Семья и дети

Марина Зверева: «Особенно хочется помочь одиноким мамочкам»

{hsimage|Марина Зверева||||} Года не прошло, как в Карелии появился свой уполномоченный по правам ребенка. Давая интервью накануне Международного дня защиты детей, Марина Зверева заметила:
 
— Если бы все, кто находится во власти, делали работу хорошо, граждане могли бы решить большую часть проблем и без уполномоченного.
 
В сентябре 1990 года  Россия подписала Конвенцию о правах ребенка, обязуясь, в частности, обеспечивать доступность среднего образования для всех детей, принимать все необходимые меры для бесплатного образования; уважать и поощрять право ребенка на всестороннее участие в культурной и творческой жизни, содействовать предоставлению равных возможностей для культурной и творческой деятельности, досуга и отдыха. 
 
В 2012 году мы опасаемся введения платных уроков, радуемся сохранению школы искусств как чуду, с горечью вспоминаем о закрытии 45-й школы и «оптимизации» малокомплектных, выходим на пикет, чтобы защитить детский спорт…

В марте 2011 года, наконец, был подписан закон «Об Уполномоченном по правам ребенка в Республике Карелия». Первым уполномоченным в нашем регионе стала Марина Зверева. У Марины Михайловны до сих пор нет своего аппарата — приходится везде успевать самой. Мне пришлось поблуждать по узким скрипящим коридорам старого деревянного здания, чтобы попасть в ее кабинет для интервью.

— Марина Михайловна, сколько обращений поступило за время вашего пребывания в должности?

— С 1 января уже поступило 140 обращений от граждан, в органы государственной власти, местного самоуправления и организации мною направлено 165 обращений и запросов. С 20 октября по 31 декабря прошлого года от граждан мы получили 44 обращения.

— Какие обращения самые популярные?

— В первую очередь людей волнуют жилищные условия. Обращаются многодетные семьи, мамы, имеющие детей-инвалидов, дети-сироты, как это ни странно. И одинокие мамы, которые участвуют в разных государственных программах, требующих дополнительных вложений. Получить материнский капитал мало — для покупки квартиры нужно еще вложить деньги, а вкладывать нечего. Кредит в банке не дают, так как часто родители неплатежеспособные. Буквально вчера пришла мама троих детей, получившая 863 тысячи рублей на жилье, но больше у нее нет денег. Конечно, помочь финансово мы ей  не сможем, но постараемся получить консультации и найти возможный выход из данной ситуации.

— На встрече с общественными организациями в начале мая вы сказали, что несколько дел после обращения к вам не были доведены до суда…

— Одно из них — выделение семейных участков многодетным семьям. Семья должна не только проживать в одном месте, но все должны быть прописаны на одной жилплощади. Это неправильно, ведь мы понимаем, что совместное проживание и регистрация — две разные вещи. Этот вопрос стал сразу решаться: и прокуратура, и заксобрание подключились, приняли к рассмотрению поправки. Иначе каждой семье пришлось бы идти в суд.

— Я знаю многодетную семью в Петрозаводске, которой предложили земельный участок, где еще стоит лес. Там не то что строить еще нельзя — туда подъехать невозможно. Оплата строительных работ им не по карману. Они от этого участка отказались.

— У нас дают лишь бы дать. Мы должны понимать, какой категории мы хотим помочь. Закон есть, как будто бы все работает, а воспользоваться им человек не может только потому, что он малообеспеченный.

— Как с жильем для детей-сирот?

— С ними как раз вопросы решаются, в этом году выделено из бюджета республики 136 миллионов на данные цели, в Петрозаводске планируется построить квартиры на улице Беломорской, и очередь, в принципе, к концу года должна исчезнуть. С 95-го года очередь в Петрозаводске только копилась. Со следующего года вступает в силу закон, когда с выпускниками детских домов на пять лет будет заключаться договор социального найма. В течение этого времени молодой человек не сможет продать квартиру. Ведь в 18 лет он еще ребенок.

— Павел Астахов, будучи недавно в Перми, написал в Твиттере, что одна из главных проблем края — растущее число побегов детей из детдомов. Есть ли такая проблема в Карелии?

— Такая проблема есть. Но нужно понимать, что побег побегу рознь. Бежит ведь подросток, маленький не побежит. Мы вырываем его из плохой, но привычной, близкой для него среды. И пока не пройдет адаптационный период, ребенок будет бегать. Уходит в знакомую жизнь, бежит к лишенным родительских прав родителям. Не обязательно учреждение плохое. Благополучие в детских домах только внешнее. Никакой ребенок не хочет попасть в детский дом, ни-ка-кой. Страшно, что за то время, пока его ищут, он может попасть в опасную ситуацию. Но чаще всего ребята идут в ту среду, в которой жили, их быстро находят. В таких детских учреждениях надо бы иметь какую-нибудь первичную адаптационную службу, которая помогла бы помочь ребенку. Мы все для него плохие: мы вырвали его из привычной жизни. Он не видит в нас доброжелателей, которые хотят, чтобы он учился, был сыт, был в тепле, чтобы не попал в беду.

— В мае в Петрозаводске состоялось республиканское совещание по вопросам исполнения государственных полномочий по опеке и попечительству над несовершеннолетними. Что было самым важным?

— Министерство образования рассматривало вопрос, как наилучшим образом организовать деятельность органов опеки. Мы привыкли жить по старинке и не умеем пользоваться новыми методами организации работы специалистов. Поэтому ничего не успеваем. Да и не должен специалист из органов опеки работать с семьей, он управленец. Закон об опеке предлагает, например, передать многие полномочия учреждениям, в которых служат психологи и социальные педагоги, способные заниматься выявлением нарушений, работой с семьей… Я считаю, что при органах опеки должны быть учреждения, оказывающие такие услуги.
 
— Участвует ли Карелия в разработке Национального плана действий в интересах детей на 2013-2020 годы?

— Все уполномоченные на Съезде в апреле свои предложения вносили, 31 мая нам должен быть представлен этот план. Увидим, включены они или нет. Мы вносили предложения по нескольким позициям. Во-первых, мы хотим, чтобы каждый ребенок, независимо от того, где он проживает — в Москве, в провинциальном городе или сельской местности, был обеспечен всем. Пока получается, что Москва может позволить детям больше льгот и услуг, в том числе социальных и психологических, чем дотационная Карелия. Мы хотим, чтобы федерация озаботилась нашими детьми. И неважно, в деревне ребенок живет или в городе, он должен получать максимум услуг.

— А у нас объединяют школы, закрывая малокомплектные…

— Потому и объединяют, что средств не хватает. Почему в других регионах в одной школе может учиться только три человека? А у нас не может. Почему у нас закрыты все санатории и санаторные школы? На территории республики теперь нет ничего. Сегодня требуется пятьдесят мест для детей, болеющих туберкулезом, а несколько лет назад мы закрыли санатории этого профиля, потому что не было финансирования. Перед закрытием любого учреждения должна состояться общественная экспертиза. Понятно, что климат в Карелии не лучший, и если бы была замена, если бы мы могли обеспечить поездку больного ребенка в Евпаторию, было бы хорошо. Но мы ведь не обеспечиваем.

— Как вы думаете, спасти детские спортивные школы от объединения помог именно пикет родителей и детей?

— Не могу ответить однозначно. Еще до пикета на свой запрос я получила ответ, что школы не собираются объединять территориально, а хотят сократить административный аппарат. Без ущемления прав тренеров и детей. К тому, что детей выводят на пикеты, отношусь плохо. Их нельзя подключать к проблемам взрослых, в любом случае нельзя. Таким образом мы формируем у детей ощущение «власть против меня». Они же верят маме с папой, которые ругают власть. С другой стороны, конечно, формируем гражданскую позицию. Многое значит возраст. Возможно, когда ребенку уже 14 лет и у него есть паспорт, он в какой-то мере уже может сам осмыслить ситуацию и решить, идти ему на пикет или нет. Насколько ребенок понимает, что делает? Мне недавно позвонил мальчик и сказал, что родители нарушают его права, запрещая пить колу и есть чипсы. Пришлось объяснить, что родители, напротив, защищают его право на здоровье.
 
— Есть ли надежда, что в Карелии наконец появится ювенальный суд?
 
— Элементы ювенальной юстиции у нас уже есть. При рассмотрении дел суд запрашивает психологическую диагностику, информацию о привязанности ребенка к одному из родителей, когда определяют место жительства ребенка. Но я думаю, что при существующей организации органов опеки мы не готовы к ювенальной юстиции. У нас нет стандартов, по которым мы должны определить, что та или иная ситуация угрожает жизни и здоровью ребенка. Как определить грань, насколько мы можем внедряться в семью? С одной стороны, можно упрекать органы опеки, что они вырывают ребенка из семьи, а с другой — они несут уголовную ответственность, если ребенок остается дома и с ним случается непоправимое. Считаю, что в России многие выступают против ювенальной юстиции, потому что боятся того, что идет с Запада. Мы пока не готовы к ювенальной юстиции, мы не можем взять ее и насадить.
 
— Но если говорить о ювенальном суде как специальном детском суде над детьми, ставшими участниками преступлений, чтобы их не судили наравне со взрослыми…
 
— Хотим мы или нет, сама жизнь подталкивает нас к тому, чтобы использовать какие-то элементы ювенальной юстиции. Ведь надо понимать, что есть причины, которые заставили ребенка пойти на преступление. Может быть, он украл, потому что ему кушать нечего.
 
— Решена ли судьба карельской спецшколы?
 
— Пока нет.

— 17 мая отмечался Международный день детского телефона доверия. Единый номер 8-800-2000-122 работает и в Карелии. Какова статистика звонков по нашей республике?
 
— Как раз на днях мы получили итоги. За девять месяцев 2011 года поступило 2267 звонков, из них от подростков — 1527. 81% звонков из Петрозаводска. Основная проблематика — взаимоотношения полов, отношения со сверстниками. Есть семейная проблематика, есть вопросы от взрослых, касающиеся здоровья детей и подростков. Далее учебные проблемы, психологические травмы, проблемы защиты прав детей, проблемы социальной адаптации… Благодаря телефону доверия даже предотвращают суицидальные попытки. Родителям часто вопросы детей кажутся пустяковыми, но нельзя игнорировать ни одного.

— В редакцию «Лицея» часто заходил читатель, который уделял воспитанию своей 15-летней внучки очень много внимания. Но и он пришел к выводу, что семья не справится, если общество не помогает.

— Мы давно говорим об оздоровлении общества, мы же не в вакууме живем. Сейчас, когда в школы, в том числе и так называемые элитные, детей принимают по месту регистрации, я слышу от родителей: «Вот сейчас наберут всех подряд». Ребенок все равно где-нибудь столкнется с детьми из неблагополучной семьи. Так может лучше не избегать, а постараться помочь таким детям?

— Почему у нас в городе почти нет социальной рекламы?

— Боюсь, только потому, что это очень дорого. Может, пока для власти важнее что-нибудь другое? Хотя общественные организации стараются, выпускают брошюры, листовки.

 

— Что вы считаете своей самой большой удачей в должности уполномоченного по правам ребенка?

 

— Глобальных решений пока, наверное, нет. За эти полгода я смогла изучить все направления и сейчас собираюсь прийти в Законодательное собрание со своими предложениями. Много внимания было уделено конкретным обращениям граждан, и практически все они удовлетворены. Велась такая невидимая, но кропотливая работа с органами местного самоуправления, с органами опеки: запросы, проверки… Если бы все, кто находится во власти, делали работу хорошо, граждане могли бы решить большую часть проблем и без уполномоченного. Эти полгода для меня пролетели быстро. Проблем накопилось столько, что было ощущение, будто я каждый день перепрыгиваю через костер. То бегу в суд, то на встречу, то нужно выступать, то срочно что-то читать…

— Если бы у вас была волшебная палочка, какую бы проблему решили в первую очередь?

— Я бы всем деткам дала бы места в садиках. Особенно хочется помочь одиноким мамочкам, которые не могут выйти на работу. Помирила бы всех родителей, находящихся в разводе и раздельно воспитывают детей.
 
Фото с сайта rfdeti.ru
 
  • Олег Гуреев

    [quote name=»План по изъятию 180 тыс. детей из семей»]
    [i][u]Ольга Леткова[/u], руководитель Общественного центра правовых экспертиз и законопроектной деятельности:[/i]
    Таких случаев множество. В холодильнике не хватает апельсинов. Или в квартире нет плинтусов. Тут же делается вывод о том, что это – угроза жизни и здоровью ребенка. В результате ребенок – БЕЗ СУДА! – изымается из семьи, помещается в приют. И находится там довольно длительное время, пока с родителями проводятся некие «реабилитационные мероприятия».
    Есть официальная оплата тем, кто выявляет «неблагополучные семьи». 470 рублей за ребёнка, который старше 7-ми лет, и 350 – за ребенка, который младше 7-ми лет.

    http://www.youtube.com/watch?v=kXXmiPnPlmI&feature=related

  • Лина

    Отличная статья, спасибо.

  • Олег Гуреев

    [quote name=»Марина Зверева»]Проблем накопилось столько, что было ощущение, будто я каждый день перепрыгиваю через костер. То бегу в суд, то на встречу, то нужно выступать, то срочно что-то читать…[/quote]
    Ах, какие же вы прекрасные, чистые, светлые, благородные!
    http://www.youtube.com/watch?v=gEADbBDMM9Y&feature=youtu.be
    http://www.youtube.com/watch?v=b40MJWK4VSw&feature=youtu.be

  • Т. Шестова

    Хочется посочувствовать Марине Зверевой — работа неблагодарная. Все проблемы детства свалили на одного человека, не дав ему по сути никакого инструмента для действия, кроме громкого названия должности. Это даже не первый шаг в решении проблем детей, а шажочек.