Литература

А было ли это?

 
{hsimage|Один из героев романа —  Панчо Вилья ||||} Вымысел правдивей научного труда? Мексиканский писатель предлагает анализировать историю как миф
 
Сценарист и писатель Гильермо Арриага в послесловии к своему роману «Эскадрон «Гильотина» (СПБ, Изд-во Ивана Лимбаха, 2009) вспомнил историю, случившуюся с ним в годы учебы в магистратуре.
 
«Мне нравилось читать о битвах, интригах, победах. Я любил ходить в музеи и размышлять о том, чего нельзя узнать: как любили друг друга Максимилиано и Карлота? Сколько костей сломал себе тот юноша-герой, что спрыгнул со стены крепости Чапультепек, завернувшись в мексиканское знамя, чтобы это знамя не досталось врагу? Кто с кем переспал? Кто кого убил? Кто лучше всех умел защищаться?» Однако преподаватели не могли дать ответы на такие вопросы. Когда Арриага предложил в дипломной работе проанализировать историю как миф, его предложение вызвало возмущение историков и тему не утвердили.
Между тем, приходится признать правоту мексиканского писателя. Конечно, историки говорят об исторической правде, но разве вызывает сомнение утверждение, что историю пишут победители? А сейчас популярно и другое утверждение: историю пишут побеждённые. И то, и другое верно. Достаточно вспомнить огромное количество исторических трудов, посвящённых теме революции и Гражданской войны в России, выходивших в Советском Союзе. Победители создавали миф. Затем, в постсоветской России вышло немало трудов, освещавших события с точки зрения побеждённых (сегодняшних победителей). Они, по заявке авторов, открывали историческую правду. Но можно ли верить этим книгам? Или их также нужно воспринимать как мифотворчество?
Мы привыкаем верить научным трудам, хотя часто они заслуживают не большего доверия, чем любое литературное произведение. Занявшись изучением «исторической правды», Арриага создал роман о том, чего не было на самом деле. Автор хотел, чтобы читатель задал себе вопрос: «А было ли это?» И в большой мере на этот вопрос можно ответить утвердительно, поскольку исторический фон, на котором разворачиваются события, правдив. Во всяком случае, он мог быть именно таким.
Речь идёт о временах мексиканской революции и крестьянской войны, на которую подняли народ Панчо Вилья и Эмилиано Сапата. О временах, известных нам по книгам Джона Рида, Мариано Асуэлы, Анхелес Мастретты и других авторов. Одним из главных героев романа является Панчо Вилья, чья биография известна нам по книге И.Р. Лаврецкого (Григулевича), выходившей в серии «ЖЗЛ». Роман позволяет задуматься над тем, насколько образ пламенного революционера соответствовал действительности. Не происходит ли некой лакировки, которой подвергают образы героев биографы?
Вилья в романе Арриаги – человек сложный, противоречивый. Это, по определению, не герой, заботящийся лишь о народном благе. Ему не чужды ни самолюбование, ни жестокость. С простодушным (или бездушным?) восторгом он наблюдает, как скатываются в грязь головы пленных, гибнущих под ножом гильотины. И, собственно, мог ли быть иным вождь, каудильо разъярённого народа?
Сюжет романа составляет вымышленная Арриагой история лиценциата Фелисиано Веласко-и-Барбольи де ла Фуэнте, якобы усовершенствовавшего инструмент француза Гильотена и решившего продать свою гильотину Вилье. По мысли изобретателя, гильотина окажет устрашающее воздействие на врагов каудильо и поможет ему легко выигрывать сражения.
Лиценциат оказывается прав, но не дальновиден. Вилья зачисляет его в свою армию, и Фелисиано вынужден следовать за Северной дивизией, выполняя роль то палача, то кухонного рабочего. Фелисиано размышляет о своем предназначении, строит планы на будущее. Он, возможно, мог бы уехать в Европу, разбогатеть там и жить в покое. Он мог бы сражаться с революционерами. Тот или другой путь выбирали представители его класса, его друзья. Но, оказавшись в водовороте Истории, юрист не осмеливается сделать собственный выбор. Размышляя о Вилье, он понимает, что народный вождь идёт своим путём, путём, для которого он предназначен. Даже если бы Вилья мог получить в свои руки полную власть в стране, он отказался бы от этой власти и вновь ушёл воевать, поскольку именно в этом его путь, его предназначение. И потому Вилья не испытывает столь горестных сомнений как Фелисиано Веласко, он чувствует себя на своём месте.
В итоге Фелисиано сжигает своё палаческое детище и уходит из Северной дивизии. Мы не знаем, чем завершится история его жизни. Зато мы знаем, что Вилья, действительно получив власть, легко отказался от неё. Он мог быть вождём боевой армии, но не мог и не хотел быть политиком.
Читая роман Арриаги, думаешь о наших революционерах и тех, кто боролся с ними, тех, кто тоже оказался вовлечённым в водоворот Истории. Если прежде из вождей революции 1917 года старательно делали ангелов, а из белогвардейских генералов чудовищ, теперь картина поменялась с точностью до наоборот. И уже Колчак – с крыльями и нимбом, а Ленин – кровавый деспот. Между тем, это были люди, пусть деятельные и неординарные, люди, котором свойственны ошибки. Люди, способные и на благородные поступки, и на действия, которые трудно оправдать. В романе Гильермо Арриаги таким человеком, заслуживающим и уважения, и осуждения предстаёт Панчо Вилья. И возможно, литературный герой позволит лучше понять реального человека, чьё имя вошло в историю.
 
 
  • Вениамин Слепков

    У меня нет возможности сравнить с оригиналом, но текст мне нравится)

  • Регина

    Ну у нас-то в России эпоха перемен — перманентное состояние… А перевод хороший? А то иногда так переведут, что читать нет сил.

  • Вениамин Слепков

    Китайцы не зря придумали проклятие о жизни в эпоху перемен)))

  • Т. Шестова

    Из-за того, что картина поменялась с точностью до наоборот, у людей все смешалось в головах, особенно у школьников. После фильма «Колчак» они не понимают, кто Чапаев — преступник или все же герой?