Русский Север

В Варзуге Дмитрий Балашов понял, что такое настоящая русская культура

{hsimage|Варзуга||||}«Здесь истоки мои, что светлы и чисты, как река…», — это слова из песни местного поэта-песенника о древнем селе Варзуга, что находится на терском берегу Кольского полуострова. Что общего у Карелии и села, расположенного за тысячу километров от Петрозаводска? Во-первых, нас связывает Белое море: местное население называет себя коренными поморами. 

 
 {hsimage|Часовня неизвестного инока||||}Испокон века живут они на берегу промысловой реки Варзуги, где добывают семгу. Правда, по словам местных жителей, с тех пор, как провели сюда дорогу, рыбы заметно поубавилось. Старожил Виктор Чунин помнит времена, когда одна бригада в год добывала до 100 тысяч тонн семги, теперь же улов составляет всего 15 тонн. Над селом все время стрекочут вертолеты, стоят вереницами машины — сюда едут за семгой со всех концов страны и из-за рубежа. Мне даже удалось побывать на сходе поморов в клубе, где люди горячо и взволнованно рассуждали о судьбе своей реки-кормилицы.
Во-вторых, нас связывают люди. В этом далеком селе немало тех, кто получал свое образование в вузах и техникумах Петрозаводска. Как например, Анастасия Рогозина, которая работает в клубе после окончания училища культуры. Когда Анастасия произносит свою фамилию, я испытываю удивление, потому что только что познакомилась с одним Рогозиным, Вениамином Петровичем, старейшим жителем села, ветераном войны. Оказывается, в селе несколько фамилий: Заборщиковы, Рогозины, Поповы, Мошниковы, Вопияшины.
 {hsimage|Встреча писателя Дмитрия Новикова со школьниками||||}Каждый из моих новых знакомых носит одну из этих фамилий. Имена поморы давали детям по святцам, поэтому они несколько старомодны и очень красивы: Величада, Фиона, Еликонида, Лия, Анастас, Лерий. Все эти фамилии можно прочесть под старыми фотографиями на местном обелиске. Половина из ушедших на фронт в годы Великой Отечественной войны погибли на самых разных фронтах, в том числе и на Карельском фронте. Рядом с о снимками воинов трогательно смотрятся фотографии вдов, которых уже тоже нет в живых, но под каждой фотографией написаны имена детей, которых вырастили овдовевшие жены. Такого мемориала прежде мне видеть не приходилось, здесь воздана справедливость женщинам, оставшимся в тылу и вырастивших детей в одиночку в труднейшее для страны время.
На мемориальной доске клуба вижу портрет известного русского писателя Дмитрия Балашова и его слова, выбитые на камне: «Именно в Варзуге я понял, что такое настоящая русская культура». Я и не знала, что наш карельский писатель и бывший редактор журнала «Север» Станислав Панкратов, ныне почивший, познакомился в Варзуге с Балашовым, и эта встреча оставила большой след в его жизни. А Балашова в деревне все хорошо помнят. Он успел пожить здесь не в одном доме, не чурался любой деревенской работы. Он считал, что Варзуга — самое фольклорное село этого края. Наверное так и было еще недавно. Теперь же, по словам очевидцев, и лосей и оленей, которые раньше были в каждом хозяйстве, уже нет. И поморский хор, который когда-то славился, тоже теперь уже не тот, да и молодежь с неохотой идет в него.
   {hsimage|Лия Федоровна Попова. Коренная поморка, поет в хоре||||}Правда, есть еще школа, новая, обихоженная, уютная. Есть в ней все, что нужно иметь современной школе: компьютеры, лингафонный кабинет, хоккейная площадка, теннисные столы. На каждые полгода отдел образования выделяет 20 тысяч рублей для периодической печати. Многое в школе достойно удивления, хотя обучается здесь всего 54 человека и 18 малышей детского сада. Здесь с большой радостью встретили известного карельского писателя Дмитрия Новикова, который посвятил Варзуге одно из своих произведений. И, конечно, достоянием села является местный музей культуры поморского быта, который создан усилиями неутомимого Петра Заборщикова.
О каждой вещице в музее, расположившемся в бывшем доме купца Ивана Кагачева, почетный житель села и реставратор Петр Прокопьевич может говорить долго и с жаром. В результате наш разговор так затянулся, что переправа оказалась закрытой и он сам вызывался отвезти меня на другой берег. В деревне никогда не было моста и вся жизнь проходит параллельно, иногда пересекаясь. Школа с одного берега переместилась на другой. Девушки предпочитают выходить замуж на другую сторону реки: вроде как женихи там лучше и завиднее.
{hsimage|Рита||||}Мне понятна та душевная боль за родное село Петра Заборщикова. Для него этот край — «место святое», и его, как и многих сельчан, беспокоит, что дикий туризм и хищнический лов семги могут привести в конечном счете к утрате не только материальных богатств, но и духовной культуры. Не зря, узнав о цели моего приезда — увидеть собственными глазами быт и обычаи поморов, одна сельчанка сказала, «Вы — последние из могикан».
{hsimage}
 {hsimage|Валентин Евгеньевич Заборщиков, местный поэт-песенник и прадолюбец||||}