Литература

Человек, не ждущий перемен

Фото Ирины Ларионовой
Вениамин Слепков

Вениамин Слепков. Фото Ирины Ларионовой
Сборник зафиксировал довольно точно сложный исторический момент, когда ещё одно поколение, пострадав и порадовавшись своим  завоеваниям, успокоилось.

С  Вениамином  Слепковым  мы знакомы не  то  чтобы  уж  очень  хорошо.  Журналистское  его  творчество  человеку,  по  мере  возможности  следящему  за  местной  прессой  на  протяжении  трёх  десятилетий,  трудно  не  заметить  и  не  запомнить.  А  вот  лично  пересекаться  приходилось  нечасто, разве  что  на паре литературных вечеров выступали  вместе. 

По  этой  же  самой  причине  я  его  почти  не  знал  как  поэта: первый  сборник  стихов  «Старый  лешак»  в  упор  не  заметил,  стихи  если  какие  и  помню, то  лишь  те  немногие,   что  слышал в авторском чтении со  сцены. Тем  интереснее  мне  было  открывать  с  нуля, с чистого  листа  ранее  не известного  автора,  читая  недавно  вышедшую  его новую  книгу  «Меняется  ветер».  Открыть  и  не  разочароваться,  несмотря  даже на все заложенные в стихах и весьма симптоматичные для дня  сегодняшнего противоречия.

Наверное,  со  мной  не  согласятся  поклонники  стерильно чистого  искусства,  но  мне  лично,  как  читателю,  любая  поэзия  интересна  прежде  всего  тем,  что  за  личность  за  ней  стоит,  и  тем,  как  в  ней – и  в  поэзии,  и  в  личности,  словно  в  зеркале,  отразилась  та  или  иная  эпоха.  Конечно,  у  нас  всегда  –  в  том  числе  и  сейчас,  было  достаточно  стихотворцев,  которые  общаются  не  с  нами,  смертными,  а  исключительно  с  богами,  природой,  космосом.  Но  можно  ли  рассказать  Богу  что-то  такое,  чего  он  и  без  нас  не  знает?  История  подобных  случаев  пока  не  знает.  А,  значит,  писать  надо  только  для  людей,  о  людях  и  немного  о  себе  самом,  если  ты  нажил  хоть  сколько-то  ценного  жизненного  опыта.

Слепков  пишет  о  себе  очень  много.  И  на  словесных  автопортретах  легко  просматривается  образ  человека,  многое  пережившего,  уставшего  и  уже  почти  равнодушного  к  суетному,  изменчивому  миру:

 

Живу  лишь  день. День  неподъемен – час,

Не  думая  о  будущем  и  прошлом,

Так  постепенно  год  за  годом  множу…

А  сроки  сосчитают  и  без  нас.

 

И так везде и всегда. Никакого интереса к злобе дня мира, никакого  бунтарства,  досуг  с  чтением  духовных  книг  или  с  созерцанием  природных  красот. Позиция эта могла бы показаться уязвимой, если бы не была  подкреплена  примерами  из  истории,  которую автор  знает  неплохо. 

Новая книга В. Слепкова
Стихотворение  «Идолы» –  по  сути, краткий конспект  того,  что  происходило  с  человечеством  на  протяжении  нескольких  тысячелетий  и  было  уже  описано  в  тысячах  летописей  и  хроник.  Люди  сначала  выдумывают  себе  идеалы,  потом  тщетно  пытаются  подогнать  свою  жизнь  под  них,  а  когда  это  не  удаётся,  рушат  старый  мир  до  основания.  И  всё лишь  затем,  чтобы  тут  же  воздвигнуть  новых  идолов,  которым  тоже  не  суждена  долгая  жизнь. Возможно,  сюжет  стихотворения  чересчур  схематичен – ведь  каждые  новые  идолы,  создаваемые  людьми,  сложнее  прежних  и  поклонение  языческим  духам – это  одна  стадия  развития  массового  религиозного  сознания, мировые монотеистические религии – совсем  другое,  а  культ личности  политика  или  поп-звезды – нечто  третье.  Но  суть  от  этого не  меняется.  Меняй не  меняй  мир  вокруг  себя – всё  равно  вернёшься  к  тому,  с  чего  начал.

Автор,  впрочем,  всю  эту  пляску  вокруг  искусственно созданных  кумиров  не  осуждает  и  описывает   скорее  с  состраданием – мол,  сколько  времени  и  сил  мы  тратим  на  абсолютно  бесполезную  деятельность!..  На  всю  историю  человечества  лирический  герой  смотрит  глазами  туриста.  По  крайней  мере  такое впечатление производят многочисленные стихи, навеянные  путешествиями  по  дальним  странам.  Вот  жили-были  цивилизации,  строили  города,  шумели,   боролись  за  место  под  солнцем, а  оставили  в  наследство  потомкам  одни  только  руины.  Всё  понятно  и  логично,  но  в  одном   месте   поэт всё-таки  проговаривается,  что  одна  частичка  его  собственной  истории,  называемая  словом  «детство»,  ему  вовсе  не  безразлична.  Когда  человеку  в  самом  обычном  супермаркете  мерещится  деревенское  лето,  запах  сена  и  мычание  коров – для  мегаполиса  он  уже  точно  потерян  безвозвратно.

 

Я  у  выхода  вскрою  пакет  с  молоком,

и,  глотнув,  буду  прятать  улыбку  неловко.

Мне  покажется – пью  не  водичку  с  мелком,

а  парное,  как  только   что  из-под  коровки.

 

Это  откровение несколько наивное, где-то даже комичное. Кому как,  а у  меня  супермаркеты,  например, в последние годы если и вызывают  ассоциации, то с телевизионными страшилками о том, как  коварные  продавцы  в  свободное  от  работы  время  отмывают  просроченную  колбасу от  плесени.  К  тому  же  память  с  годами  начинает  даже  очень  наблюдательных  людей  подводить  и  выдавать  порой  образы,  прямо  скажем,  сюрреалистические.  Например,  молоденькая  кассирша  автору  представляется  так: «котёнок  слепой – жмурит  глазки  свои  на  высоком  насесте».  Что  может  делать  котёнок  на  насесте  и  как  он, слепой, туда взгромоздился, остаётся неясным, хотя,  конечно, сравнивать девушку с курицей было бы не совсем по-джентельменски. 

Увы,  Слепков – не  мастер  бытовой  детали,  очень  часто  при  описании  обыденной конкретики бывает тороплив и даже вторичен. Гораздо  убедительнее он оказывается там, где дело доходит до абстрактных  философствований,  до  отвлечённых,  сугубо  книжных  фантазий.  Когда  он  представляет  себя,  допустим,  сказочным  лешим,  живущим  где-то  в  лесной  чащобе  назло  всем,  кто  в  него  не  верит,  к  чьей  бы  то  ни  было  ностальгии  по  детству,  по  миру,  полному  страшных  тайн  и  удивительных  приключений,  начинаешь  всё-таки  относиться  с  искренним  уважением.  Такой  же  запоминающейся  надолго  становится история  последнего  хиппи – тоже лешего,  но  из  городских  джунглей.

 

В  раю  земном – с  «травой»  и  песней  Джона

Он  чувствовал,  что  только  здесь  он  свой…

 

Почему  же  при  встрече  с  таким  колоритным  персонажем  рассказчику  хочется  отвести  глаза  в  сторону?  Видимо,  потому,  что  встречаться  глазами  с  собственным  зеркальным  отражением  бывает  непросто.  Обидно  ведь  всю  жизнь  искать  себя,  познавать  вечные  истины,  бороться  за  свободу  от всего  мелочного,  преходящего – и  вдруг  понять  самое  главное:  и  это  пройдёт!

И  что  делать  после  столь  неутешительных  выводов?  Куда  податься?  С  загадочными  «людьми  лунного  света»  уже  точно  не  по  пути.  Воспевший  их  в  одноимённом  трактате  сто  лет  назад  философ  Василий  Розанов говорил,  что  индивидуум  начинается  там,  где  законам  природы  сказано:  «Стоп!»  Против этого душа поэта, да и вся человеческая  природа  протестует.  По сути дела неровные, но очень честные стихи Вениамина Слепкова примечательны именно тем, что однозначных ответов на заданные в них  вопросы пока никем не дано.   

Сборник зафиксировал довольно точно сложный исторический момент, когда  ещё одно поколение, перебесившись, пострадав и порадовавшись своим  завоеваниям, успокоилось, так и не дав миру никаких новых ярких,  революционных идей. Оно  мудрое,  поскольку  много, гораздо  больше  своих  предшественников,  прочитало  и  осознало,  но  новому  веку  до  его  мудрости  уже  дела  нет  никакого.  Воздвигать  и  крушить новых идолов очень  скоро  будут  какие-то  другие  люди,  а  к  чему  в  результате  приведут  наш  мир  они,  мы  с  вами  не  знаем.  Нам  уже  давно  всё  равно.

 

Меняется  ветер.

Он  ветошь  сорвет, не заметив.

Он  сети истлевших надежд –

Паутину навеянных  снов,

Как  с  досок  стирают

Ненужные формулы  дети,

Сотрет до начал,

До завещанных

Чистых основ.

 

Меняется ветер.

 

  • Вениамин Слепков

    Спасибо, Олег! Спорить не считаю уместным, критику принимаю))) Удачи!