликлинике.

НИНА

А я дала согласие на интернат в Новосибирске.

АЛЕВТИНА

Далековато.

НИНА

Ты – в армейскую казарму, я – в научную.

АЛЕВТИНА

Лёнька сначала ошалел, потом расстроился. А минут через десять отвёл меня в сторонку и сказал, что поговорит с Ингой.

НИНА

А поговорить с бабушкой он не захотел!?

АЛЕВТИНА

Но ты же слышала, что сказала сама бабушка.

НИНА

Но она это сказала нам, только что! Леонид не мог знать, что она это скажет!

АЛЕВТИНА

Он старше нас, и наверное мудрее. Наверное, он знал.

НИНА

Женька сдалась в клинику. Мама одна остаётся.

АЛЕВТИНА

Рано или поздно… Есть на эту тему что-нибудь из Блока?

НИНА

Есть. Может быть. Не помню. Мне всё равно. Стихи – это не жизнь, а так – жизненный отрезок. Стихи – это детство. А я из детства уезжаю. И ты.

АЛЕВТИНА

Мама остаётся одна.

НИНА

Рано или поздно… Подожди-ка, и бабушка тоже одна!

АЛЕВТИНА

Они – мать и дочь, они есть друг у друга. Есть Леонид. Делай, что должно, и будь, что будет.

НИНА

Леонид – не Лев. И вообще – мужчина. Зато они втроём друг друга вон, как понимают. Справятся.

АЛЕВТИНА

Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом, А в сердце, замирая, пел Далекий голос песнь рассвета.

НИНА

Рассвета песнь, когда заря Стремилась гаснуть, звезды рдели, И неба вышние моря Вечерним пурпуром горели!..

АЛЕВТИНА И НИНА

(вместе) Душа горела, голос пел, В вечерний час звуча рассветом. Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом.

  • Антон

    Диалоги очень хорошие, а развязка истории немного разочаровала, со всеми
    интернатами и лечебницами… Ну не знаю, не понимаю, почему это
    случилось одновременно у всех сестер и с чем это связано. А диалоги
    читать было очень интересно. Спасибо автору

    • динго

      а почему они постоянно Блока цитируют к месту и не к месту вы поняли???

      • Антон

        Динго, ну, наверное, это значит, что они все типа рефлексирующие интеллигенты, даже спившаяся Евгения. Пьют, страдают и цитируют Блока)

        • динго

          Блок реально напрягает. принцип Оккама. самое необходимое. выкидываем Блока….и что меняется??? ничего. вот именно…

          • Антон

            Динго, ну обрезать-то — дело трех минут. Совсем вырезать-то, может, и не
            стоит, — все-таки Блок дает пьесе вертикаль, дополнительную тему —
            тоску о прекрасном.
            Вот с Ингой как-то очень быстро происходит перемена, я как-то пропустил отправной момент, показалось слишком неожиданно.

          • динго

            Инге вообще не верю

    • автор

      Вам спасибо, Антон, за понимание.

  • динго

    автор просто любит Блока

  • Сергей

    Читабельно. Впечатление неоднозначное. В пьесе имеются противоречия, странности и непонятки, диалоги местами странны. И совершенно неясно, зачем персонажи постоянно цитируют Блока. Все имхо.

    • автор

      Спасибо. Хотя пьесы должны быть не читабельны, а играбельны.