Литература

Зуд истории

Фото из архива автора
Дмитрий Свинцов (справа) и Михаил Козаков

Фрагменты стихотворных мемуаров

Это – попытка вспомнить. Что было с автором в его жизни. 

То есть – воспоминания о том, что было с человеком
которому уже за шестьдесят, но который думает, что ему все еще двадцать.

Здесь хорошо вспомнить Монтеня: «Надо иногда помнить, что мы уже ничего вспомнить не можем. Мы можем только спеть свои воспоминанья».

 …

 

 

 

                                                     

… интересно, как коротали время на прогулке

       Пушкин с Лермонтовым. Скорее всего, их волновали

                                          вечные темы – поэзия, женщины, евреи.

                                                                              П. Вайль, А.Генис1

 

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

 

С чего начать?

Начать когда-нибудь

с чего-то обязательно найдётся

И сколько там веревочка ни вьется… –

на молоке обжёгшись, стоит ль дуть

на воду?

Соберешься в долгий путь

и на свиданье двинешься к потомку,

воспоминанья уложив в котомку,

хулы и лжи не положив на грудь.

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

 

ФРАГМЕНТ ПЕРВЫЙ

 

1

Стихи в России всяк кому не лень

слагает, невзирая на презренье

к поэзии – властей,

а к сочиненью – всех остальных

(«Ну, что за дребедень! 

Нет, чтобы, наконец, занялся делом…»

конечно, приблизительно, но в целом

такие речи слышит каждый день,

кто рифмой дышит…).

 

 

2

 

Ни на чей плетень

я тень не навожу…

 

Пишу.

На белом

листе.

 

(А все же прав был Мандельштам,

писавший о чудовищном потоке

тех, кто плодит литературный хлам,

наваленный в рифмованные строки.

Ах, если б мне тогда его уроки,

когда я воспевал прекрасных дам,

когда я государственный экзам-

ен сдал в стихах…).

 

3

 

Вы, горькие истоки

отрочества, Апухтин и Шеншин 2

(он все же, Фет).

Для маленьких мужчин

они совсем не то, что Маяковский.

Он, как метро

ведёт в вокзал Московский 3:

с него я уезжал совсем один

домой и возвращался на него же…

Он прижимался пролетарской кожей –

табачной, дымной, с водкой и мочой

под кумачом, увы, не под парчой

И потому

всю  эту жизнь итожа,

я знаю только с парою гнедых 4

идет на рысях  мой ленивый стих

 

 

4

 

Вперед. Назад.

Без разницы.

И вот,

поеду в 69-й год

двадцатого столетья.

(Будем помнить

о том, что мемуаров разных тонны

макулатурой стали наперед,

чем вышли в свет).

 

 

5

………………………….

………………………….

………………………….

………………………….

Раздавливая рот

словами,

напевал  Иосиф Бродский:

в квартире, что сияла, словно храм,

где символист художник из армян,

бар развернул на Невском.

Было сходство

в одном  как Пушкин для его времян,

здесь безраздельно властвовал Высоцкий…

 

 

6

 

Здесь не было ни подлости,  ни скотства,

хоть пили и курили анашу.

(Не то, чтобы  похвастаться спешу,

про то, как панибратствовал с кумиром.

Но было так, и честно я  пишу).

Был вход сюда чиновничьим мундирам

заказан.

Без регалий и наград.

здесь каждый был любому друг и брат,

великим, неприкаянным и сирым.

 

7

 

Поэты беззащитны перед миром,

поскольку есть у каждого своя

вселенная, которую семья

и то не понимает. И не хочет.

И точно, что за жизнь, когда три дня

навзрыд поэт то плачет, то хохочет,

то голосит задиристо, как кочет,

то дуется, во всем жену виня.

В четверг же несуразицу отмочит.

А в пятницу надуется вина.

 

8

 

Располагают к выпивке стихи.

 

Спиваются российские поэты,

отмаливая рюмками грехи,

хотя бы, вроде, пишется про это.

 

Но на поверку пишется не то…

 

 

9

 

Морской бушлат сменил я на пальто,

пропев «Славянку»5

Северному флоту,

и очутился, словно в анекдоте,

в студенческой среде.

 

Друзья, средь вас,

окончивших и помнящих иняз6,

я вел себя, уподобляясь моту:

я рифмовал все то, что видел глаз

и ощущало тело каждый час,

и вам дарил, не ведая заботы.

От той поры осталась пара фраз.

Быть может, их еще и помнит кто-то.

 

10

 

…Я был ему представлен как-то раз

на дне рожденья доброю хозяйкой.

И был он знаменит. Но не зазнайка.

Он с космосом беседовал на ты.

Любил природу – бабочек, цветы.

Изюм не выковыривал из сайки.

Он был в стихах мужчина, а не трус.

Он, как садовник, прививал мне вкус

к  запретному в то время  Пастернаку.

А что другие? Те не дули в ус

и воспевали мощный наш Союз

до одури и межусобной драки.

 

11

 

Он был один.

Верней, почти один

меж почвенников и космополитов.

Он был рожден не  Речью Посполитой7,

но близкой ей по духу. Из литвин?

…………………………………..

И был один карел, почти что финн,

Он тоже был вне фракций и течений.

Скорей прозаик, но своих влечений

к стихосложенью вовсе не скрывал.

Меня от бурь он тоже укрывал

и за меня свой голос подавал,

моих не разделяя предпочтений.

 

 

 

12

 

«В Отечестве поэтов больше нет,

когда ушли Самойлов и Тарковский8»,

за чаем говорил мне не поэт,

но больше, чем поэт, – актер московский,

чужих стихов проникновенный чтец.

Увы, мой друг, поэзии конец.

В Отечестве поэтов больше нет.

Они ушли. И рухнула граница

меж низким и высоким.

Спору нет,

поэзией и впрямь не прокормиться…

Но если ты поэт – держи ответ

И у царей не спрашивай совет

И не ходи в доверенные лица».

Жаль, смерть уже жила в его крови…

 

 

 

ФРАГМЕНТ ВТОРОЙ

 

1

 

Но все ж мы говорили о любви.

 

2

 

Не может быть поэтом импотент.

Поэзия мертва без эротизма.

Тогда ей дела нет до протеизма,

как римлянам до греческих календ.

Со счета я б не сбрасывал калек:

Тулуз-Лотрек9 при карликовой жизни

на донжуанство получил патент,

хотя был  вреден секс для организма,

как и весьма ценимый им абсент.

 

3

 

Пусть не любить…

Но можно флиртовать.

И дам не обязательно хватать,

срывая юбки, бормоча признанья.

И, получив свое, потом не знать,

куда свою признательность девать,

пустые обещания давать

и, избегая  чувства состраданья

к себе, неукоснительно бежать

скорее прочь на … новое свиданье.

 

 

 

4

 

Любить учиться надо по глазам,

по смеху, по молчанью, по улыбке.

И признаваться следует в ошибке,

хотя считаешь, что и сам с усам,

поскольку ты, сродни героям Шипки10,

три раза поднимался к небесам

с одной от Бога, со второй – от рыбки,

наверно, золотой, а с третьей – вам

на отсеченье голову  отдам – от дьявола…

 

5

 

Качался воздух липкий,

какой бывает в Сретенье порой

в исходе февраля, в начале марта,

когда ногами месишь снег сырой,

не ожидая от погоды фарта,

поскольку ею правит, видно, бес.

 

Она явилась чудом из чудес.

Со скулами раскосыми анфас,

а в профиль, словно пиковая карта,

что, может быть, является в распас11,

спасеньем для игроцкого азарта.

 

Хотя ей танцевать бы экосез12,

гулять в саду и смаковать шартрез…

 

На память был подарен ею «Лес»

малиновая книжечка ин кварто

и с надписью беспомощною «Здесь

была любима…»

Не хватило кванта

нескромности

добавить перед «Я»

«…любима вами два весенних дня».

 

6

 

(Весна пришла.

Был май не за горами.

И  почки набухали  с каждым днём.

И, словно в детстве, мама мыла раму

и отмывала солнце за стеклом.

 

А в небе голубеющем причально,

раскинув крылья, самолётик плыл,

как будто ангел с облака случайно

нательный крестик в воду уронил).

 

7

 

При умных дамах  отдыхает слух.

А если же они еще красивы,

то за одну б такую отдал  двух,

а то и трёх:

они – просты, не лживы

в общении, порывисты и живы

в своих стремленьях.

Записной петух,

который от желания  разбух,

им чужд,  

как, впрочем, чужд им дух наживы,

поскольку  им важней, скорее, дух

товарищества.

 

(Не ропщите, дивы,

на то, что к интеллекту вы слепы,

зато  в вас жив  звериный зов толпы).

 

8

 

О сколько вас, талантливых актрис,

на сцену выходя из-за кулис,

вдруг превращались в пифию иль жрицу

и  изрекали мудрые слова,

не растекаясь глупостью по лицам.

(Спешу уверить: данная глава –

не повод, чтоб болела голова

по поводу того, что говорится.

На сцену жизни все даны права

любой на это амплуа. Годится

на роль любая. Истина права,

актрисой сразу женщина родится).

 

9

 

Мужчины, впрочем, тоже хороши.

Особенно же те, что из глуши

лесной иль деревенской:

с пиететом

они идут на сцену в первый раз,

мемекают,

не поднимают глаз

и  выглядят порой почти с приветом.

Заставить можно лишь под пистолетом

их что-нибудь сказать…

(Так Минобраз

филипповским  ЕГЭ13позорит нас

перед людьми и перед целым светом).

 

 

Они потом становятся собой

и через год  срываются на бой

людей, квартир, посуды, триофолий.

 

10

 

Я с детства ранен женскою судьбой.

Точнее, – ранен с детства женской долей,

как гениально вскрикнул  Пастернак,

среди своих диезов и  бемолей.

 

11

 

И все-таки выходит так на так,

что пьяница, гуляка и бедняк,

я тридцать лет дышу одной тобой,

деля с тобою радости  и боли.

Но друг тебе дороже.

Поневоле,

раз в год к нему мы ходим на форшмак14.

 

 

ФРАГМЕНТ ТРЕТИЙ

 

1

 

Натёртый сыр заправлен чесноком

китайским, майонезом  не кошерным.

Бутылки ждут, ощерив хищно жерла,

разлиться  водкой, виски и вином.

Картофель молодой в пару клубится.

Котлетный жир блистает над столом.

И с холодцом домашним жаждет слиться

горчица, словно жгучая девица.

 

Но, впрочем, речь здесь вовсе не о том,

чтоб над едой сидеть с жующим ртом.

 

2

 

Поговорим о том, о чем стыдится,

верней, стыдился лет так двадцать пять

тому назад  интеллигент молчать,

а чтобы говорить о том публично

иль, даже страшно вымолвить, писать,

что значит быть евреем на Руси

(господь, меня  помилуй и спаси,

изведал на себе я  это лично,

не надо камень ни в кого бросать).

 

 

3

 

Теперь они в отечестве в чести,

не только в медицине и в науке,

как было прежде. Их мозги и руки

любой бы был не прочь приобрести.

 

4

… Мой прапрапрадед доктор Майер Карл

был чистым немцем, въехавшим в Россию,

в тот год, когда Ваграм15 бесславно пал

и с Папой воевал  великий галл,

лишив его земель.

В тот год Россини

с триумфом «Брачный вексель» написал16.

 

5

 

…Во Франкфурте-на-Майне есть стена

бетонная с пластинами стальными.

На каждой из пластин чернеет имя:

их унесла последняя война 

 

пятнадцать тысяч франкфуртских евреев,

из них – пятнадцать Майеров.

 

Сгорели.

Повешены.

Задушены

в подва-

лах.

Их пилили на дрова.

Кромсали им затылки брадобреи.

 

И Майерам, как Мейерам,

хореи

расстрельные

читал палач у рва.

 

6

 

Но вот, и достоверная глава:

когда один из Майеров, гусар,

женился  шумно на одной из Сар,

сестер-погодок.

Через век природа

мне в мир открыла карие глаза,

и если вдруг из них пойдет слеза,

то в ней вся грусть еврейского народа

вдруг вылезет наружу, черт возьми.

 

 

7

 

Как много с ней в поэзии возни!

Поскольку это основное чувство,

питающее русское искусство.

Блатные песни, юмор и фольклор

его  лишь украшают, как декор.

 

8

 

И все-таки, поэзия сродни

большой любви.

Вообще литература,

в особенности русская,

как дура

влюбленная,

средь правильной родни,

где только будни серые одни

и нет давно приюта для Амура.

 

9

 

А кто еще ценить способен так

стихи и прозу, если не еврейки!

И те, кто пишет их – не фарисейки,

у них с литературой прочный брак,

а не пустые вздохи на скамейке.

 

10

 

«Литература интересней секса»,

заметил как-то Игорь Губерман17.

Два шутника однажды за бифштексом

сей афоризм вписали в свой роман.

Эпиграф из него являет вам

начало мемуарного процесса,

двух гениев беседу в эмпиреях :

о женщинах, поэтах и евреях.

 

2013 – 2014

 

 

 

 

Примечания:

 1. Петр Вайль и Александр Генис – писатели. Эмигрировали из СССР в 1970-е годы в США. Работали на радиостанции «Свобода». Авторы многих умных, интересных, порой ироничных книг, телепрограмм. Их друг, писатель Сергей Довлатов, однажды пошутил: «Вот, наконец, и Вайль пришел со своим Генисом».

 

2. Замечательный русский поэт Афанасий Фет (1820 – 1892, первые 14 и последние 19 лет жизни официально носил фамилию Шенши́н).  Был зачат свой матерью, 20-летней Шарлоттой-Елизаветой Беккер, от Петера-Карла-Вильгельма Фета, которого она оставила сразу после бракосочетания в Дармштадте (Германия). Вскоре уехала  в Россию с помещиком Афанасием Шеншиным.  25 августа 1825 она написала письмо брату Эрнсту, в котором рассказала о том, как хорошо заботится Шеншин о её сыне Афанасии, что даже: «… Никто не заметит, что это не кровный его ребёнок…». В марте 1826 года она вновь написала брату, что умерший месяц назад её первый муж  Фет – Д.С.) не оставил ей и ребёнку денег: «… чтобы отомстить мне и Шеншину, он забыл собственное дитя, лишил его наследства и наложил на него пятно…». Фетовская строфа: «В моей руке – какое чудо: твоя рука. И на земле – два изумруда, два светляка» – вдохновила на любовные стихи не одного поэта.

 

3. Станция метро имени Маяковского  в Санкт-Петербурге выложена малиновой плиткой. От нее – подземным переходом метров 150 – 200 – Московский вокзал. Если идти пешком по Невскому проспекту,  то – метров 300.

 

4.Алексе́й Апу́хтин (1840 – 1893, поэт),  был интимным другом Петра Ильича Чайковского, который звал его «Лёля». Чайковский написал на его стихи романс «Ночи безумные».

Имел репутацию «поэт милостью божией», и вместе с тем –  шутника, остроумного и блестящего импровизатора. Его монологи в стихах, романсы, альбомные посвящения, пародии, эпиграммы и экспромты входили в репертуар модных чтецов-декламаторов.

Но все-таки славу его составили «Пара гнедых»:

Пара гнедых, запряжённых с зарёю,
Тощих, голодных и жалких на вид,
Тихо плетётесь вы мелкой рысцою,
Вечно куда-то ваш кучер спешит.

Были когда-то и вы рысаками
И кучеров вы имели лихих,
Ваша хозяйка состарилась с вами,
Пара гнедых, пара гнедых.

Грек из Одессы, еврей из Варшавы,
Юный корнет и седой генерал,
Каждый искал в ней любви и забавы
И на груди у неё засыпал.

Где ж вы теперь, в какой новой богине
Ищите вы идеалов своих.
Вы, только вы и верны ей поныне,
Пара гнедых, пара гнедых.

Тихо туманное утро в столице,
По улице медленно дроги ползут.
В гробе сосновом останки блудницы
Пара гнедых еле-еле везут.

Кто ж провожает её на кладбище,
Нет у неё ни друзей, ни родных.
Несколько только оборванных нищих,
Пара гнедых, пара гнедых.

5. «Прощание Славянки» – русский военный марш, написанный в 1912 – 1913 годах штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка Василием Агапкиным под впечатлением от событий Первой Балканской войны (1912 — 1913). Хотя марш является национальным маршем, символизирующим проводы на войну, военную службу или в дальнее путешествие, он до сих пор  остается  неофициальным гимном Военно-Морского Флота.

6. Иняз – слэнговое название факультета иностранных языков. Не только Карельского государственного педагогического института в Петрозаводске. Точно так же именовали себя студенты в Москве и Питере. В Петрозаводске нас учила блистательная команды – Хилка Хилскавуори, Наталья Мельникова, Наталия Аветисян, Марк Пеклер, Николай Егоров, Виктор Дудкин, Галина Белоусова, Наталья Токка, Констанин Азадовский. И среди них – неповторимых и бесконечно ранимых – дышала она:  Мейми Севандер.

7.  Речь Посполитая – Польша.

8.  Давид Самойлов  и Арсений Тарковский – два великих поэта. После них поэтами называют себя все.

9. Анри Тулуз-Лотрек (1864 —1901). Французский художник-импрессионист. 

В возрасте 13 лет сломал бедренную кость. Через год  получил перелом правой ноги. После этого случая ноги прекратили расти, и оставались длиной 70 сантиметров на протяжении всей его жизни.

10. «… В результате сражения образовавшаяся в турецком  фронте брешь открыла русским дорогу на Адрианополь…»

11. Распас – карточный термин.

12. Экосез – изначально — шотландский народный танец. Особую популярность, как разновидность контрданса, а затем и танца светского,  получил в первой трети XIX века. Музыкальный размер — 2/4. Его использовали Бетховен, Шуберт,  Шопен и…Чайковский.

13. Филипповский ЕГЭ – Владимир Фили́ппов (ну, конечно, только жирным шрифтом, но так в Википедии, 1951) — председатель Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки (я так понимаю, что – Министерство образования и науки)  России с февраля 2013 года, ректор Российского университета дружбы народов (РУДН) (1993—1998 и с 2005), академик Российской академии образования, министр образованияРФ с 1998 по 2004 годы.

Это он посчитал, что мы, как африканцы, добравшиеся в Европу, должны ответить на  тривиальные вопросы. Это он тот человек, который, с позволения власти,  уничтожил великую систему образования Советского Союза, на которую равнялись все остальные.

14. http://goodsongs.com.ua/ Приготовить форшмак из селедки можно прямо сейчас. Неправильный, но вкусный, не совсем еврейский, но питательный рецепт. Главная часть форшмака – сельдь. Можно взять её уже филированную, в масле или специях. Можно самому бережно и нежно почистить слабосоленую селедку, тщательно выбирая каждую косточку. Голову и хвост выкидывать не следует – они станут истинным украшением праздничного блюда. На одну среднюю сельдь весом 250-300 г нужно 50-100 г размягченного сливочного масла. Вкус зависит и от посола рыбы, и от качества масла, и от душевного равновесия, в котором вожделенная закуска готовится. Иногда селедку вымачивают в молоке или чайной заварке. Рыба должна плавать! 

15. Наполеон считал, что  битва при Ваграме (1809) – самая великая его  победа.

16. В 1809 году  в будущем знаменитый композитор, автор «Севильского цирюльника», только дебютировал своей первой одноактной оперой в театре  Ла Скала в Милане.  Между прочим, захваченным в тот год  Наполеоном.

17. Игорь Губерман (1936).

Мы с ним пили водку после его выступления в Петрозаводске. Он спросил: «Старик, ты кто по национальности?». Поскольку мы с моим приятелем иногда в шутку именовали себя вепсами, то есть  национальным меньшинством, с ответом я не замешкался.  Через некоторое время сказал ему: «Извини, мне надо выйти». Пока я шел в туалет, присутствующие смотрели на меня недоуменно: в их взглядах читалось: «Посадили рядом с Губерманом, а он куда-то  добровольно пошёл…»… Когда я вернулся назад, он, осатаневший от вопросов полупьяных сотрапезников, на весь стол прокричал: «Старик, можно я тоже буду вепсом!»

 

  • Лилия

    Уважаемый Дмитрий Германович! Поздравляю от души!

    Как умно и как красиво…
    Об одном бы попросила
    (если автору по силам),-
    сочинить бы продолженье:
    вот бы сделал одолженье!

  • свинцов

    Дорогой Эдуард Николаевич!

    Спасибо.

    Да и нельзя писать абы как, когда в авторах лицейских числятся Патлаенко, Григович, Гольденберг…

  • патлаенко Э.Н.

    ОТЛИЧНО!!! СТИХИ НАСТОЯЩИЕ!!!СПАСИБО!!!)))

  • Светлана Захарченко

    «Зависла» на втором фрагменте:
    Свежеет — ветер дует, значит,
    предчувствую, что бродит где-то,
    кого-то ждет удача…

  • Инга

    Уважаемый Дмитрий, если не разочарую — я другая Инга.
    Исток мой в контрапункте, нота против ноты и два мелодических голоса)

    Не останавливайтесь, сотките полотно не фрагментарно!Мы этого ждём.

    Читатель, не щади ладоней, аплодируй настоящей Поэзии и Поэту, возможность комментировать в Лицее бессрочна.

  • свинцов

    Совершенно неожиданно для себя увидел, что стихи еще можно комментировать. Благодарен Наталье Мешковой за возможность высказать себя в стихотворном плане.
    Я знаю себе цену.
    Я представляю себе, что значит оставаться самим собой.
    Но без поддержки госпожи Мешковой, я, может быть, так и не смог бы вернуться к стихам после книги.
    Как написал Семен Кирсанов: «Я год простоял в грозе…». Правда, он и добавил — «расшатанный, но не сломленный».
    Инга, большое спасибо, что Вы обратили внимание на этот контрапункт. Вы не Инга Земзаре? Если так, — палдиес юмс пар визу.

  • ДГ

    Сударь, снимаю шляпу!

  • свинцов

    Аркадий. спасибо на добром слове. Про «стибринный» образ: в свое время в газете «Петрозаводск» к 8 марта Юрий Шлейкин опубликовал на 1-й странице мое стихотворение «Мама мыла раму» там был самолет. который. «словно ангел крылами обнимал облака». Было это в 1991 году. Потом стихи эти разошлись по разным городам и весям.

  • Анна Сергеевна

    Да, сильна энергетика у стихов Дм.Свинцова!

  • Аркадий Реутов

    Дима, спасибо за стихи!Отточено все «до кванта»; концовка 5-го стиха 2-го Фрагмента с «нескромной» «Я» ( к слову, и как местоимение, и как концевую букву к «любима…» можно «подставить» — это так круто!). А эти уже отмеченные Инной строфы — просто росной чистоты! Имей в виду: у тебя некто, не помню сейчас, кто точно, уже стибрил образ самолетика-креста; сам прочел недавно где-то. С удачей! Прими мои поздравления.

  • Инга

    Какие прекрасные, пронзительные строчки!!

    Весна пришла.
    Был май не за горами.
    И почки набухали с каждым днём.
    И, словно в детстве, – мама мыла раму
    и отмывала солнце за стеклом.

    А в небе голубеющем причально,
    раскинув крылья, самолётик плыл,
    как будто ангел с облака случайно
    нательный крестик в воду уронил.

  • свинцов

    Дорогой Олег! Спасибо на добром слове.
    Несколько слов по поводу твоих замечаний.
    «Запретным» Пастернак стал не только после Нобеля, но и после того, как сослали в лагерь Синявского, который написал умное ис следование о творчестве Б.Л в качестве предисловия в книге, выпущенной в «Библиотеке поэта». Но здесь надо все-таки понимать шире: в 1960-е, особенно в конце, лирика стала изгоняться из поэзии, главенствовать начинали другие ценности.
    Самойлов и Тарковский, не только по мнению Михаила Козакова, который прекрасно знал обоих, а с Самойловым и дружил крепко, — последние большие поэты (не считая Бродского. конечно). Та же Ахматова так думала о Тарковском. Их печатать начали более-менее широко уже в начале 1980-х, а до того знали больше как прекрасных переводчиков. Почитай Дневники Самойлова, по-моему в журнале «Знамя» в 2-3 номерах опубликовано.
    По поводу Апухтина. Конечно. как только речь о Чайковском — так сразу высплывает тема его нетрадиционной ориентации. Но Апухтин, действительно, был интимным, то есть очень близким, сердечным другом, Петра Ильича. А было у них что-то большее, не было — меня это меньше всего занимало и занимает.
    Еще раз спасибо тебе за благожелательный комментарий. Сердечно.

  • Олег Гуреев

    Дима! Спасибо! Прекрасно! Замечательная работа со звучанием слова, с формой рифмы. Очень выразительно! (мои поклоны, снимание шляпы…)
    Вот только… не погрешил ли ты против правды в
    «к запретному в то время Пастернаку»? – ведь Бориса Леонидовича в Советском Союзе вполне издавали. Разумеется, я его читал уже в начале 80-х годов, но и в 60-х его книги выходили и отнюдь не были под запретом. Да и других поэтов, того же Самойлова или Тарковского, которых сейчас принято считать «опальными в СССР». Это просто миф.
    Что же до «интимных другов» Петра Ильича Чайковского, то эта утка родилась аж после смерти русского классика. Не хочется здесь говорить об этих странностях. Удивительно, что ты об этом не знал:
    http://www.rus-obr.ru/ru-web/3084
    Но в целом – поздравляю тебя с замечательной работой! И новых творческих свершений!