Культура

Тет-а- тет с Аллой Баяновой

Фото www.1tv.ruТрудно сейчас поверить, но  в редакции меня не одобрили за приведенные в интервью слова Аллы Баяновой: «Волнует даже запах любимого человека». Слишком, сказали, откровенно. Тогда, в 1990 году,  уже немолодая певица была более свободной, чем журналисты молодежной газеты.

Алла Баянова дает концерт в Петрозаводске?! Наш город в августе 1990 года был взбудоражен, билеты на концерт в Доме политпросвещения обкома КПСС (нынешняя филармония)  брали с боем. В ту пору я работала в республиканской газете «Комсомолец» и  решила во что бы то ни стало взять  интервью у певицы, услышав которую первый раз, была покорена сразу и навсегда. Так в наше время уже никто не пел.  


Далее привожу фрагменты публикации в «Комсомольце» от 21 августа 1990 года, в основном нашу беседу тет-а-тет после концерта, когда Алла Баянова закончила подписывать программки многочисленным поклонникам.

«…Договариваться об интервью я пришла к певице в ведомственную гостиницу, где она остановилась. В маленьком номере с красивым видом на Онего сидела в кресле немолодая, с погасшими глазами женщина. «Интервью! Ну, молодежной газете я никогда не откажу». Но поговорить Алла Баянова согласилась только после концерта: «Вы должны сами все видеть». Что это был за концерт! По сцене легко двигалась, танцевала молодая, невзирая на годы, женщина, в изумительных костюмах (ленинградский салон «Карина»]. Она вызывала слезы, исполняя «Ямщик, не гони лошадей», и смех, когда звучали «Бублики», частушки. С нашими северянами случилась что-то небывалое: они буквально завалили певицу цветами. Под стать ей был и   инструментальный   ансамбль,   руководимый виртуозным пианистом   Михаилом   Аптекманом.

—    Алла Николаевна, у   вас какая-то совершенно иная культура исполнения.   Откуда это?

—    Я выросла среди   старых московских цыган.   Выросла в Париже, куда они пришли  из России. Мой отец — оперный певец Николай Баянов — принял в  них огромное   участие. Он их так же безумно любил, как их любили все наши великие люди — как Лев  Толстой, как Пушкин, как Куприн,   как Бунин, которые были покорены цыганской песней. Именно той, которую принесли цыгане из Москвы в Париж. И благодаря этому она стала известна всему миру,   и   весь    мир принял   ее   в   свое   сердце. «Очи черные» прекрасно знают в Америке, Японии, так же как и «Хризантемы» и другие цыганские и русские песни   и романсы.

У меня особое поклонение цыганам, потому что я была совсем маленькая, когда они приходили к нам домой, репетировали, а я все это слушала, впитывала, и это осталось у меня в крови, в душе. Мне некоторые говорят: «Слушай, ты не так поешь, как другие». А я иначе не умею — пою так, как пели старые московские цыгане.


—    А как   вы   относитесь к Александру   Малинину?    Он очень популярен у молодежи.

— Мне нравится Малинин — единственный из всей этой новой плеяды певцов, которые мне непонятны. Малинин, безусловно, талант, у него прелестный голос, и он красиво исполняет, душевно. Но, может быть, он когда-нибудь откажется от крика, который в «Поручике Голицыне», например, совершенно неуместен. Хорошо, что он хоть рок не поет. Он дал какую-то свою печать, ни у кого не взял ничего. Малинин поет свое, а что другие у него будут забирать — это точно, но будут петь хуже и получится глупо.

—    К року вы отрицательно относитесь?

— Абсолютно! Я его не понимаю. Может быть, он великолепен, но я, видно, не доросла до него. Никак рок не укладывается у меня ни в голове, ни в душе.

—    Вы были знакомы с Александром   Вертинским,    поете его песни. Говорят, в двадцатые годы он  то   же   значил для людей, что Высоцкий   для нашего поколения…

 —   Да,  это так. Вертинский даже был одно время   запрещен: у него были   упаднические песни, и он настолько потрясал души молодых, что было несколько самоубийств.

Когда мы встретились в Париже, я была еще совсем девчонкой, и он был как бы моим покровителем. Вертинский очень хорошо ко мне относился. Помню, как-то я попросила его спеть «Безноженьку». А он коротко сказал мне: «Это навоз».

Удивительный был певец! Второго такого нет на свете, к сожалению. И никогда не будет.


— У нас сейчас жизнь чрезмерно политизирована, а для молодого  человека все-таки на   первом месте другое — любовь, ее не хватает в жизни. И любовь сейчас часто отождествляют с сексом. Что для вас в молодости значила любовь?

—    Конечно же,  любовь неотделима от секса, когда кровь молодая, бурлит. Я это очень хорошо понимаю. Но   не   это все! Я   не смогла бы быть близка с мужчиной, которого недостаточно уважаю и   которым не любуюсь   как человеком. А просто сблизиться ради плотских утех с мужчиной, который   мне недостаточно нравится, я не смогла бы.

Волнует даже запах любимого человека. А бывает, человек очень красиво за тобой ухаживает, но он тебе неприятен.


—   На концерте вы говорили, что очень любите стихи Есенина. А что вообще вы читаете? 

—    Сейчас я не могу сосредоточиться на какой-то  глубокой   книге.   Слишком    много проблем. Стыдно   признаться, но у меня до сих пор нет своего угла. Читаю детективы, очень люблю Чейза. У   меня собрано пятьдесят восемь его книг, изданных в основном во Франции. Есть такие   карманные издания — их очень удобно лежа читать. Часть книг у меня осталась в Румынии, должны скоро привезти.

— Вы долго прожили в Румынии. Эта страна ассоциируется у нас сейчас в первую очередь   с  диктаторским режимом Чаушеску. Какими были эти годы для вас? Может, как актриса, вы были далеки от того, что   творилось   кругом?

— Как вы можете так думать?! Мы жили в темноте, холоде, недоедали. Спасибо русскому послу Тяжельникову: он хорошо ко мне  относился и присылал иногда муки.

Это был кошмар… Товарищ Чаушеску проезжал по улице и показывал, какие дома надо снести, чтобы освободить место для его дворцов. Люди не хотели покидать свои дома, построенные еще дедами, тогда приезжали бульдозеры и сносили крышу. Только на нашей улице было пять самоубийств. Повсюду валялись черепки, на некоторых было написано «Мейсен», и люди равнодушно ступали по ним — большинству это слово — знак знаменитой фарфоровой фабрики — ничего не говорило…

— Алла Николаевна, это необычное место, где вы выступаете, — общественно-политический центр — на вас никак не влияет?

—    Безумно   влияет!   Негде повернуться на этой сцене, занавеса нет.   Очень   неудобно. Но зато публика горячая, милая, как вы видели сами сегодня.  И  это каждый  день  так.

Слава Богу, люди приходят,   и я рада.

—  А политический   антураж на вас   никак   не   действует?  Неуместный на таком концерте лозунг над сценой «В обновлении КПСС — успех перестройки»? 

—  Я выше этого.  Политику я никогда не любила и ничего в ней не понимаю. Лучше, конечно, не    обращать   на все это внимания.

 

…Один из первых букетов на концерте поднесла певице женщина, для которой этот концерт Аллы Баяновой — 161-й!

— Я вижу ее каждый раз в первом ряду с   букетом  цветов, куда ни поеду. Нельзя не оценить такой верности.

Ленинградка Нина Яковлевна Латинская рассказала свою историю:

—  Баянова спасла меня. У меня был паралич, я умирала, но когда услышала ее песни, они буквально  подняли меня на ноги. С тех пор  оставляю семью, внуков и еду на ее концерт. Родные привыкли и теперь, когда   чувствуют,   что мне становится хуже, сами говорят: «Поезжай».

…На концерте было на удивление много молодых и даже детей.

—    Меня очень трогает, когда молодые люди дарят   мне на концертах цветы, — призналась Баянова. — Они чувствуют настоящую русскую песню, русский старинный романс. Это же просто потрясающе в наш век».

Народная артистка России  Алла Баянова скончалась в  Москве 30 августа 2011 года на 98-м году жизни.  В последний раз на сцену выходила в день своего 95-летия.

  • баба Нюра

    Поразила исполнительская культура этого человека. Ей было всё равно, в Париже она выступает или в Петрозаводске. Меняла костюмы, пела со всей отдачей — работа. и никакой агрессии в исполнении. Её сложно представить в положении некоторых нынешних заезжих певцов, вываливающихся на провинциальную сцену в непотребном виде. Репертуар каждого отдельного концерта у Баяновой был продуман до мелочей: мне вот так и не удалось услышать вживую «Сероглазого короля», потому что настрой концерта был другой. Кстати, несмотря на свою приверженность Вертинскому, других его песен Алла старалась не исполнять.
    Наверно, лишь теперь можно говорить, что «серебряный век» ушёл. Пусть земля ей будет пухом.

  • Юлия Свинцова

    Благодаря и этой фразе сохранился живой портрет мудрого человека.

  • Н. Мешкова

    Конечно, пошла в печать! У нас была очень демократичная редакция, настаивать не стали.

  • Юлия Свинцова

    Замечательно! Опять она живая…

    Я помню ту женщину, которая за ней ездила, помню этот рассказ Баяновой о ней в зале.
    Я почти не склонна к таким проявлениям чувств, но мне правда хотелось тогда всё оставить и уехать следом, чтобы только слушать и слушать и слушать…

    Не уехала, пошла сразу же на второй концерт.

    А неодобренная фраза тогда всё-таки пошла в печать?