Литература

Прощаясь с Василием Беловым

ridus.ru

Однажды Александр Солженицын назвал беловского персонажа Ивана Африкановича Дрынова «естественным звеном природной жизни» и призвал любоваться этой «ненарочитой правдой», словно вечным русским пейзажем.

Сегодня мы хороним Василия Белова, а вместе с ним целую литературную эпоху «деревенской прозы», у истоков которой стоял Василий Иванович, русский писатель, лауреат государственной премии СССР. Он обрел литературные имя и вес с публикацией повести «Привычное дело» в журнале «Север» в 1966 году. Тогда это стало настоящим литературным событием, отголоски которого нет-нет да и проклевываются до сих пор, хотя почти иссякла не только «деревенская проза», но и сам русский пейзаж, который испокон веку «дорисовывал» русский труженик на своей земле. Крестьянская цивилизация умерла, потом, довольно продолжительное время, жила боль об утраченном, саднила, будила, заставляла говорить…

Потом утихла и эта боль. Последние десятилетия Василий Иванович жил рядом с нами и вместе с тем – далеко, не просто в деревне, а в своем затерянном мире, не желая понимать, что все вокруг изменилось коренным образом. Он еще при жизни превратился в культурный текст. Поэтому сегодня мы хороним не писателя Белова, а Белова как символ крестьянской цивилизации.

Василий Иванович восстановил в Тимонихе Никольскую церковь – своими руками, топором и молотком. Когда ее разграбили, с ним случился инфаркт. Вот, собственно, и все.

Светлая память Василию Ивановичу. Прости нас, цивилизованных.

 

  • Юрий Сидоров

    Крепкие духом вырастают на Севере и в Сибири. Большая потеря… Но в наших силах вернуть дух времени, в котором жил Белов, и который он прославлял. Не потеряно еще все. Не потеряно! Потеряно будет, когда мы смиримся с потерей. Ушел один из столпов совести русского народа. Тяжело. Но вспомним Маяковского: «Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца!». С этим и жить надо! Вечная память Вам, русский писатель Василий Белов.

  • Илья Обломов

    Вот смотрю на этот прекрасный портрет талантливого, сердобольного русского человека, большого писателя Василия Белова — и комок подступает к горлу … Каково же ему, «деревенщику», было видеть то, что он видел в последние свои годы? Вспомнились все любимые писатели, которых запоем читала в студенчестве: Василий Белов, Федор Абрамов, Виктор Астафьев, Валентин Распутин, Евгений Носов, Владимир Солоухин … В простой и чаще всего горькой правде, которую они открывали, все-таки светилась надежда, вера и сочувствие к настрадавшимся, натрудившимся землякам. К лучшим из них, хотя и не знаменитым. Солоухина довелось видеть и слышать в ЛГУ, когда училась на журфаке. Тогда традиция хорошая была: студенты приглашали выступить лучших писателей северо-запада. И они откликались. А Виктора Астафьева посчастливилось не только читать (его непривычную для того еще пафосного времени горькую правду о минувшей войне, о непомерно высокой цене нашей победы), но видеть и слышать в редакции городской газеты «Огни Енисея», куда меня романтически занесло, и, главное, куда писатель иногда захаживал на огонек, поскольку жил недалеко от редакции, в поселке Овсянка … Василия Белова не видела, но много читала и перечитывала, наслаждалась его рассказами. Все они были хороши, все вызывали щемящее чувство любви к России, которое осталось и не исчезнет.

  • А.Бушковский

    Крестьянская цивилизация умерла, но «Привычное дело», слава богу, осталось.Что такое «деревенская проза»? Или «городская», или «женская», или «мужская»? Литература или есть или нет, Белов — литература выше деревенской прозы.

  • Т. Шестова

    Будто что-то от сердца оторвало с его смертью… А при жизни его казалось, что писатель остался для меня в прошлом, в 70-х, когда мы зачитывались его книгами.