Литература

Круг венчальный

{hsimage|Фото Ирины Ларионовой ||||} Эдуард Патлаенко, известный карельский композитор, отмечает сегодня свой день рождения
 
Наших читателей  мы не раз знакомили со стихами Эдуарда Николаевича. Венок сонетов "Круг венчальный" — публикация из нашего архива, он увидел свет в 90-е в печатном  "Лицее".

 

 

 

 

 

 

 

Венок сонетов

 

Лишь бескорыстному служенью Муза рада.

И стыдно требовать поэзии наград,

Когда Поэзия сама себе награда.

                                                    Ж. дю Беле

1.

 

     Она вошла, как в мир нисходит Ра,

И сердце детское, как пламя птицу,

Безжалостно судьбою обожгла,

С бесстрастием великосветской львицы.

 

Смеясь, в лучах предутренней зарницы

Растаяла, а мне под сердце боль, —

Перун-бемоль… Сквозь синеву Bmoll,

Он мне привиделся крылом жар-птицы;

Вибрирующей лирой Царь-девицы.

 

О, сладостен обман! А как щедра

Страна, где гордый Дух, тщеславья Гений!

Путь кончится. Экран затянет мгла.

В последний миг предстанет Лик весенний

С улыбкой, — Дева тайных песнопений.

 

 

2.

 

     С улыбкой, Дева тайных песнопений,

Мне тихо пела: — Я твоя сестра;

Хочу, чтоб ты познал миг озарений,

И погостил на празднике Добра.

 

Меня давно здесь нет, но в дни рождений

С тобой вдвоём мы в пламени костра

Кружимся в вальсе… -Ты моя сестра!?»

-Я больше, чем сестра. Я кары Гений!

 

Мы все рабы кармических велений.

Но я, брат мой, достаточно мудра,

Я обладаю каменным терпеньем.

 

Ты волен выбирать. Моя рука щедра.

А хочешь видеть, сбросив груз сомнений,

В руке Перун — знак Гения пера?».

 

 

3.

 

     В руке Перун — знак Гения пера,

Увидел я над южным небосклоном;

Крестил он путь мой к Северной Короне,

Как вдруг исчез… Воинственным: — Ура-а-а!

Я оглушён. Шальная детвора

К войне вождей, в глубокой обороне

Готовилась по воинским канонам.

 

Рок нависал дамокловым мечом

Над жертвами кровавых сновидений;

Меч был двойной, — палач над палачом.

Мир-патриот и Рок — в чаду волений…

 

А что ж Перун, зовущийся Ключом?

Сокрыт до срока в тайниках видений

Знак власти музыкальных откровений.

 

 

4.

 

     Знак власти музыкальных откровений

Мне подарил германский супостат:

На рус, играй! Прославь немецкий гений,

Который есть геройский Herr Soldat».

 

Я в руки взял тот знак без подозрений,

И стал водить (вниз — вверх — вниз) кулачком,

Но он молчал… Гляжу, — на нём три тени,

Разорванные снайперским зрачком.

 

А за стеной крещенские морозы.

Заливисто смеялся супостат

Над мальчиком, не понявшим угрозы.

 

Скажи-ка мне, презренный Герострат,

Что может быть обыденнее прозы?

Она вошла без зова, — с веткой розы.

 

 

5.

 

     Она вошла без зова, с веткой розы.

Цвёл месяц Май. Окончилась война.

Мир сатанел под песни о берёзе,

В густых парах победного вина.

 

И я хмелел, (О запахи мимозы,

И ладана со смирной, и весны!)

От пения под сводами, где грёзы

Питали сны, пророческие сны.

 

Откуда было знать мне ценность дара?

Я знал лишь клич — победное ура;

Священный клич восточного сардара.

 

Но Муза мне (от утра до утра);

Срок наступил для точного удара,

Прелюды славы зорю бьют… Пора!

 

6.

 

     Прелюды славы зорю бьют… Пора!

— А лютая зима в конце исхода?

     — Тебя пугают смерчи хороводов?!

— Я не люблю шум царского двора.

 

    — Удел Певца — калёная игла

В святыню Духа, в сердцевину Веры; —

Остатки щей из барского ведра.

 

Мне не лакать из барского ведра,

И не изжить дарованной мне Веры.

Мне не страшна калёная игла».

 

А над покоем царского двора

Плыл фимиам, — змеился хороводом.

То был последний год Его исхода; —

В каскадах трелей — дьявола игра.

 

 

7.

 

     В каскадах трелей — дьявола игра,

Сладчайший яд тщеславных наваждений.

Мне не слышна в часы ночных радений,

В каскадах трелей дьявола игра.

 

Фантасмагории больных видений,

Моя благоуханная амбра,

Но Ангел: — Бойся, бойся наслаждений, —

В каскадах трелей — дьявола игра.

 

Не устремляйся в мир, где льются слёзы,

Не обольщайся благородством позы, —

В каскадах трелей — дьявола игра».

 

Но жизнь прекрасна там, где рвутся грозы!?

 

В каскадах трелей, дьявола игра

Взметнула Дух над вальсом Берлиоза.

 

 

 

8.

 

     Взметнула Дух над вальсом Берлиоза,

И захлебнулась дьяволова трель.

Простым напевом песен Чимарозо,

Которые свирелил юный Лель.

 

А я летел под свист метаморфозы,

Стремительней, чем Гелиоса бег;

В страну, где неизвестно имя Крёза,

Где сказки — быль, где нет багровых рек.

 

Она мне вслед: — Поэт, а помнишь миг,

Когда ты пел союз Креста и Розы?

Я помню визг подземных этажей.

 

Готов ли ты воспеть, мой ученик,

Любовь к Любви? — Готов! И смолкли грозы;

И Дух взвился под своды миражей.

 

 

 

9.

 

     И Дух взвился под своды миражей!..

Очнись, пиит! Не слишком ли заносит

Тебя? Читатель уж пощады просит;

Да и бумаги нет для тиражей.

 

Известно свету, чем mme Астрея,

Пиитов бойких и иных мужей,

С коварной кротостью (в садах Протея),

Заманивает в лапы ворожей.

 

Петь соколиный лёт среди ужей —

Прослыть ниспровергателем законов,

Охранных башен отчих рубежей.

 

Я оглянулся… Вижу лик Назонов: —

Овидия со сломанным стило,

В лучах фосфоресцирующих звонов.

 

 

10.

 

     В лучах фосфоресцирующих звонов,

В кромешной духоте степных ночей,

Я постигал премудрости ключей,

Экстазы Скрябина на диске патефона.

 

Под рок-н-ролл столыпинских вагонов,

И трескотню торжественных речей,

В любви клянущихся к нам палачей,

Под хоры в миллион хамелеонов,

Я постигал премудрости ключей!

 

Мне не судьба — комфорт людских загонов,

Мне не судьба — сталь ленинских вожжей…

Быстрей курьерских; мимо перегонов,

Я торопился вслед вечерним звонам,

На бал комет — космических стрижей.

 

 

11.

 

     На бал комет — космических стрижей,

Я не попал по той простой причине,

Что мой талант был в невысоком чине,

И числился при гильдии чижей.

 

Но я был счастлив тем, что обретаю

Ключ к тайнам ран и ранящих ножей,

И щит — защиту от клыков моржей,

Чей жир и в недрах Солнца не растает.

 

Здесь — мне сказали, — скромный твой редут;

Здесь ты увидишь, как их поведут,

Под звоны мимо ложа Амфиона.

 

Куда? — спросил. — На пир, — мне отвечают;

Всех, обречённых Славе! Все пойдут

На пир времен — безвременных эонов!

 

 

12.

 

     На пир времён — безвременных эонов,

Торжественно-печальною чредой:

Бах на квадриге под крылом Юноны,

Бетховен-Рыцарь, страждущий Герой,

Моцарта Дух, — его вела Диона,

Шопен — славянской нежности свирель,

И Верди — восприемник Парфенона,

И Глинка — с ним дружил весёлый Лель.

 

Помазанники звёздной карусели

Текли. «Всё это правда или ложь?! —

Хотел спросить, но слух взорвал шрапнелью,

(Увидел колосящуюся рожь)

Заливистый звон петушиной трели.

Свет. Кинолента кончилась… Шёл дождь.

 

 

 

13.

 

     Свет. Кинолента кончилась… Шёл дождь.

Мир покидал Великий Кормчий — вождь… 

 

А сердце под защитой цитадели,

Воздвигнутой и вальсов, гамм и трелей,

Светилось, будто винограда гроздь

Под солнцем в дни пасхального апреля.

Как я хотел, чтоб вновь явился гость!

Тот, ласковый и с веткой розы гость,

Который чует запахи апреля,

Который полнит винограда гроздь,

Который слышит разногласье трелей,

Ваятель стен духовных цитаделей.

 

Малютич-март… Колючий снежный дождь.

Глотал секунды криворукий вождь.

 

 

14.

 

     Глотал секунды криворукий вождь.

Вождь — слёзы — дождь: от блуда это юдо,

Жрецов с царями, иль Клио причуда,

Вонзить в Россию Русалимский Гвоздь?

 

Как будто бы Россия — мать Иуды,

Как будто бы Россия — в горло кость,

Как будто бы… Как будто бы я гость

На свадьбе Вельзевула с барракудой.

 

Да, я был гостем! Мне было семнадцать.

Любил Того, кто Смертью смерть попрал.

Не каюсь в том, что не умел подраться!

 

Фиалками дышали вечера…

 

А Дух своё: — Пора! Пора венчаться!

Она вошла, как в мир нисходит Ра.

 

 

 

15.

 

     Она вошла, как в мир нисходит Ра,

С улыбкой; Дева тайных песнопений,

В руке Перун — знак Гения пера,

Знак власти музыкальных откровений.

 

Она вошла без зова, с веткой розы.

Прелюды славы зорю бьют… Пора!

В каскадах трелей, дьявола игра 

Взметнула Дух над вальсом Берлиоза.

 

И Дух взвился под своды миражей,

В лучах фосфоресцирующих звонов,

На бал комет — космических стрижей,

На пир времён — безвременных эонов.

 

Свет. Кинолента кончилась… Шёл дождь.

Глотал секунды криворукий вождь.

 

 Январь — февраль 1995 г.

 

"Лицей" № 9 1996 год

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  • Олег Гуреев

    Прекрасный композитор.
    И его скромность делает ему честь.

  • ананьин валерий

    Эдуарду Николаевичу — поклон, здравия, той же дружбы с музами, долголетия — композиторского, поэтического и всяческого!