Литература

Голод и кукла

 
{hsimage|Фарфоровая кукла, 1897 год. Фото с сайта www.antiquedolls.ru ||||} Сто лет тому назад, даже более, в самом начале двадцатого века, в наших краях было очень голодно. Я что-то такое читала про этот неурожай, когда по дорогам странствовали изголодавшиеся люди в поисках пропитания: дома все равно есть было нечего. Но я никогда не думала, что это может как-то относиться ко мне.
Теперь, когда я изредка захожу к маме, она всякий раз рассказывает мне истории из далеких-далеких дней, все больше погружаясь в собственное детство, что часто случается со старыми людьми. Вспоминает, какие были у нее крошечные сапожки —  давно, еще до войны, и как бабушка возвращалась с покоса с той стороны канала. Лодка была столь обильно нагружена сеном, что края едва-едва выступали над поверхностью воды.
Мама была младшей дочкой, любимицей, и все ее баловали. Старшие братья сделали ей  игрушечный деревянный комодик, совсем как настоящий. Я помню его по своему детству. Он, наверное, приехал из деревни в Петрозаводск, когда я родилась. В деревнях игрушки вообще живут долго. Когда дети вырастают, их относят на чердак или в сарай,  до следующих детей. Совсем недавно этот комодик попался мне на глаза в залежах ненужных вещей, которыми набиты мамины шкафы. Мама точно так же не может выбросить ничего, что когда-то было частью ее жизни. Хотя этот комодик я бы сама ни за что не выбросила. Он — один из немногих свидетелей моего детства на станции Кочкома. Да и вообще он какой-то живой, настоящий, без всякого вранья. В нем выдвигаются крошечные ящички, в котором мышки могут держать свои вещички, в нем открываются дверцы с крошечными ручечками… Сказочный комодик, даже не верится, что его сделали простые деревенские парни. Дядьки мои, которые погибли на войне.
Когда бабушке перевалило за девяносто, и она уже не могла жить одна в деревне, дочери перевезли ее в город. Она еще затухала медленно несколько  лет, все дальше погружаясь в прошлое, в юность, а потом в детство…
Вчера я узнала от мамы, что бабушка рассказывала ей про этот голод в начале прошлого века, когда они ходили пешком в Сороку просить подаяния. Бабушке было тогда лет десять. И вот она постучалась в один дом с высоким крыльцом. Открыла женщина, очень красивая, как бабушке показалось, впустила ее внутрь, сразу стала искать, чем бы накормить прохожую. Так и приговаривала: «Что ж тебе дать, дочка? Что ж тебе дать…» А бабушка тем временем загляделась на куклу, которая сидела на комоде. У нее были настоящие глаза и волосы, и шелковое платье с кружевом. Заметив ее взгляд, хозяйка сказала: «Куклу я тебе подарить не могу, это моей дочери. Но посмотреть дам», — и, сняв куклу с комода, протянула бабушке.
Впереди у бабушки был еще целый двадцатый век. Революция, три войны, полет Гагарина и т.д. Но в конце своей жизни она вспоминала именно эту куклу, которую всего несколько минут держала в руках. И какие у нее были реснички, и ручки с настоящими пальчиками… Само голодное лето почти стерлось у нее из памяти. Может быть, потому, что вся последующая жизнь была не больно-то сытой. А кукла осталась. Почему?
В моем детстве было много игрушек. Куклы уже умели говорить: «Мама» и переставлять ноги. Они были поточного производства, с нейлоновыми волосами, в пластмассовых тапочках. Кстати, я не знаю, куда они потом подевались. Скорее всего, лежат, похороненные на антресолях, среди прочих ненужных вещей. А вот что сохранилось на поверхности, в том числе, на поверхности моей памяти, — это деревянный комодик, которые сколотили мои покойные дядьки еще до войны. Для них самих жизнь ведь не состоялась по большому счету. Они погибли совсем молодыми. Так странно, что все, осталось после них на свете, — это забава, игрушка.

13 апреля 2008

  • Светлана Захарченко

    Такие комоды (как в рассказе, только большие) до сих пор стоят в заонежских домах. А моя мама из своего голодного военного детства запомнила бутерброд: кусок белого хлеба с маслом, сверху посыпанный сахаром. Этим бутербродом угостил её-шестилетку фин, — один из тех, кто оккупировали Заонежье в 1942 году. Маме 75 лет, а она только тот бутерброд из детства и помнит и ест только чёрный хлеб. Бутерброд, который не смогла съесть…

  • Валентина Л.

    Яна, берегите этот комодик!!!
    Спасибо за чудесный рассказ!

  • Яна Жемойтелите

    Юрий, жизнь обычного человека состоит из событий, чаще всего не связанных с политическим строем. В данном случае в жизни моей бабушки такое незначительное событие как знакомство с фарфоровой куклой почему-то перевесило весь последующий событийный ряд. Детство практически всегда остается в памяти светлым пятном, даже если оно было голодным или пришлось на войну.

  • Юрий Сидоров

    Яна, извините меня. Стало не по себе, так как перед Вашим рассказом прочитал рассказ Акуленко «Подруги». Опять про лагеря, Берию… Вот и получается, что наше прошлое кругом было гадким. Один минор. Отсюда и мой комментарий. У Вас же был рассказ о Чюрленисе. Очень хороший. Уверен, что надо больше говорить о хорошем, светлом, которого тоже было немало. Иначе как же мы -то с Вами появились, да и «Лицей», который делают талантливые люди с советским прошлым? Молодежи нужны положительные примеры, иначе откуда взяться силам жить и работать в России?! Думаю, что Вы согласитесь со мною. Еще раз прошу прощения за невольную обиду, доставленную мной. Я ведь знал, что Вы пишете о царских годах. Но ведь и тогда было что-то светлое в жизни, правда? С уважением — Юрий Сидоров.

  • яна жемойтелите

    Юрий, в рассказе голод случился еще при царизме, так что советская власть в данном случае ни при чем. Я,кстати, никогда не занималась огульным очернительством своей страны. Выросли же мы при социализме, образование получили (бесплатное причем)…

  • Юрий Сидоров

    Кукла осталась в памяти, потому что остается чаще всего светлое. И в советские годы этого светлого было много, но нынешняя эпидемия вспоминать только плохое подталкивает к минору. А зря. Автор вспомнил о Гагарине, но ведь было еще и много другого светлого. А советские фильмы, спектакли, Большой театр, покорение атома, луноход, наши победы в спорте, конкурс Чайковского с Клиберном!.. Вспомните это, не надо только плохое, оно есть в любой стране, при любом общественном строе. Больше хорошего! Им можно гордиться. Иначе и жить нельзя. Как этого можно не понимать?! Молодым -то что делать, бежать из страны, где только было плохое?! Задумайтесь, авторы. Ведь рассказик можно было назвать просто «Кукла». Без голода.