Литература

Поэты в стране коньяков

В Коктебеле прошел Международный Волошинский фестиваль 
 
Страна Синих Гор

Коктебель – небольшой крымский городок на берегу Черного моря. В переводе название это означает «Страна Синих Гор». Гор там действительно хватает. Справа морскую бухту замыкает акулья зубастая челюсть потухшего вулкана – Кара-Дага (Черной Дыры). Слева – выгоревшие киммерийские холмы и мыс Хамелеон, по которому бродят прозрачные тени облаков. Древняя земля, в которой попадаются и наконечники скифских стрел, и осколки греческих амфор.
Но Коктебель не просто лежбище отдыхающих, и не только «Страна Коньяков» (как многообещающе подмигивает арка на въезде).
Коктебель – это легендарное место Серебряного века русской поэзии, место, где был построен и доныне стоит Дом Поэта (именно так, с большой буквы) Максимилиана Волошина.

«Я принял жизнь и этот дом, как дарПрофиль Волошина
Нечаянный – мне вверенный судьбою,
Как знак, что я усыновлен землею.
Всей грудью к морю, прямо на восток,
Обращена, как церковь, мастерская,
И снова человеческий поток
Сквозь дверь её течет не иссякая».
Максимилиан Волошин, знаменитый Макс – поэт, художник и философ – закрутил в начале XX века в безвестном татарском поселке такой творческий водоворот, что нас и через сотню лет втягивает в его круги. Неудивительно, что именно в Коктебеле проводится ныне творческий симпозиум «Волошинский сентябрь», в рамках которого проходит Международный Волошинский литературный фестиваль.

Дом Макса

— А где тут у вас дом Волошина?
— Какого такого Волошина?
— Ну, дом Макса!
— Да разве ж тут всех упомнишь! Не знаю вашего Макса, спросите дальше.
Анна МатасоваМне казалось, что в Коктебеле Дом Волошина каждая собака знает. И даже каждая блоха на этой собаке. Но, увы. Современный Коктебель – это приморский курорт, со всеми вытекающими отсюда прелестями. Жующая и танцующая набережная, заставленная сувенирными палатками. Прожаренные солнцем аборигены, лениво горланящие вслед: «Эй, белоснежки!», менялы, интимно шепчущие: «Рубчик, доллар», неистребимое хохляцкое: «Шо-о?!», стая таксистов, хватающих за руки: «Умчимся в Феодосию!»
А еще – татарские чайханы с пыльными коврами, где можно по-восточному развалиться на подушках, неистребимый шашлычный дух, вялый ручеек из которого несет отборными «какунами» и который вползает в море прямо в середине пляжа. И Планерная гора, где стайкой кружат дельтапланеристы, и новые отели с хлорными бассейнами, и доисторические пыльные дороги, и знаменитый нудистский пляж.
«Когда-то здесь ушли в песок монголы,
теперь – мангалы, кладбище столов…
Похолодало. Пляж нудистский — голый.
Над пляжем реет музыка — без слов»

                  Александр Кабанов, Киев
Нудистский пляж, кстати, просматривается с верхней площадки Дома Волошина. Он, собственно, и зародился в те серебряные времена. Гости к Волошину съезжались все больше творческие, озорные, да и сам Макс любил розыгрыши и всякие невинные (ну и винные, конечно) безобразия.
Из воспоминаний Лидии Аренс:
«Когда приезжие рассказывали ему о том, что они слышали… о том, что он ходит голый в венке из роз, что все живущие в доме одеваются в «полпижамы», кто в нижнюю часть, а кто в верхнюю… Максимилиан Александрович все это слушал с явным удовольствием и никогда ни слова не возражал, как будто все так и было».
Жаль, современные поэты голыми в розовых венках не ходят. При мне во всяком случае не ходили. А вот стихи, как водится, читали в больших количествах, благосклонно смешивая их с продукцией местных винных заводов. На нынешнем, шестом по счету, фестивале выступили Алексей Цветков, Михаил Айзенберг, Евгений Рейн, Константин Кедров, Борис Херсонский, Кирилл Ковальджи, Юрий Кублановский – можно еще полчаса загибать пальцы, все равно всех не перечислишь. Главное, что стихи крымского разлива не кончаются никогда.
«Горевать в безделии не велено,
лучше, распахнув окошком сад,
спой мне, можжевельник, коктебельную
под высоковольтный гул цикад.
Выбив барабанку перепонную,
Пусть прибой, шурша сухим вином,
Пленку номер шесть магнитофонную
Зажует у мыса Меганом».

                 Алексей Остудин, Казань

Хочу воссоединиться с Бирюковым!

Ирина МамаеваНа второй день фестиваля мы полезли на могилу Волошина, на вершину горы Енишар. Там, наверху, всегда дует ветер, и открываются бесконечные горбы киммерийских холмов, которые Макс всю жизнь рисовал на своих прозрачных акварельках.
Земля в киммерийских холмах воистину безвидна и пуста. Сплошные сухие жесткие колючки, среди которых перепархивают гигантские кузнечики (саранча? акриды?), величиной с мою ладонь. Говорят, именно акридами питались в пустыне святые старцы. Скажу честно – эдакая тварь вполне способна унести в шипастых лапах какого-нибудь высохшего пустынника прямо на небо.
До могилы идти далеко. И высоко. Однако навстречу попадаются такие измученные похмельем люди, что поневоле спрашиваешь себя – как их сюда занесло? На крыльях любви, что ли? И зачем? Неужели, гм, во имя великой и могучей русской литературы?
Разгадка ждала нас наверху. Оказалось, что в нынешнем Коктебеле Макс – это бог. Не самый верховный, конечно, не главный. Небольшой такой божок. Местного значения.
Зато добрый. Хотите, чтобы ваше желание исполнилось? Ступайте к Максу! Макс все сделает! Только подберите на берегу гальку побольше, и напишите на ней маркером, кристально честно: «Хочу…», а дальше – чего душа требует.
Гальки с пожеланиями валяются везде – и вокруг могилы, и на самой могильной плите. «Хочу успешный бизнес», «Хочу удачно выйти замуж», «Всем народам желаем мира», «Волошин ты не брошен, мы тебя помним» и даже: «Хочу воссоединиться с Бирюковым!»
О, неведомый Бирюков, прогрызший железными челюстями чье-то яблочное сердце! Явился ли тебе Макс безлунной мускатной ночью, отволок ли тебя за шиворот к той, которая любит и желает воссоединиться? Неведомо. Киммерийская тьма накрывает твою судьбу.
Мы еще постояли, глядя, как плавится в цикадных сумерках закатное солнце. Сверху видна была вся коктебельская бухта и зубцы Кара-Дага. Снизу ползли люди – народная тропа к Максу не зарастала даже в ночи.

«Бень-трава» и зирочки коньячные в глазах

Раньше символом Коктебеля был каменный профиль Волошина, образованный кара-дагской осыпью. О чем сам поэт, с присущей поэтам скромностью, писал:
«…И Коктебеля каменная грива:
Его полынь хмельна моей тоской,
Мой стих поет в волнах его прилива,
И на скале, замкнувшей зыбь залива,
Судьбой и ветрами изваян профиль мой».

Профиль и сейчас на месте. Может, пока он не рассыпался в прах, Максу и суждено служить местным божеством, обеспечивающим народу личное счастье и успешный бизнес.
Но встретился нам в Коктебеле и другой символ, менее вечный. На набережной тут и там мелькали люди с пучками сухой травы в руках, и раздавался волнующий клич — «бень-трава!» (это коротко, а длинное название гораздо неприличней). Траву раздает могучая бабушка в лохматом венке из этой самой «бени». Аццкая бабка, похоже, не пропускает ни одного приезжего. Сначала она машет «бенью» над всякими мужскими достоинствами (типа головы и прочего), а потом машет руками и читает рифмованные «беньские» заклинания. После чего клиент нервно курит, платит 10 гривен и уходит, осененный «беньской» благодатью пить местный коньяк для поддержания расшатанных нервов.
Местный коньяк украшен не звездочками, а «зирочками». Соответственно, самый продвинутый коньяк гордо несет на себе «пять зирочек». И народ потребляет его с невиданным энтузиазмом, пока эти самые «зирочки» не начинают кружиться в глазах. Недаром все-таки Коктебель именуется «Страной Коньяка».

Как мы фестивалили

Но не только подсчетом «зирочек» занимались съехавшиеся из разных стран литераторы. Шесть дней проходили творческие вечера во дворе Дома Волошина и в кафе «Богема», мастер-классы и презентации поэтических журналов. Впервые была вручена Международная литературная Волошинская премия, лауреатом которой стали поэты Андрей Поляков (Симферополь) и Ирина Евса (Харьков).
 
Организатор фестиваля Андрей Коровин (Москва) и  председатель поэтического жюри Александр Кабанов (Киев) 
 
Наша Ирина Мамаева умчалась-таки в соседнюю Феодосию читать стихи в гостях у фестиваля «Встречи в Зурбагане», посвященного творчеству А. Грина. Помимо этого мы с ней вышли в финал поэтического турнира, и организатор фестиваля – замечательный Андрей Коровин – поведал мне лично, что никогда отныне не забудет это чудесное, а главное, такое легко произносимое название: «поэтическая Пят (Пет? Пит?!) кя-ранта!»
Довелось мне принять участие и в заплыве поэтов на приз журнала «Октябрь». К тому времени в Коктебеле здорово похолодало. Поэты пришли к пирсу, закутанные в свитера и куртки, пугливо косясь в бодрящую морскую пучину. Героев, согласных в нее кануть, набралось только пятеро – все мужского пола. Ну и я (скромно).
Вот если бы устроить заплыв на приз журнала «Север» — в январе, к примеру, в Онежском озере, в проруби, темной безлунной ночью – тогда я бы еще подумала. А так, плавать в Черном море в середине сентября, гораздо теплее, чем в Ладоге в разгар июля.
 
Печально, конечно, что, несмотря на ежегодный приток литературных сил, Коктебель теряет свою магию, превращается в обыкновенный курорт. Закрыли для посещения бухты Кара-Дага, чуть не срыли огромный камень, известный как «могила Юнга», на пляж насыпали привозную скучную гальку, вместо прежней, в которой попадались окатанные морем волшебные самоцветы. А уедут поэты – и вовсе не увидишь на набережной человека в венке из роз, останется только сплошная «бень-трава». Но все-таки всё тут прошито рифмами, и куда ни ткни пальцем – попадешь в поэтическую цитату.
 

— Не могу теперь есть персики, — жаловалась Ира Мамаева, — Откусишь персик – а там Ромео!
 
Читает  Евгений РейнЭто из стихотворения «Небесные персики» Андрея Коровина.
— Ты, главное, голову ему не откуси.
Хочется, чтобы серебряный, магический Коктебель жил. Пока стоит на набережной Дом Макса. Пока дуют ветра на горе Енишар. Пока поэты сидят на берегу в обнимку с бутылкой портвейна, и швыряют камушки в проплывающих мимо русалок. Пока хозяйка виллы «BASSO» элегантная Алла Басаргина разрешает поэтам обрывать спелые гроздья прямо с лозы. Пока луна висит над каменным профилем Волошина. «Пока растет виноград, пока нудист обнажает свой белый зад», «и Кара-Даг – бульдог, неандерталец, показывает морю Чертов Палец».
 
Коктебель, 9-14 сентября  
  • dana

    спасибо за прекрасный лирический рассказ о Коктебеле , местечке моей мечты, и о его сумашедшей публике..

  • Марина

    Весело же живут поэты. Молодцы!