Культура

Необычное женское счастье и «Вишневый сад» со странностями

Сцена из спектакля «Вишневый сад» Вологодского театра для детей и молодёжи

Послесловие к гастролям в Петрозаводске Вологодского  театра для детей и молодёжи.

 

Нынешняя осень порадовала петрозаводчан хорошими гастрольными спектаклями. Сначала «золотомасочными», а вот теперь тремя вологодскими. Наш гость Вологодский ТЮЗ, которым по праву гордятся вологжане. Это ответный визит театра в ответ на недавние гастроли Национального театра Карелии в Вологде.

 

Вологодский ТЮЗ существует с 1976 года, с 1985-го им руководит народный артист России Борис Гранатов, известный петрозаводчанам как постановщик незабытого спектакля Русского театра «Гусарская баллада».

 

Вологодский театр имеет богатый репертуар: 29 названий, из них половина спектаклей для детей. Утренние спектакли захватывают напряженной динамикой сценического действия, и неудивительно: сценические бои на саблях, шпагах, палках и просто какой-нибудь пиратский мордобой ставит мастер боевых искусств Олег Гурьянов.

 

Я посмотрел два спектакля из трех  –  «Счастье мое» по пьесе А. Червинского и «Вишневый сад» А. Чехова.

 

Александр Червинский – известный кинодраматург, в этом качестве его знают все. Стоит только напомнить некоторые его фильмы: «Мужчины», «Корона Российской империи», «Блондинка за углом», «Тема». Пьес у него не так уж много, но «Счастье мое» (она же «Бумажный патефон») шла в 1980-х во многих театрах Советского Союза. Мало того, был даже фильм по этой пьесе – «Виктория». Пьесу и фильм полюбили. Особенно дамы среднего возраста и выше, коими и был заполнен зал Национального театра.

 

Сцены из спектакля «Счастье мое»

 

Мелодрама «Счастье мое» беспроигрышна в своем успехе, если есть исполнительница главной роли 18-летней детдомовки образца 1947 года, только что пришедшей работать в школу старшей пионервожатой. В театре такая исполнительница нашлась – Екатерина Чаукина. С самого начала невольно поражаешься точности передачи характера, интонаций, костюма: черные пионерские трусы, серые чулки на резинках, белая майка и коричневое школьное платье.

 

Вся она какая-то угловатая, временами нелепая, резкая, по-пионерски (впрочем, скорее по-женски) целеустремленная и одновременно до слез трогательная и нежная, получившая тогдашнее детдомовское воспитание. Разумеется, что в точной лепке образа девушки 1947 года заслуга не только актрисы, но и режиссера Гранатова, являющегося учеником великого Анатолия Эфроса.

 

Мне кажется, что перенести ситуацию 1947 года в настоящее время и этим осовременить пьесу невозможно, настолько мы стали другими: прежде всего детдомовцы, педагоги и их реакция на любые проявления любых форм жизни.

 

Темперамент партнера Виктории Семена (Виктор Харжавин), особенно в первой половине спектакля, перехлестывает через край. Так ведь девушку и напугать можно! Семен влюбляется в Викторию бесповоротно, совсем не желая этого, постоянно вспоминая любимую Аню, которую с танцев увел боцман. Впрочем, может, я не прав. Виктория хотела получить именно Семена – и получила, невзирая на бешеный темперамент последнего. Лидия Ивановна (Валентина Бурбо) и Оскар Борисович (Анатолий Михасик) деликатно дополняют актерский ансамбль.

 

Режиссерское решение показалось мне несколько старомодным, в стиле 1970-1980-х, но, как говорится, «старый конь борозды не портит». Здесь именно тот случай.

 

Сцены из спектакля «Вишневый сад»

 

Вологодский же «Вишневый сад» в постановке Гранатова оставил странное впечатление. С одной стороны, он вроде бы консервативен и хрестоматиен. А с другой… Судите сами: Фирса играет дама – Августа Кленчина. Хотя что тут удивляться, если в Москве в театре-студии киноактера Дездемону в «Отелло» играет темнокожий юноша. А мы в Вологде чем хуже!

 

Прохожий (И. Греднев) в спектакле почему-то наглый хам, юродивый (наглее Яши) с огромным крестом на шее. Да ни один православный этому бандиту ни копеечки не даст. А тут – золотой. Не верю!

 

Яша (Виктор Харжавин) разряжен как Филипп Бедросович на гастролях. Дуняша же (А. Петрик) – наоборот. В пьесе ее упрекают в том, что она, мол, одевается как барышня. Здесь же чушка в «плюшке». Деревенская тетя образца 1952 года.

 

Епиходов (Александр Ефремов) почему-то и зимой и летом в ушанке зэковского покроя и неком подобии ватника. Сапоги, правда, качественные (художник по костюмам Ольга Резниченко). Мне кажется, что Аня (А. Латкина) могла бы быть одета несколько более по парижской моде. Девушка ведь и в незабываемом для нее «Мулен Руж» побывала и альбомы Обри Бердслея перелистывала. Зато наряды Раневской (Яна Лихотина) и Шарлотты (Елена Авдеенко) вызывают восхищение.

 

Первые два акта показались мне явной неудачей. Герои не смогли возбудить во мне теплых чувств: сочувствия и симпатии. Они не симпатичны. Особенно Гаев (Вячеслав Теплов). К тому же были незаполненные паузы. Раневская, несмотря на прекрасный монолог, временами напоминала Раневскую – Ренату Литвинову в МХТ.

 

В первых двух актах для меня был единственный проблеск – Шарлотта, очень трогательная, достающая всех зрителей своей сильной трагикомической энергетикой, заставляющая вспомнить гениальную Джульетту Мазину.

 

Но вот начался третий акт (прием-карнавал в усадьбе Гаевых), и я ощутил всю прелесть чеховского  «Вишневого сада». Такое ощущение, что этот зловещий карнавал поставил другой режиссер. Именно здесь проявляется ансамблевый синтез всех театральных средств: актерская игра, музыка, танец (балетмейстер Вера Федотовская), костюмы, декорации, цвет и свет. Создателями спектакля найден эффект присутствия зрителя в гибнущей усадьбе начала  XX века. Некоторые, довольно-таки вольные условности совсем не резали глаз, а выглядели вполне органично (танго Раневской с Яшей). Наконец-то у меня, зрителя, появилось чувство, что в общем-то  жаль всё это: и усадьбу, и людей, и даже кое-что из нравов. Все детали в третьем акте (а их множество), на мой взгляд, были на редкость театрально-гармоничны и не резали глаз.

 

Казавшийся до этого несколько вяловатым Лопахин во фраке (Эдуард Аблавацкий) наконец-то дал волю своему темпераменту. Здесь переплелось и дошло до зрителей все: и его мощная кипучая энергия, и непреходящий комплекс неполноценности, и его любовь к Раневской и непонятное чувство к Варе (Лариса Кочнева).

 

После бала смотришь в финале спектакля на героев с  большей симпатией, хотя лично мне опять стало чего-то не хватать. А может, я просто не понял все тонкости режиссерского замысла.

 

Фото Вологодского театра театра для детей и молодёжи

 

 

 

 

  • А. Ермашова

    Борис Александрович, спасибо, Вы хоть немного объяснили «тонкости режиссерского замысла». Мне Раневская показалась чересчур истеричной дамой в первых двух актах, а Лопахин единственным вменяемым человеком. Уж как ни жалко было вишневый сад, все симпатии были на стороне «бизнесмена». А Шарлотта была прекрасна!