Свободная трибуна

УМКД на случай войны

 
{hsimage|Роденовскому "Мыслителю" есть над чем поломать голову… ||||}  Основано на реальных событиях

Когда перед новогодними каникулами на нашей университетской кафедре объявили о новом документе под кодовым названием УМКД, который должен составить каждый преподаватель, веселья это никому не добавило, а уж мне меньше других. "Но раз нужно УМКД – будет вам УМКД", – безысходно подумал я, с суворовского училища привыкнув к неукоснительному выполнению приказов вышестоящих.

 
И вот миновали зимние праздники и зимняя сессия, начался новый семестр. Я я ехал на первое заседание кафедры с образцово выполненным заданием: УМКД роскошествовал в сумке для ноутбука, а я сам довольно посматривал из окна на сиротливо оставляемые вдоль мёрзлой обочины окоченевшие деревья-часовые, стоящие здесь со времён Брежнева.

– От перемены эпох человек не меняется, – подумалось мне. Но вспомнил о своём УМКД и воспрял духом: ещё в конце прошлого года упомянутая аббревиатура заставляла вздрагивать и судорожно подбирать подходящие варианты расшифровки, а сейчас учебно-методический комплекс дисциплины «Французский язык», безукоризненный по форме и исполнению, не боялся придирчивой проверки начальства.

До учебного корпуса № 8, где располагалась моя кафедра, оставалось не больше трёх остановок, когда в маршрутку вошла методистка Ирина Евгеньевна. Как и положено выпускнику суворовского училища, я отрапортовал приветствие знакомой по работе даме, и мы неторопливо стали вести светскую беседу о погоде и о предстоящем заседании. Зашла речь и об УМКД. Ирина Евгеньевна, услышав аббревиатуру, настороженно вскинула свою головку и посмотрела на меня с вызовом.

– Что там ваш УМКД? – голос Ирины Евгеньевны звенел от возмущения: – Нам такое сегодня спустили указание… Нет, и не просите даже, чтобы я об этом говорила. Нет, это немыслимо. Это полный бред. Они там во Втором Отделе, – произнеся эти слова, Ирина Евгеньевна испуганно обернулась, но за спиной никого не было. И хотя в маршрутке мы были с ней вдвоём, она молчала, нагнетая и без того тоскливую обстановку безвыходности. Потому что я и сам понимал, что от Второго Отдела ничего хорошего не дождёшься.
 
К учебному корпусу мы шли вдоль каких-то немыслимых по сроку постройки хибар, и тут Ирина Евгеньевна  возбуждённо затараторила шепотом:
– Нам нужно составлять планы на случай войны.
Я зачем-то оглянулся, но за нами следили только бродячие собаки, которых в связи с кризисом развелось видимо-невидимо и которых нужно было опасаться больше, чем противника.
– Какой войны?
– А вы хотели, чтобы я ещё об этом их спросила? – Ирина Евгеньевна обиженно выпятила нижнюю губу. – Неужели вы не понимаете, что бы тогда со мной было?
– Да, да, конечно, – машинально произнёс я.
 
Мне не было больше никакого дела ни до прекрасной дамы, ни до своры бродячих собак, ни до скользкой, словно нарочно залитой под каток, дорожке, по которой мы семенили с Ириной Евгеньевной под ручку. Я уже представлял себя в боевой обстановке с указкой в одной руке и калашником в другой. Впрочем, калашник я лучше перекину через плечо. А вдруг именно в тот самый ответственный момент, когда я, воспылав пылкими чувствами к спряжению французских глаголов, воспарю в экстазе, начнётся война? О, нет, тогда пусть у меня в руке будет маузер. Я тут же развернусь к окну и метко выстрелю в противника, который непременно при объявлении войны полезет в 303-ю аудиторию, где я в этот семестр веду занятия.
 
– Ирина Евгеньевна, – обратился я к спутнице. – Вы не помните, какие дисциплины будут обязательными согласно реформы образования?
Раскрасневшееся от мороза личико моей собеседницы мгновенно стало серьёзным:
– Россия в мире, ОБЖ, физкультура, индивидуальный проект.
– Россия в мире, так-так, – повторил я. – ОБЖ — а это ещё что за дисциплина такая?
– ОБЖ – это «Основы безопасности жизнедеятельности», – протараторила методистка.
– Основы безопасности жизнедеятельности, хм, то есть по спасению организма… И физкультура, – я продолжал рассуждать вслух, – к организму опять же имеет прямое отношение. – В памяти вдруг всплыло из устава: «Военнослужащий обязан знать и соблюдать требования безопасности военной службы. Он должен заботиться о сохранении своего здоровья, повседневно заниматься закаливанием, физической подготовкой и спортом». – Так-так. А индивидуальный проект? Разве все школьники будут поступать на строительный факультет?
– Э… Э… – всегда знающая ответы на любой каверзный вопрос Ирина Евгеньевна растерянно экала, то ли не находя слов, то ли забыв их все. – Может, это как кружок по интересам?
– Да, интересно, интересно, – информации для размышления было для меня сегодня более чем предостаточно, – война, значит, точно война… Позвольте, а как же тогда мой предмет? Что же я буду преподавать?
– Если война будет с Францией, то вас точно оставят на кафедре, а вот если с турками… Вы знаете турецкий? – поинтересовалась Ирина Евгеньевна.
Любимый мой французский язык застрял в горле, впрочем, как и русский, а пытливыми глазами секретарши на меня с укоризной взирал любимый мною французский народ, против которого, оказывается, я должен буду воевать. Вот уж воистину: язык мой — враг мой…
  • Баба Нюра

    Так вот оно что! Значит, современный школьный госстандарт — это на случай войны?..
    А против кого наша власть воюет? Опять против своего народа?
    Годы идут, стратегия не меняется…