Литература

В компании живых поэтов

{hsimage|К деревне Хайколя на машине не подъехать: дорога на 2 метра ушла под воду ||||} В середине мая, с 14-го по 20-е, четыре поэта из губернии Оулу (Финляндия) решились совершить недельное турне по Карелии в рамках проекта «Тропою слова».
 
Это совместный проект Комитета по искусству Оулу и Министерства культуры РК. С нашей стороны маршрут и программу поездки разработала Национальная библиотека РК.

 

Я как ведущий библиотекарь встретила 14 мая в Костомукше поэтов Туомо Хейккинена, Хели Слунга, Мийа Паани и Ээро Сувилехто. Финские коллеги предварительно выслали в библиотеку подборку своих произведений, которые я перевела на русский язык. Подборку можно посмотреть в электронной библиотеке авторов на сайте Национальной библиотеки.

{hsimage|Закат в Хайколя |right|||}

Надо сказать, что финская поэтическая традиция отдалилась от традиционного (в России по крайней мере) стихосложения еще в 60-е годы прошлого века, так что в нашем понимании финская поэзия — скорее ритмизованная проза. Но это закономерно. Ээро Сувилехто даже полагает, что силлабо-тоническое стихосложение было навязано финнам извне, вне учета особенностей финского языка (Ээро — доктор филологии, не только поэт). Вторая особенность, которая режет слух нашим любителям поэзии, — нарочито грубые выражения и темы вроде бы далекие от поэзии.

Это в первую очередь касается стихов Хели Слунга. В ее последний поэтический сборник вошли стихи буквально балансирующие на грани откровения и пошлости:

 

{hsimage|На хуторе Кормило |right|||}

… Здесь были Хейди и Мэри.

Во бля!

Дерьмо.

Яни и Кати — хрен вам.

Позвони Хели, когда захочешь секса, —

так написано под мостом,

где молодежь выпивает летом,

где мальчишки как-то повесили

кошку глухонемого придурка,

где девчонку, пьяную в стельку,

изнасиловали однажды семеро мужиков…

 

{hsimage|Пряничный домик — школа в Вокнаволоке ||||}

И это еще не самые забойные ее строчки.  Однако во время выступлений аудиторию подкупала именно Хели. Наверное, своей искренностью. 

Молодое поколение воспринимает иную поэтическую традицию гораздо более благодушно, но — по-фински не говорит даже в краю Калевалы, Беломорской Карелии. Последнее обстоятельство немного разочаровало финнов: они-то полагали, что смогут провести для старших школьников и студентов что-то вроде мастер-классов по современному финскому стихосложению, однако это не получилось. Был разговор через переводчика, и нам пора наконец признать, что финский язык больше не живет в Карелии. И не стоит обманываться, что может быть как-то иначе. Было бы замечательно, если б финский остался в качестве иностранного — на уровне бытовой лексики, но… школьной программы и для этого не хватает. А может, тут дело еще в природном стеснении карельского населения. Ну, боязно задавать вопросы приезжим поэтам. Хотя в средней школе поселка Калевала дети оказались бойкими. Спрашивали без оглядки на учителей. Наверное, это от учителя и зависит — насколько он поощряет свободное высказывание на уроке.

{hsimage|На хуторе Кормило |right|||}

Вообще, в процессе путешествия по тропе Леннрота мне иногда хотелось закрыть глаза — от стыда за состояние дорог и поселков, где местное население барахтается как та лягушка, полагаясь только на собственные силы (Сергей Филенко обнаружил, что мы, похоже, барахтаемся далеко не в сметане). Так вот, при всей забытости и забитости сферы культуры, гордиться нам остается только культурными достижениями и людьми, которые эту культуру поддерживают на селе: библиотекарями, совершающими ежедневный незаметный подвиг, самодеятельными артистами поселковых ансамблей, стихотворцами, которых некогда было во множестве в Беломорской Карелии. Ведь практически все карельские писатели и поэты советской эпохи — выходцы из края Калевалы.

{hsimage|В гостях у Михаила Степанова ||||}

Их традиции бережно хранит Михаил Степанов, директор музея Ортье Степанова в Хайколя. Реставрация дома и строительство культурного центра в родной деревне Ортье Степанова происходит при поддержке фонда Юминкеко (Финляндия), равно как и серия изданий «Классики карельской литературы». И опять становится стыдно за свою страну, что сохранение литературного наследия больше волнует наших соседей, нежели нас самих.

И сказочная школа (я не преувеличиваю) в поселке Вокнаволок — тоже дело рук финских строителей… Поверьте, не хочется брюзжать и в который раз ругать местную власть, да только вот не могу молчать-то. Финны-то поохают и уедут, а мы останемся на этой разоренной земле. Кстати, поэты — люди неприхотливые, они с юмором принимали предложенные обстоятельства в виде дорог, местами затопленных половодьем, так что машина уходила в воду по самые окна, и экзотических деревенских туалетов: «Леннрот вообще босиком шел, а мы зато в ботинках». В процессе продвижения в глубь Карельской земли с финнов сходило сусальное золото западной цивилизации, и они превращались в простых деревенских людей, которые могут пить из алюминиевых кружек и черпать воду прямиком из озера, не опасаясь заразы…

{hsimage|Фазаны — местная фауна ||||}

По пути в Вокнаволок заехали на хутор Кормило посмотреть музей самоваров и хозяйство, которое хозяева, Ольга и Виктор, обустроили сами в течение всего-то двух лет. Фазаны — говорят, их разводить очень просто, лошадь (два жеребенка еще прикуплены в Оулу), чудесные самоедские собаки… Была еще зубриха, да заставили отправить ее в Беловежскую пущу, документы так и не смогли правильно на нее оформить.

{hsimage|Хозяин хутора Кормило |right|||}

«Жаль, — сетует хозяин. — Школьники из Вокнаволока ее кормить приезжали, а ей-то как тут было хорошо!..» Ну, банальнейшая история, в общем. Попробуй обустрой образцовое хозяйство на своей земле — тут же прокуратура нагрянет с проверкой… Опять я ворчу. Но ведь можно же что-то сделать — здесь и сейчас, своими руками, вне всякой надежды на государство, начальство, добрых финнов. Или все же нельзя? Или не продержатся Виктор с Ольгой под бдительным прокурорским оком?

А потом мы выступали в Петрозаводске и Кондопоге. В Кондопоге порадовала школа №3. Единственная школа, где школьники пытались задавать вопросы по-фински. Наверное, это заслуга директора Армаса Тойвовича, который старается взращивать в школе финский дух.

Творческим апогеем всей поездки  стал совместный творческий вечер в ресторане «Бегемот», где выступили не только финские, но и наши поэты: Елена Сойни, Егор Сергеев, Владимир Рудак. Прозвучали переводы с финского и оригинальные стихи на русском. Публике финские поэты понравились именно своей свежестью и необычностью.

{hsimage|Прощание с Хайколя: последний всплеск весла||||}

Поэты вообще люди сложные, непредсказуемые, и это еще мягко сказано. Но мне в их компании было легко. И что самое главное —  возникли реальные перспективы сотрудничества, а именно создания корпуса текстов единой северной литературы. Ведь мы все — обитатели Севера, а это многого стоит.

Последний день 19 мая мы провели на природе в компании  Дмитрия Новикова — не только отдыхали, но и слепили подобие литературного семинара с обсуждением стихов финских поэтов и планов дальнейшего сотрудничества.  У Дмитрия Новикова в планах, в частности, устроительство творческой дачи для писателей всего Европейского Севера, где можно было бы действительно плодотворно творить в деревенском уединении. Мы собираемся поддерживать тесные контакты с писателями Оулу, обмениваться текстами, переводить и т.д., то есть создавать общий корпус текстов или «тело» северной литературы.

Фото автора

  • [quote name=»Арви Пертту»]Саша,тебе не кажется противоречивым твое высказывание: «Русская поэзия и поэзия остального мира давно идут разными путями. То, что у них называется поэзией, с нашей точки зрения — прозаические зарисовки с определенным внутренним ритмом или даже вообще без оного, и что еще интереснее — без образов.» То есть, получается, поэзия всего остального мира пошла не туда, а русская, единственная — куда надо. Курьез? У англичан был свой Шекспир, у русских — Пушкин, у финнов Эйно Лейно. Они все очень много сделали для своей культуры, они ее двинули вперед. Дак почему же нам надо оставаться на месте? Или, может вообще к Сумарокову вернуться? Помнишь «Покровские ворота»? «Ну вы, Велюров, просто Херасков какой-то! Наяда!» — «Перестаньте выражаться!»[/quote]
    Во-первых, я не говорил про КУДА НАДО идти поэзии. Я говорил о том, что пути разные у поэзии русской и других стран. В первую очередь это связано с языком, со словообразованием. В русском языке огромное количество окончаний, и именно это свойство позволило не захиреть рифмованной поэзии. А рифма без метра в русской школе мало чего стоит. Отсюда силлабо-тоника. А от нее к смыслу и образам. И это целое искусство, которое в одночасье вряд ли кому покорится, а большинству и за жизнь не удавалось продвинуться дальше азов.
    С другой стороны имеем свободное стихосложение, к которому большинство литератур пришло, исчерпав возможности рифмы. В нем есть свои нюансы, и оно не так просто, как может показаться на первый взгляд. Однако это совсем другая область словотворчества со своими законами и подготовленной многими десятилетиями многомиллионной аудиторией. Но для нашего русскоязычного слуха эта поэзия вроде как и не совсем поэзия, а так…
    Туда или не туда идет эта поэзия, туда или не туда идет русская поэзия, — этот вопрос мне не по чину. Может быть, тебе по чину? На мой взгляд, любое творчество идет «туда», то есть выполняет определенную функцию с точки зрения глобального жизненного процесса. Какой-нибудь мадагаскарский паучок с точки зрения Природы не менее интересен и важен, чем паук-крестовик, живущий под Рязанью. А вот конкретной рязанской птичке важнее свой паучок, а не мадагаскарский. И чтобы этот мадагаскарский паучок ее заинтересовал настолько, что она оставила бы на время своих паучков, это должен быть ого-го какой паучок! Это должен быть паучок калибра Лейно, Шекспира, Ронсара, Рембо. Ну, пусть меньшего калибра, но это должен быть стоящий паучок, а не просто паучок, научившейся записывать строчку лесенкой.

  • Арви Пертту

    Алексей, я тебе как писатель этнографу отвечу. Поскольку тут в основном о словах спор был и их применении, то стоит вспомнить, что слово «х…й» как раз и есть слово сакральное, заговорное (дух, вздох, дыхание новой жизни), а не обозначение предмета, типа «пенис». И почему-то именно это сакральное теперь (я имеею в виду новое время, а не современность) стало запретным, бранным, неприличным. Сказать вслух «пенис» прилично, хотя это и есть название собственно предмета, а сказать «х» — неприлично, хотя это именно и есть эвфемизм.

  • Aлексей Kонкка

    Вот оно — европейский (западный) практицизм и материализм (а также индивидуализм) и наша духовность)) Только с учетом того, что духовность наша часто оказывается ложной, пустой побрякушкой.

    Пути, действительно, разные. Но неоднократно замечалось, что лукавят как те, так и эти. Остается вспомнить как родилась поэзия вообще. Это были религиозные тексты, суть которых можно и так преподнести: они скрывали истинную суть во имя преклонения перед святым (не называя вещи своими именами, ибо оперировали эвфемизмами)и сакральным. Но при этом суть их была и в том, чтобы использовать это сакральное, при возможности, в собственных интересах. Ничего не напоминает? Надо найти статью про современный русский язык (читал недавно в Русском журнале). Так вот, приговор был следующий: одним из определяющих его составляющих (или в значительной степени составляющих) является эвфемизм, который очень легко превращается в обыкновенную ложь.

    Скажу так: я не стану эмоционально делить на хорошее и плохое, замечу просто, что пути разошлись и расходятся все дальше, это объективный процесс. Но стоит помнить и то, о чем я писал вначале. Хоть русский язык уже давно не язык сказок и причитаний, он сохранил дух этой самой сакральности. Со всеми вытекающими.
    И, вероятно, правы некоторые из комментаторов: каждый выбирает по себе. Как говорить и о чем говорить. Главное принимать и стараться понять друг друга.

  • Арви Пертту

    Саша,тебе не кажется противоречивым твое высказывание: «Русская поэзия и поэзия остального мира давно идут разными путями. То, что у них называется поэзией, с нашей точки зрения — прозаические зарисовки с определенным внутренним ритмом или даже вообще без оного, и что еще интереснее — без образов.» То есть, получается, поэзия всего остального мира пошла не туда, а русская, единственная — куда надо. Курьез? У англичан был свой Шекспир, у русских — Пушкин, у финнов Эйно Лейно. Они все очень много сделали для своей культуры, они ее двинули вперед. Дак почему же нам надо оставаться на месте? Или, может вообще к Сумарокову вернуться? Помнишь «Покровские ворота»? «Ну вы, Велюров, просто Херасков какой-то! Наяда!» — «Перестаньте выражаться!»

  • яна жемойтелите

    Да так и есть.

  • Несомненно, очень многое зависит от воспитания. Но воспитание — это много чего: родители, СМИ, школа, улица… И пока это замкнутый круг, потому что государство должно для начала захотеть что-либо изменить, а затем начать с воспитания тех, кто воспитывает и будет воспитывать детей, причем в первую голову — путем изменения условий жизни и психологического климата.
    А слова на приведенные в комментариях буквы как жили века, так и будут жить века. Потому что они очень функциональны и связаны с основными инстинктами и сферами жизни.
    Другое дело, как они используются в литературе и искусстве? Насколько оправданно (замотивированно), талантливо, ради достижения какой цели? Но это уже вопросы к конкретным произведениям. Судя по тому, что сказала Яна про все стихотворение Хели, такая лексика в данном стихотворении оправдана.
    Но стихотворение ли это? И да, и нет. Русская поэзия и поэзия остального мира давно идут разными путями. То, что у них называется поэзией, с нашей точки зрения — прозаические зарисовки с определенным внутренним ритмом или даже вообще без оного, и что еще интереснее — без образов. Достаточно строчки лесенкой построить или дробить предложения, начиная их части с новой строки — и вот тебе стихотворение.
    Я говорю о принципе, а не вообще о финской (или какой другой) поэзии. Прекрасные стихи, написанные в традиции своей языковой и культурной среды, есть везде, даже, наверное, у Уэллсовских морлоков. И они нами воспринимаются и будут восприниматься как истинная поэзия. А их авторы стяжают заслуженную славу. Однако основной массив текстов — произведения, порожденные среднестатистическим клишированным сознанием разной степени одаренности (в основном — весьма невысокой). Именно с производителями этого потока литературной продукции мы имели дело в данном случае. Сделал такой вывод на основе небольшого числа их творений, переведенных на русский язык.
    Или я не прав?

  • Арви Пертту

    Галина, Вы знаете, где и когда больше всего радели за моральную чистоту нации и что из этого получилось? Вам напомнить парочку примеров из истории Европы 20-го века? А может быть, Вас больше воодушевит современный Иран? Моральное растление в душах детей производят не заезжие поэтессы или раскрашенные звезды эстрады, а каждодневные воры в законе, которые по телевизору говорят о «добром», совершая преступления, а так же родители этих детей, которые своим безразличием ко злу, его молчаливым приятием делают из этих детских сердец пушечное мясо, гитлерюгенд и «наших». Они что, эти дети, от своих родителей Пушкина слышали? Нет, они слышат вот что: «Не матерись, сынок, при учительнице, бля. А этот дядька в телевизоре хоть и вор, зато папе зарплату платит на едросовской должности, а в детстве был герой-летчик-танкист-подводник и один своими руками победил нехороших фашистов». Вот на этой лжи и мерзости растут нынешние дети, а не на том слове, которое обозначает, чем их мама родила. Они это слово и без Московского комсомольца знают, и ничего грязного в нем не видят, потому что в нем нет лжи. Я тоже оттуда родом, кстати.

  • Елена

    стихи, конечно, люди читают для разного, но, думаю, больше для души… а нужно душе «б», «п» и «х»?? или это способ поэта обратить на себя внимание, «самовыразиться» — вот он (она) я каков! да, пожалуйста, выражайтесь, самовыражайтесь, звучите ВСЕМИ словами и буквами — но мне ЛИЧНО этого не нужно, простите, я не люблю, когда в душу заборными словами… — не отзывается она, сворачивается аки ёж)))
    о чём спорим тогда??

  • галина

    Процитирую-ка я лучше уважаемого мною Игоря Николаевича Григовича. Человек прожил восемьдесят лет. Хирург. То есть видел жизнь во всей ее наготе. И вот что он говорит в интервью с Натальей Мешковой (см. ниже)
    «Корень всему добру и злу — воспитание… Всё начинается дома, детей воспитывают телевидение, ужасные мультики. Они теперь не смотрят «Каникулы Бонифация», «38 попугаев», «Варежка», предпочитают стрелялки. Родители детьми не занимаются, школа не занимается… Мой правнук неформальную лексику уже в первом классе употребляет, на улице подхватил. Это не значит, что я эту лексику не употреблял. Но постепенно, общаясь с определенным кругом лиц, избавлялся от нее… Кругом хамство, оскорбления — всё от плохого воспитания. Смотрю иногда с балкона на детский сад. Дети не дружат между собой, а ссорятся. Кого-то не принимают, отгоняют, без конца какая-то конфликтная ситуация. И кстати, редко гуляют, сидят в помещении — оказывается, у них занятия все время. Дети разучились играть!»
    Игорь Николаевич не называет в числе виновников такого детства без детства деятелей культуры – режиссеров, сценаристов, писателей, журналистов… Но так ли уж эти деятели да и все мы – чисты перед детьми. Как-то по ЦТ, в передаче о засилье дебилизма и бескультурья, один из деятелей культуры, главный редактор «Московского комсомольца», «оправдывая» свою газету и свою деятельность в ней, доказывал, что такова жизнь и что он с коллегами-журналистами только отражает ее. Но вот в передаче «Пока все дома» показали его семью и двух очаровательных дочек. Так вот дочек главред воспитывает не на «правде жизни» своей газеты, а исключительно на классике, хорошим образованием и воспитанием, для чего не жалеет средств, благо они у него есть.
    Таково оно, сегодняшнее лицемерие. Для чужих детей — «бля», для своих – классику.

  • Арви Пертту

    Галина (я не знаю, какая Вы Галина, в том смысле что, как сказал Верещагин: «Посмотрим, какой это Сухов»), а как вы относитесь в творчеству французского поэта Аполлинера? Он сто лет назад писал на бумаге (и издавал) такие слова, которые в современной коммунистическо-православной России даже в интернете нельзя употреблять (извините, скоро, наверное, придется писать – употреплятть). И эта православная (ставшая государственной) самоцензура скроро угробит всю русскую культуру, сведет ее даже не на средневековый уровень, а в каменный век, когда за неправильную картинку на стене пещеры отрубали голову каменным топором.
    Ну а дети в школах слова и покруче знают, чем в словаре Владимира Даля, и то, что Хели Слунга прочитала на заборе, они наизусть знают, и прекрасно понимают, что ежели эти заборные надписи в стихах цитируют, то в этом есть другой смысл, нежели на заборе. Ну а русская «поэзия» с ее березками-калитками — это ведь слезливая прошловековая попса, не стихи, а слова к романсам. Мир жесток, в нем давно уже не о березках разговор. Шестьдесят лет назад два поссорившихся людоеда угробили 50 миллионов людей. А два дня назад финский мальчик из «лосиной» винтовки (которой не только слона можно убить, а и танк подбить) угрохал девять человек, двоих насмерть, отсальные пока живы, в том числе 23-летняя девушка-полицейская, которая приехала первая на место стрельбы и получила «лосиную» пулю в живот. Родит ли уже когда, не знаю, пока лежит в критическом состоянии. И какими словами эту действительность описывать? Может быть все же словами Аполлинера, увидевшего кошмар первой мировой? Сорри, если огорчил Ваши эстетические пристрастия. Я вот Антти Хюрю на ночь люблю почитать, про печку.

  • яна жемойтелите

    Галина, русские поэты пишут совсем иные тексты, в иной традиции. Хотя бы потому,что русское стихосложение тяготеет к рифме. А вот Хели со своими стихами в финских школах спокойно выступает. Недавно ей присвоили звание «Поэт года» губернии Оулу. Причем звание это дал худ.комитет губернии Оулу — аналог нашего Министерства культуры, т.к. последнего в Финляндии вообще нет (есть один министр, который сидит в тамошнем Минобразе). Сейчас у нас должен выйти учебник здорового образа жизни — перевод финского аналога. Так вот для наших школьников этот учебник прошел очень суровую цензуру. В нем грубых слов изначально не было, естественно, но было много того, о чем в наших школах до сих пор не говорят. Я согласна, что о грубых вещах можно говорить изящно, но финны этого не делают. По крайней мере те поэты, которые к нам приезжали. Ну, пишут люди вот такие стихи.

  • галина

    Яна, возможно, я не поняла стихотворение финской поэтессы. Но так оно было подано («на грани откровения и пошлости», «цинизм», пусть и здоровый, плюс сам текст). Теперь прояснилось: стихотворение о нашем всеобщем лицемерии. Говорим одно, пишем другое. Два пишем, три в уме…
    А теперь ответим (без лицемерия)на вопрос: возможна ли читка подобных текстов русскими поэтами в школах Финляндии? Я, думаю, вряд ли. В библиотеках, наверное. Да и то. Нужно заранее, чуть ли не за полгода послать текст для ознакомления, и если переводчику (обычно профессиональному писателю) не глянется, предложат заменить. Там демократия очень строгая. А лицемерие… «Иметь дело с людьми, которые восхищаются нами и во всем нам уступают, — удовольствие весьма пресное и даже вредное для нас…» Так мне сказала известная финская писательница после посещения Хельсинки Борисом Ельциным. Она повторила афоризм Мишеля Монтеня.
    И ваше же: «мир почему-то говорит о безобразном…» Мир говорит как о без-образном, так и об образном. И здесь опять же важно состояние души говорящего-пишущего и наличие дара. Прочитайте, если найдете время, рассказ молодой писательницы Светланы Чураевой «Чудеса несвятой Магдалины» («Бельские просторы» № 3, 2012). Ничего более страшного (по без-образию той самой настенной живописи-жизни) и ничего более образного (по языковой концентрации и концентрации живого чувства живой души в мире живых трупиков-лицемеров) я давно не читала. И донесла писательница все это до нас без «б», без «п», без «х». Потому что сожгла себя, пока писала этот рассказ. Иначе так не написать.

  • яна жемойтелите

    Вот ссылка на сборник, размещенный в электронной библиотеке авторов:

    http://avtor.karelia.ru/elbibl/fin_sbornik/fin_sbornik.pdf
    Вообще, если мы собираемся развивать международное сотрудничество с северными странами, нам нужно быть готовыми к тому, что в переводах придется находить множество эвфемизмов,чтобы выразить то, что написано в оригинале. Действительно, невольно возникают мысли о том, а что представляет собой современная русская поэзия. Как верно отметила Галина, сравнение все-таки в пользу нашей поэзии. Но: финские авторы получают гонорар за каждое выступление — у себя дома или в гастрольной поездке. Вдобавок, помимо гонораров за книги, они получают небольшое материальное вознаграждение, если их книга востребована читателями в библиотеке (это информация из первых уст). Страна гордится тем, что у нее есть поэты. А в каком положении находятся наши поэты? — безусловно, замечательные. Понятно, что мы все равно будем писать и выступать бесплатно, но все же обидно.

  • яна жемойтелите

    Галина, в оригинале-то даже не «дерьмо», а гораздо круче, да и вообще в финской поэзии найдется весь спектр известных выражений. А что делать? С теоретической точки зрения это означает, что поэтические традиции — наша и финская — сильно разошлись, да и прозаические тоже. А вообще и хорошие стихи можно написать «плохими» словами. А сколько написано плохих стихов «хорошими» словами. Искренность у Хели действительно есть. Главное — нет в ней лицемерия, она не пытается казаться лучше, чем есть. Подборку ее стихов можно почитать на сайте Национальной библиотеки в электронной библиотеке авторов Карелии. Цитируемое стихотворение Хели — как раз о лицемерии. О том, что после проповедей в церкви, куда ходят, потому что «так принято»,люди без зазрения совести творят то, что творят. И пишут на стенках то, что пишут. И это происходит не только в Финляндии.

  • галина

    Сегодня каждый, буквально каждый может назвать себя писателем. И это нормально. Это хорошо. Но до тех пор, пока пишущие общаются с себе подобными. Или с такими же взрослыми дядями и тетями. Однако как только речь заходит о детях, тут нужно быть начеку. И отнюдь не каждого, кто называет себя писателем, нужно представлять как писателя – особенно доверчивым сельским ребятишкам. Которые все принимают за чистую монету. И дурное за правильное, раз им умные тети и дяди из города это дурное поставляют аж за сотни километров.
    В том, что «во время выступлений аудиторию подкупала именно Хели», что «молодое поколение воспринимает иную поэтическую традицию гораздо более благодушно», нет ничего удивительного: дети у себя в селе видят много этого самого «б», «д» и «х», о которых написала финская гостья. А как кто-то сказал, вести вниз легче, чем поднимать вверх. Вот детишки охотно и повелись вниз под руководством взрослых дядей и тетей, приехавших в глубинку их «окультуривать».
    Мне, как и Я. Жемойтелите «…в процессе путешествия» по стране не только по тропе Леннрота, но и по многим другим тропам, тоже «иногда хотелось закрыть глаза – от стыда за состояние дорог и поселков…». Но после прочитанных строк «… Здесь были Хейди и Мэри. Во бля! Дерьмо…» я готова закрыть глаза на состояние наших дорог и поселков. Ведь вышеприведенные строки родили прекрасные дороги и чистые селения. Невольно прихожу к выводу, что состояние души важнее состояния дорог. И стихи российских молодых поэтов, например, петрозаводского студента Егора Сергеева – тому доказательство:
    Тут всё не так, как в других местах.
    Из окон видно бензозаправку,
    часовню, морг,
    а на небе гладкая,
    как халаты у докторов,
    разлилась луна.
    Таким безличным немым фотографом.

    Тут ночь без сна.
    Бывает, бабушки видят ангелов на балконах,
    и ты пускаешь им кортизон по такой исколотой,
    тонкой вене,
    а взгляд по стенам.
    По всей палате и на балкон.
    «Пошли вон, крылатые. Пошли вон!»

    А упомянутый сегодня в «Лицее» Александр Башлачев как будто от лица сельских школьников, прослушавших «забойные строчки» гостей, сказал: «Мы хотели пить, но не было воды. Мы пили воду из луж…»

    Разумеется, это только мое субъективное мнение.

  • яна жемойтелите

    Однако таковы современные реалии: мир почему-то говорит о безобразном. И это касается не только финской поэзии. Другое дело — точка зрения автора на это безобразное: бывает ведь и открытое наслаждение отвратительным видом. У Хели — нет, скорей здоровый цинизм.

  • Людмила Подольская

    Такая искренность финской поэтессы, честно говоря, отвращает от ее поэзии, да, наверное, и вообще от современной поэзии.