Дом актёра, Культура

Смерть Амура

Фото с сайта МТЮЗа moscowtyz.ru
Фото с сайта МТЮЗа moscowtyz.ru

Гета Яновская с труппой Московского театра юного зрителя показала 22 октября  в Петрозаводске в Музыкальном театре спектакль «Плешивый Амур» по пьесе Евгения Попова. Спектакль — номинант на «Золотую маску».

 

Какие были  замечательные годы расцвета МТЮЗа! Ровно тридцать лет назад в семинаре Анатолия Смелянского мне посчастливилось завороженно дышать вровень со спектаклем Геты Яновской «Собачье сердце». Тогда великий художник Сергей Бархин был просто художником спектакля, а не автором  пространства (как это заявлено в афише спектакля). Тогда на сцене было простое чудо, которое вбирало в себя не только придирчивых критиков, но и публику, которая живо и естественно отзывалось на каждый жест и каждую реплику актеров.

Тогда был спектакль. И был ансамбль.

Не знаю, кто сегодня выдвигает спектакли на Национальную премию «Золотая маска». Но догадываюсь. Во всяком случае критерии отбора прошлого конкурса сомнительны.

Спектакль, который МТЮЗ привез в Петрозаводск, несостоятелен.

Объясню почему.

Актеры – все до одного, от молодых до народных артистов, –  играют непонятно что. Они не жили и не живут в том самом пространстве общего двора, которое с такой небрежной любовью выстроил для них Сергей Бархин (хотя, уверен, он и сам в таком пространстве никогда не обитал). Они не понимают, что им надо играть. Отсюда – всё, что так высмеяно критиками провинциального театра: когда не знаешь, что играть,  — ори погромче, топочи ножками, подпусти ржачки. Да, еще и музычку не забудь.

Так проходит весь спектакль «Плешивый Амур». Хлопают бутафорские двери и окна выстроенного Сергеем Бархиным пространства. Хлопают глазами и невнятно произносят со сцены слова женщины и мужчины, поселенные режиссером в атмосферу то ли 1950-х, то ли конца 70-х годов.

Зачем и для кого поставлен этот спектакль?

Риторический вопрос.

Ответ на него один.

Гета Яновская поставила спектакль про свою жизнь.

Как некогда ее учитель Георгий Товстоногов поставил на закате про свою – горьковскую пьесу «На дне». Спектакль мрачный, горький. И бестолковый.

Говорят, что театральный режиссер – это судьба.

Думаю, что, это, скорее, непонятый случай.

Если бы Яновская не стала большим режиссером, она стала бы (а, впрочем, и есть) большим писателем. Когда я читал ее почти документальную повесть об их с Камой Гинкасом расставании с пуделем, я понимал, что Амур может быть и плешивым.

 

  • Андрей Тюков

    Готовый литературный текст лишь с очень большой натяжкой можно назвать «немедленным эмоциональным оттиском». Это в зале он был «немедленный». А здесь «оттиск» опосредован сознанием, — процесс, требующий времени, «physical effort and, sometimes, thought». Сознание оперирует значениями, а не эмоциями. Эмоции участвуют в формировании значений, однако «на выходе» мы получаем всё-таки значения, выраженные средствами языка, зафиксированные в формате письменной речи. Непосредственная реакция автора текста на спектакль, на этот комплекс визуальных и др. раздражителей, пройдя через горнило сознания, получает качественно иную форму и — в идеале — иное содержание. К сожалению, в данном случае идеал так и остался идеалом. Может быть, дело в моей неспособности читать подтексты (и смыслы, в них заложенные), но содержательного плана, адекватного осмысления того театрального события, отражением которого вроде бы должен стать текст (раз уж слово «рецензия» здесь неуместно, — кстати, согласен!), я здесь — не усматриваю. Увы…
    Впрочем, кое-какие подтексты всё же читаются. Они не новы. Уже высказывалось, в том числе и на этой интернет-площадке, мнение о некоей «второсортности» поступающих нам на потребу «масок». Дескать, наше не хуже, и даже получше будет, чем… Вот и автор «не рецензии» тоже не шутя задаётся вопросом: а кто и по каким критериям отбирает этих лучших, и почему именно этих, а не других? И этот вопрос также не нов, и оппозиция, в том числе театральная, «Золотой маске» бьётся «за правду-маCку», читай — за более прозрачное и адекватное, более понятное распределение наград — в той области искусства, где высшей наградой всегда была непосредственная, искренняя и эмоциональная эмпатия зрительного зала. И не только в этой, а в любой области. Всегда приятно творцу, когда «въезжают», и со-чувствуют, и — да, и понимают… А ежели иной раз нарвёшься на такого зрителя-читателя-слушателя, который и сопереживает, и объяснить способен автору, чего тот натворил такого, так это вообще праздник, именины сердца. Пир духа. А не «унижение театра» и «собрание анекдотов» (Павел Марков, зав. литчастью МХАТа и возможный прототип Миши Панина в булгаковском «Театральном романе»).

    • Полина

      Поэты они другие. Вам с вашими длинными, простите, тяжеловесными, наверняка, умными текстами, где даже привлечён другой язык, этого просто не понять.
      Вы другой, он другой. Мне, как читателю, интересны все трое. Если бы все писали только как вы и режиссёр Липовецкий, жить было бы утомительно. Если бы только, как поэты, мы бы что-то пропустили, всегда эмоциями жить тоже затруднительно.
      Так что даёшь разнообразие и индивидуальность восприятия и изложения.
      Очень интересно, был ли на спектакле Борис Гущин и каково его мнение.

  • Наталья Мешкова

    Дмитрий Свинцов написал не рецензию — это реплика, мнение. Поэтому не стоит предъявлять к ней те же требования, что к театральной рецензии. Кстати, все прекрасно знают, что Дмитрий — один из лучших, если не лучший, рецензент у нас в Карелии. Но здесь он решил детально не разбирать спектакль, а ограничиться кратким высказыванием. И это его право. Видимо, столь сильным было его разочарование. Он пишет: «Ровно тридцать лет назад в семинаре Анатолия Смелянского мне посчастливилось завороженно дышать вровень со спектаклем Геты Яновской «Собачье сердце». А сейчас…

    Наверное, только в мире искусства есть неприкасаемые фигуры. Их можно только хвалить, упаси Боже подвернуть сомнению их величие. Как-то главный редактор газеты «Культура» Юрий Белявский рассказывал о звонке музыкального маэстро после критической публикации — между прочим, профессионального музыковеда. Великий возмущался, негодовал, требовал опровержения. Белявский ему сказал: «Ты что, покойник? Ведь это только о покойниках или хорошо, или ничего».

    И еще. Я не понимаю, что делает у нас в республике секция театральных критиков при СТД. Почему нет обсуждения премьер, гастрольных спектаклей? Как может развиваться театр без профессиональной рефлексии? А ведь у нас в республике немало людей с театроведческим образованием! Да, понимаю, они сидят на зарплате в своем театре, про него писать не могут, про чужой театр неэтично. Но обсуждать спектакли в своей секции можно было бы? А еще лучше устраивать дискуссии с привлечением театралов, коих у нас в городе много. Пока много.

    • Oleg Lipovetskiy

      Наталья, неприкасаемых не должно быть. Я, лично, не поклонник такого театра, но речь то о другом. Речь как раз о содержании и форме, в которых Дмитрий, которого все знают, как одного из лучших рецензентов в Карелии, выражает своё мнение о спектакле. Если бы автором статьи был человек не знакомый с театром близко, не работавший в нем столько лет, не писавший профессиональных рецензий, то и вопросов не было бы никаких.

  • Андрей Тюков

    Заявленная комментатором «эмоциональность» (где, какая? дурное настроение рецензента — так и шибает в нос, это — «эмоциональность»?), на мой взгляд, всё-таки не освобождает от необходимости аргументировать, доказывать и убеждать (ох, прав О. Липовецкий!), как и от нелёгкой, по-видимому, обязанности писать по-русски, а не на языке «эмоций»: «Если бы Яновская не стала большим режиссером, она стала бы (а, впрочем, и есть) большим писателем» — это, простите, неграмотно, коряво, невозможно… «Когда я читал ее почти документальную повесть об их с Камой Гинкасом расставании с пуделем…» — а это по-русски?
    Логика «эмоций» автора рецензии мне решительно недоступна. Актёры «играют непонятно что»… «они не понимают, что нужно играть» (?!)… «хлопают глазами и невнятно произносят со сцены слова»… вывод: «Гета Яновская поставила спектакль про свою жизнь». Вот тебе, бабушка, и Элтон Джон… А если бы внятно произносили со сцены слова? Или не со сцены? Или не слова…
    Солидарен с тем же комментатором: «разбор по полочкам» — формат не для всех, не все имеют голову в формате яйца, — но хоть какой-то разбор должен быть, ведь нет же никакого! О чём речь? О спектакле — или о жизни Геты Яновской, по-видимому, неудавшейся, «невнятной»?
    Кстати, о жизни этой самой. Давайте уважать её, чужую жизнь. Даже и под видом «эмоционального оттиска», воздержимся от оценок, суждений и мнений. Обсуждаем — что? Спектакль. Его и будем держаться. А то что же это получается: я не понял, следовательно — режиссёр «про свою жизнь»… Ну, пусть про свою. Понять эту чужую жизнь, которая по определению потёмки, разве не интересно? Липовецкий вон какой «разбор» накатал, — истинно рецензия, не «оттиск».
    И не так уж бесполезно это, «заумствоваться» над «непонятным» (а может — не понятым?). И поразмыслить, и на суд читающей публики вынести итог размышлений, ведь и это жизнь, и мысль изреченная не ложь, язык — это действительность мысли, другого «формата» — не знает мысль… Владимир Филимонович Марцинковский советовал (изложу своими словами): никогда не говорите «против» своего оппонента — говорите «выше» его, так, чтобы он рос над собой и видел, чем он может быть, когда поднимается над обычным своим уровнем… Над плешивостью своей — и Амура.

    • Полина

      Эмоциональность, первое впечатление зрителя это как раз впечатление, которое освобождает от «необходимости аргументировать, доказывать и убеждать».
      Провозглашая уважение, вы сами этому не следуете.
      «Липовецкий накатал свою рецензию». Чудно! Мы и её с интересом прочитаем.
      Другого формата. Правда, любовь к почтальонше второго плана как-то не вдохновляет…

      И зрители уходят, и пишут — «такая тоска», «моль и нафталин и ружьё не стреляет…»
      Ах, так награда за работу художника по свету?
      Тогда и стоит ли обо всём остальном.

  • Олег Липовецкий

    Несколько мыслей по поводу статьи «Смерть Амура».

    Пишу не о спектакле, потому что у каждого человека есть право так или иначе воспринимать объект искусства, а именно о статье, поскольку она претендует на профессиональный взгляд театральной журналистики.
    Искусство – вещь субъективная. Кому-то нравится, кому-то нет. И, если браться писать об искусстве, нужно отказаться от оценочных мнений и слов «хорошо» и «плохо». Ибо, «что русскому хорошо, то немцу – смерть».
    В этой статье, к сожалению, нет профессионального разбора и стремления понять замысел режиссёра. Зато есть безапеляционное мнение о том, что «спектакль несостоятелен», при абсолютном «невладении» информацией, касающейся вопроса.
    Цитата из статьи: «Не знаю, кто сегодня выдвигает спектакли на Национальную премию «Золотая маска». Но догадываюсь. Во всяком случае, критерии отбора прошлого конкурса сомнительны». Журналист, считающий сомнительной работу «Золотой маски», предпочитает догадываться, вместо того, чтобы в два клика добраться до информации. Вот ссылка. http://stdrf.ru/news/1138/
    Многих экспертов «Золотой маски» я знаю лично и не сомневаюсь ни в их профессионализме, ни в критериях, которыми они руководствовались.
    И смею напомнить, что благодаря фестивалю «Золотая маска», мы имеем возможность смотреть в Петрозаводске спектакли ведущих театров страны. Только этой осенью театр Вахтангова, МТЮЗ, РАМТ.

    Теперь непосредственно о разборе спектакля.
    Во-первых, стоит знать, что золотую маску данный спектакль получил за работу художника по свету. И, действительно, есть за что. Свет отлично работает в прекрасном пространстве, выстроенном, без преувеличения, великим театральным художником.
    Следующая цитата из статьи: «Актеры – все до одного, от молодых до народных артистов, – играют непонятно что. …Они не понимают, что им надо играть. Отсюда – всё, что так высмеяно критиками провинциального театра: когда не знаешь, что играть, — ори погромче, топочи ножками, подпусти ржачки. Да, еще и музычку не забудь».
    Сказано, как отрезано. В профессиональном разборе, человек, который берёт на себя смелость утверждать то, что актёры все и всё делают на сцене неправильно, должен аргументировать свои утверждения. Написать, в силу своих способностей и мтровоззрения, что и про что они должны были играть, по его мнению, и почему то «как», которым они пользуются неприменимо к этому содержанию. Ничего подобного автор статьи не даёт. А по моему мнению, в спектакле были прекрасные актёрские работы. Например, роль Стасика, в исполнении Максима Виноградова. На этой роли держится весь спектакль, и актёр прекрасно знает, что делает, владеет мотивировками персонажа и создаёт на сцене яркий характер, при помощи широкого спектра актёрских красок и приспособлений. При этом артист всё время держит второй план, не «показывая» его зрителю и позволив ему прорваться только в одной оценке за весь спектакль. Именно тогда мы и понимаем, что всё, что он делает, обусловлено тем, что он ужасно, ревниво и безнадежно влюблён в почтальоншу. Так можно описать ещё несколько актёрских работ, но если автор статьи не увидел самую большую и яркую, то к чему говорить о второстепенных?

    Ещё одна цитата: «Зачем и для кого поставлен этот спектакль? Риторический вопрос. Ответ на него один. Гета Яновская поставила спектакль про свою жизнь».
    Автор, неумолим и уверен, словно Бог. Ответ один, и он его знает. Даже Капитан Очевидность не смог бы ответь на вопрос более уверенно и чётко. Мне казалось, что всем давно и безусловно известно, что все художники, писатели, режиссёры, поэты, хореографы создают свои произведения о себе, о своей жизни, основываясь на личном опыте, даже если придумывают сказки или фантастику. И что плохого в этом? И что хорошего? Так просто есть.

    Генриетта Яновская прошла огромный путь и очень много сделала для русского театра. Она автор множества прекрасных спектаклей, вошедших в историю театра. Уже это даёт ей право на внимательный, профессиональный и уважительный разбор её работ.
    И, в завершение моего «спича», ещё одна цитата из статьи: «Говорят, что театральный режиссер – это судьба. Думаю, что, это, скорее, непонятый случай». Позволю себе перефразировать её и употребить для финала, правда, без второй части, чтобы не было так обидно, как это звучит в статье:
    Говорят, что театральный критик – это профессия…

    • Полина

      Если бы все впечатления от спектаклей писались в едином формате разбора их по полочкам, жизнь была бы скучной как касторка. Иногда немедленный эмоциональный оттиск гораздо интереснее.