Каким мы помним август 1991-го...

А вокруг ничего не изменилось…

{hsimage|Фото с сайта moole.ru ||||} Галина Козулина: Ждала я самого радостного события в жизни любого человека – появления на свет моей доченьки, что и случилось в конце сентября того самого 1991 года, о котором речь.

Поскольку возраст был не самый молодой, приходилось частенько обращаться к врачам, и время от времени меня укладывали в больницу на сохранение.
И вот как раз в середине августа попала я в роддом на это самое «сохранение». Вот и представьте себе картинку: вокруг одни женщины, с животами, отдыхающие, ничего не делающие, если можно назвать ничегонеделанием ожидание замечательнейшего события в жизни. Кто книги читает, кто спит, кто болтает, ест, мужей ждёт, телевизор смотрит… Все обсуждают,  как да что у кого было и как да что у кого будет, рассказывают истории разные на эту животрепещущую тему. За окном волнующиеся и не очень мужчины  с сумками да пакетами. В целом пронизано всё радостью ожидания и перемен в жизни у каждого.
{hsimage|Галина Козулина, специалист по организации культурно-досуговых программ Социально-культурного центра|right|||} И вот в такой атмосфере всебщего благоденствия я и узнала про переворот. Помню всё очень хорошо.  Когда  услышала в новостях, поняла, что произошло. Не скажу, что мне страшно было, но сразу ясно стало, что случилось значительное событие, может быть, перевернувшее ход нашей жизни. А вокруг… ничего не изменилось: никто не среагировал!!! Я стала говорить с женщинами, объяснять, волноваться и… никакой реакции.
Так и вижу себя, сидящую в одиночестве  в столовой, где телевизор стоял  На твёрдом стуле  мне было тяжело долго сидеть, так я коленками на стул устраивалась и опиралась на стол, чтобы живот не мешал, и дальше слушала. До сих пор не понимаю, почему людям всё равно было, может, инстинкт самосохранения сработал? Ведь событие, которого мы, роженицы, ждали, серьёзнее и главнее всего остального, даже очень важного. А может, не поняли, а может, всё равно людям, какая там власть за окном.
Так и про все дальнейшие события я одна в роддомовской столовой узнавала.
А вот что потом началось, когда уже я дочку родила, помню гораздо отчетливее.  Пустые прилавки, деньги Ельцин «отпустил»… Моя мама работала в магазине, в Екатеринбурге, она мне посылки с конфетами посылала. Я познакомилась с продавцом, и ей конфеты эти приносила, а она мне кулёк с готовыми  котлетами  или курицу из-под прилавка продавала.
Но несмотря ни на что  на душе легко было, и время это тяжёлым не запомнила. Наверное, потому, что верила, что лучше жить будем. Сейчас не верю. Совсем не верю. Как и дочка моя. В сентябре ей 20 лет исполнится.
  • Галина Козулина

    Артём, думаю, что и не стоило детям 7 лет объяснять всё про путч и политические перипетии. Уверена, что не надо.
    А про свободу… сложный и большой разговор… есть такое выражение «делай, что дОлжно и будет, что должнО», вот только так, соотносясь со своим пониманием совести и чести.

  • Артём В. Васильев

    В 1991 году мне было семь лет. 1-го сентября я пошёл в первый класс. Теперь, в 2011-м, я читаю воспоминания очевидцев и участников тех событий… И удивляюсь: почему нам, детям, никто не рассказывал и не объяснял, что происходит? В семье об этом — вообще ни слова (помню только, как мама хлестала папу-разведчика крапивой по лицу, когда он приехал к нам на дачу и объявил, что их, возможно, пошлют в столицу — на баррикады)… В сентябре в школе мы почему-то обсуждали парад планет и влияние Юпитера с Ураном на то, что показывают по телеку…. Наконец, я был совершенно уверен, что у нас отобрали вкусное и дешёвое мороженое — и на этом всё!.. А оказывается, вместо мороженого нам дали — свободу?

    Остаётся единственный вопрос: если нам дали свободу, то куда же она подевалась?

  • Т. Шестова

    И я тогда верила, что жить лучше будем. Разочарование наступило уже через три месяца после того бурного августа.