Каким мы помним август 1991-го...

Августовские итоги

{hsimage|Митинг 20 августа 1991 года в Петрозаводске. Фото Владимира Ларионова ||||} Проект «Каким мы помним август 1991-го…» завершен. Он удался, хотя риск был реальным. Многие думают, что воспоминания – удел великих мира сего. Это не так. Да и не очень-то в нашей культуре исторической памяти присутствует инстинкт фиксации. Но порой важные моменты истории отпечатываются именно в повседневной жизни простых людей. И они не менее ценны. Надо уметь их разглядеть. Собранная база данных будет интересна не только историкам, но и социологам, психологам, архивистам, этнографам.

Прошло 20 лет, но грядут и другие десятилетия. Воспоминания носителей исторического опыта со временем будут только повышаться в своей значимости. Тем более, что на момент события участники проекта были и школьниками, и зрелыми людьми. Количественный, гендерный, социальный, возрастной диапазон авторов достаточен для некоторых обобщений.
Для всех респондентов август 1991-го – не только судьбоносный перекресток истории России, но и важное событие в личной жизни. В воспоминаниях личное очень переплетено с историческим. Несколько авторов обостряют ситуацию восприятия тем, что ждали рождения ребенка. У кого-то дети были маленькими. Рисуются картины повседневной жизни 1991 года, имеющие ценность для исторической антропологии или этнографии: чем питались, что было на прилавках. Можно вычленить описания домашней утвари, одежды…
Важен анализ первого источника полученной информации. Конечно, победил телевизор, хотя я лично узнал о случившемся по радио. Были и такие, для кого информатором были туристы с теплохода на острове Кижи. Один участник проекта даже перепроверил, был ли балет «Лебединое озеро» анонсирован заранее в газетной ТВ-программе. Утверждает, что был. И делает вывод о том, что он показывался в назначенное время один раз. Мол, миф о прокрутке балета целый день  19 августа придумали сами люди. Но уважаемый автор рядом пишет, что в этот день был проездом в Москве с сыновьями и пересаживался с вокзала на вокзал. Следовательно, сам телевизор он смотреть не мог. Программа ТВ после введения ЧП была тут же изменена, и великое творение П.И. Чайковского действительно было рефреном событий. Кстати, его замечание о том, что признаков великого событии в других местах Москвы он не нашел, заставляет вспомнить воспоминания о событиях октября 1917 года в Питере. О большевистском перевороте многие авторы, как они признаются,  узнали через несколько дней из газет, не придав ему сперва никакого значения.
Интересно было вычленить, какие события в Петрозаводске все авторы помнят абсолютно. Конечно, митинг протеста против ГКЧП 20 августа. Многие называют имя героя митинга – ректора ПетрГУ В.Н. Васильева, выступившего с яркой речью. Пришлось в проекте сделать приложение: мы взяли интервью у Виктора  Николаевича через двадцать лет после этого события.
Очень многие придают своим текстам оттенок последующих разочарований и несбывшихся надежд на обновление России. Это свойственно людям – увязывать сегодняшний день со вчерашним, сравнивать их, часто отдавая предпочтение ушедшему. Естественно, все мы были моложе, здоровее, сахар был слаще, соль – соленее, девушки – красивее. Но анализ убеждает и в том, что большинство провал ГКЧП в тот момент воспринимали положительно.
Очень важны воспоминания тех, кто сам был в горниле событий, – журналистов. Они даже приводят как доказательства документы, газеты. Это в эстетике воспоминаний – доказательный тон.
Конечно, воспринимаются события авторами по-разному. Главная призма памяти — идейные убеждения человека. Как ни старались многие упаковать свои идеологические пристрастия поглубже, их заячьи уши торчат из каждой строки. Гипертекстуальные, метатекстуальные признаки, в конце концов просто контекст не спрячешь.
Лично мне читать все воспоминания было интересно. Почему человек помнит именно это? Что люди не хотят помнить? Как рождается живая память истории, коллективная память? Все это важно. Уверен, что анализ  проекта через  новые десятилетия кто-то сделает другим. И хорошо. Каждое поколение должно себе доказать свой взгляд на факт, событие, явление.
Огромное спасибо всем участникам проекта, написавшим свои воспоминания, не побоявшимся публичности, откровения и искренности. Это важно сегодня – перестать бояться, изгнать из себя рабский страх. Спасибо и тем, кто комментировал воспоминания.
Как мы помним? Это вообще проблема. Помним ли? Умеем ли размышлять и переосмысливать историю? Думается, что родному «Лицею» есть смысл продолжать подобные проекты по другим событиям. Конечно, относиться к воспоминаниям человека надо осторожно. Это исторический источник, требующий критики, то есть анализа. Но в каждом из них много ценного. И еще надо бережно относиться к исторической памяти, домашним архивам, реликвиям. И тогда богиня памяти Мнемозина щедро одарит нас разумом.
  • Наталья

    Пилар Бонет, шеф-корреспондент испанской газеты «El Pais»: Я была в Москве, когда здесь был путч. Если говорить о том, что я помню наиболее четко, то это чувство освобождения, которое охватило всех после митинга 22 августа 1991 года. Мы шли по Каменному мосту, и общество казалось свободным, и мы тоже были свободны. Это был нечеловеческий кайф: я, свободная, среди свободных людей. Больше такого ощущения у меня не было — ни до путча, ни после.

    http://www.gipp.ru/opennews.php?id=38690

  • Михаил Гольденберг

    Уважаемая баба Нюра! Чайковского, так любимого вами, надо оставить в покое. Что касается ответов на вопросы, то анализ воспоминаний не предусматривал никаких ярлыков. Это не предполагает ни текстуальный, ни компаративный (сравнительный), ни контент (содержательный) анализ. Даже музыкальный критик всегда чуточку над… История чаще всего и есть вопросы.

  • баба Нюра

    В подведении Михаилом Леонидовичем «итогов» рубрики, как обычно чувствуешь больше вопросов, чем ответов. Невольно захотелось взять интервью у упомянутого здесь П.И.Чайковского — что он бы подумал о путче.
    Вы ведь спрашивали об искренности? Когда у выдающегося интеллигента Зиновия Гердта спросили, каково его отношение к только что произошедшему путчу, он печально ответил: «Я больше никогда не буду слушать «Лебединое озеро»…