Свободная трибуна

«Иной резон, иная мода…»

Фото из личного архива Олега Мошникова
Эдуард Мошников (справа) на своем участке в 4-м механическом цехе ОТЗ

У меня не нашлось веселых и бравурных слов по поводу нынешней судьбы Онежского тракторного завода. Говорят, я не прав, мол, историю не остановить.

Меня попросили написать, что-нибудь жизнерадостное и оптимистичное об Онежском тракторном заводе, дабы заводские династии не канули в лету. Так как я сам работал на ОТЗ, и отец мой с 14 лет до самой смерти проходил в молчаливом гордом потоке заводчан «ту заводскую проходную, что в люди вывела меня».  Но у меня не нашлось веселых и бравурных слов по поводу нынешней судьбы Петровского завода.  Наверное, я уже стал живым анахронизмом. Молчание журналиста, получившего по почте мое эссе, говорит лишь о том, что я не прав. Мол, историю не остановить. Пережитки прошлого освобождают место передовому напору нанотехнологий.  Но как мне тяжело…

 

 

 

Мои воспоминания, связанные с Онежским тракторным заводом, тесно переплелись с детскими впечатлениями от прихода отца с работы. Когда он степенно снимал рабочую куртку, садился к столу и брал меня, трехлетнего малыша, на колени. Меня занимали его натруженные крепкие руки. Выступающие вены, с тыльной стороны рук, как бы пружинили под моими пальцами и никак не хотели сделаться гладкими и ровными, как мягкие и теплые отцовские ладони… Потом были первомайские демонстрации, когда ребятишки вместе с отцами и мамами втягивались в колонну Онежского тракторного завода. Разноцветные шары. Алые знамена. Песни и прибаутки заводчан во время частых остановок. Добрые улыбки товарищей по работе, которые подбадривали папиного сынулю, робеющего при виде такого скопления народа. Атмосфера праздника была тесно связана с картонным макетом трактора, закрепленного на грузовой машине, и изображениями эмблемы ОТЗ – лося в шестеренке, порхающей над пестрой колонной…

 

Потом, после окончания восьмого класса, на каникулах, отец устроил меня на свой участок фрезеровщиком. В течение месяца я сверлил детали на фрезерном станке, зарабатывал денежку, чтобы поехать вместе с мамой и братом на юг. Я был ужасно горд, получив в свои неполные шестнадцать лет первые заработанные деньги в сумме 82 рублей! По тем временам, в конце семидесятых, это была щедрая получка. Хватило и на юг, и на новый велосипед.

 

Олег Мошников (справа) с отцом на первомайской демонстрации. Фото из личного архива

 

Последнее лето детства у меня также тесно переплетено с родным заводом. После неудачного поступления на филфак Петрозаводского государственного университета, практически со школьной скамьи я шагнул в рабочую жизнь – и снова прошел через проходную ОТЗ. В течение года до призыва в армию трудился у отца на участке, под крышей четвертого механического цеха. Старшим мастером на участке был Иван Яковлевич Чередниченко. Иван Яковлевич и напутствовал меня, провожая на службу Отечеству, чтобы я не посрамил наш рабочий коллектив, вернулся со знаками отличия на родной завод. А чтобы я вернулся вовремя, от лица коллектива подарил мне именные часы «За отличие в трудовых показателях».

 

Очень гордился моими успехами отец. В письмах солдату с родины передавал приветы товарищей по цеху. Заводчане тепло приветствовали мои армейские достижения, получение офицерского звания. Жаль, что подарок мастера запропал где-то в дальних гарнизонах. А на завод я уже не вернулся. Я стал кадровым военным, на втором году службы поступив в военное училище.

 

Мой отец, Мошников Эдуард Михайлович, 1944 года рождения, пришел на  Онежский тракторный завод 14-летним пареньком, еще будучи на практике в Ремесленном училище №1, что располагалось на ул. Куйбышева (сейчас оно ликвидировано за ненадобностью в нынешней России рабочих специальностей). Работал токарем, наладчиком, мастером в третьем, а затем в четвертом механическом цехах. Имел несколько грамот за рацпредложения. На заводе вступил в комсомол и коммунистическую партию СССР. Завод для него был второй семьей, вторым домом, как и для многих петрозаводчан, поколений рабочих, связавших с Петровским-Александровским-Онежским заводом свою жизнь.

 

Мне бесконечно жаль потери этого градообразующего предприятия для Карелии, для российской истории. И что бы мне ни говорили о пользе коттеджей, новых магазинов и развлекательных центров на месте передового орденоносного предприятия машиностроения, я с этим никогда не соглашусь. Нужда в машинах для лесной промышленности есть, да еще какая. Но проводить модернизацию предприятия некому. Проще разрушить до основания, до свержения крестов (что мы уже проходили в 30-х годах прошлого века), труд наших отцов и дедов, наших онежцев.

 

Отец умер внезапно в возрасте 55 лет, не успев пожить на заработанную пенсию. До последних своих дней, с мальчишеских восторженных лет, он был с заводом. Хоронили Эдуарда Мошникова всем цехом. Толпа на кладбище, теснящаяся на тропинках, в соседних оградках, была сопоставима с внезапными остановками первомайской демонстрации при повороте на площадь Ленина. Да повод был горький… Я не думаю, что на мои похороны – члена Союза писателей России, подполковника МЧС и т.д. и т.п. – придет больше народу, чем на прощание с моим отцом, рабочим Онежского тракторного завода. Завода, объединявшего многие поколения петрозаводчан,  давшего имя городу и…закрытого новыми хозяевами жизни… Не придут по многим причинам: занятости, разобщенности, неприязни, равнодушия наконец. По знаку изменившегося времени и изменившимся человеческим законам – не придут… Вот это и будет ответом на все задаваемые мне вопросы по поводу ОТЗ.

 

 Вид на корпуса Онежского тракторного завода. 2000-е годы. Фото автора

 

Петров завод         

                                                                          

…и флаг над куполом собора

В тревожной памяти живет…

Прославленный заводом город

Готовит к сносу Царь-завод.

 

Уже за вывеской сиротской

Сторожевой в почете труд.

И зябче мгла Петрозаводска

Без огоньков кирпичных труб.

 

Что было для России важным,

Идет на слом, и, вместе с тем,

Неоценима, непродажна

Былая слава отчих стен –

 

Их можно только раскурочить!

Как низко ставится сейчас

Честь – называть себя рабочим,

И вымирать как жалкий класс…

 

Раскрыты  ребра арматуры,

Раствора вырваны куски…

На стенобитные халтуры –

Идут смурные мужики.

 

До глаз натянуты шапейки.

Клубится пыльной тучей хлам –

Богатство тех, на чьи копейки

Был заводской построен храм,

 

И выжил, выстояв музеем,

Святою верою спасен…

Плывет по нынешней Россее

По корпусам сквозным трезвон.

 

«Иной резон, иная мода…» –

Щепотью собраны персты…

С цехов Петровского завода

Сбивают тяжкие кресты!

 

 

  • Валерий Алексеевич Савельев

    ОТЗ ежегодно создавал 12.300 тракторов, то есть 12.300 рабочих мест тракториста. ОТЗ давал работу нескольким десяткам заводов СССР, которые на базе тракторов «Онежец» создавали землеройные, транспортные, погрузочные, противопожарные, лесопосадочные и т.п. технологические машины. ОТЗ делал плавающие трактора, которые могли бы пригодиться в период наводнения на Амуре, где мы видели только ручную работу солдат… Трактора «Онежец» легко трансформировались в военную технику, а ОТЗ в танкоремонтный завод. Из ОТЗ (его кадровых специалистов) выросли ССЗ «Авангард», Петрозаводскмаш, станкостроительный и ремонтно-механический заводы… Сам ОТЗ вырос из 330 лет металлургического и оружейного опыта по удовлетворению нужд российского флота. И сегодня всё это утеряно… Наши политики уверены: стоит выделить деньги и проблемы машиностроения будут решены… Нет! Всё не просто. Чтобы воспитать хорошего конструктора, технолога, станочника, мастера нужны годы и педагоги. А чтобы получить технику современного уровня нужны ЦНТИ, ПКТИ, НИИ и многие годы работы их специалистов. И всё это у нас разрушено. Работая в музее ОТЗ я удивлялся, что посетителями музея были только школьники — ни одного специалиста от мэрии или правительства. Сегодня оказалось, что страной руководятнеумные и малограмотные люди, заучившие слова инвестиции и инновации и применяющие их без понятия о конкретике их содержания. Короче говоря, ОТЗ — это типичное трагичное явление жизни России и никто ещё не дал объяснения причин развивающейся на наших глазах трагедии. Больно понимать это и чувствовать своё бессилие в стремлении что-то изменить.

  • kuznecik

    Не плачь, дед! 300 лет заводу, всякое было-и взлёты и падения. Петровский завод тоже в другом месте был -перенесли, и не переживали. Нельзя производство в центре города держать, это неудобно для всех, и горожанам -грязь и шум, и заводу -тесно и сплошные ограничения. Вторая площадка сейчас, вроде, на окраине, но город растёт и лет через 100 она может в центре оказаться.А пока -окраина, этой зимой волки прямо на заводской территории собаку загрызли.
    Мы,ведь, не печалимся об чугунных пушках да ядрах Александровского завода, и трелёвочники в историю уйдут, будет другая продукция.
    ОТЗ -он есть и работает.

  • ded pavlo

    Вторая площадка «сердцем города» никогда не станет. Хорошо, конечно, что хоть что-то от такой громады, позволявшей называться городом, осталось, но былой размах уже не вернуть. Я не ратую за возвращение предприятия на своё законное место, да и зря пропадать это место никак не должно. Но, по-моему, нужно было очень хорошо подумать, прежде чем заполнять пустующее пространство всяким многоэтажным пустячным хламом. Может, лучше там какой-то технологический центр открыть? Силами наших далеко не процветающих институтов, профтех… «лицеев и колледжей»? Вернуть интерес молодёжи именно к рабочему, созидательному труду, а не к разгульно-безалаберному времяпровождению? Увы, господа чиновники и тут найдут способ всё к рукам прибрать… Сесть на «проект» сверху, всем своим «авторитетом» придавить и торжественно загубить…
    Прощай, ОТЗ! Ты был славным малым! Судьбу с тобой связать не удалось, но «заводская проходная» знакома и мне.

  • kuznecik

    Не закрыт завод. На второй площадке работают, трактора делают.Мало делают, но тем не менее технология сохранена, люди, знающие и умеющие есть.Трелёвочные трактора сейчас не востребованы, но требуются пожарные,лесохозяйственные.

  • ded pavlo

    Онежский тракторный завод всегда был сердцем города. Пусть не всегда пышущим здоровьем, но необходимым – просто для жизни. А теперь его не стало. И где теперь сердце города, какой торгово-развлекательный центр способен нести эту святую нагрузку?
    Наши храмы, увы, явно не справляются, разве что функции прежних домов культуры кое-как исполняют.
    Удалили сердце, остались желудок, печень и прочие обречённые на умирание органы. Лёгкие парков, садов и скверов отравлены техническими и бытовыми отходами человеческой «деятельности» (бездеятельности!) – погрязнее, чем от всех труб целого завода!, – мозг уже давно парализован… Попытки «реанимации» тщетны и безнадёжны – не те доктора у постели больного собрались: им не столько здоровье пациента дорого, сколько собственное благосостояние за его счёт норовят упрочить. Чем дольше процесс умирания – тем богаче «целители» всех мастей и партий.
    Стихотворение видится мне одной из глав большого произведения, свидетельствующего о нашем непростом времени и месте каждого неравнодушного человека в нём. А что если, Олег Эдуардович, попробовать замахнуться на нечто подобное? Может получиться сильная и нужная людям вещь.

  • Елена

    И мне пришлось поработать на ОТЗ, хоть и недолго- всего полгода — распределителем работ (распредом) в одном из цехов. То было удивительное время взросления. Очень много моих соседей по дому и району работало там. Во дворе видеть их и знать, как отцов твоих приятелей, — одно. А увидеть на заводе,за токарным станком, прессом или газосваркой совсем другое: невольное уважение появлялось, когда я видела как они профессионально и по-мужски красиво управлялись с металлом. И они признавали меня, как члена своего огромного заводского рабочего коллектива. С гордостью рассказывали о своем цехе и заводе. Многие еще и в заводской самодеятельности участвовали — пели, танцевали. И это после тяжелого рабочего дня! А когда вечером они бились в домино, я уже вступалась за них перед некоторыми женами, которые называли их бездельниками и вынуждали идти помогать по дому. Теперь-то я понимала, сколько сил надо, чтобы работать на заводе простым рабочим.
    Всего полгода я была на заводе, а жизненного опыта получила больше, чем за 5 лет в вузе.

  • ИЛ

    На Онежском тракторном началась моя профессия фотокорреспондента. В первый мой рабочий день я сделала очень красивый снимок, который попал потом в книгу по фотографии. Это была аллея в тумане, той аллеи у вечного огня уже давно нет… Я опоздала на работу, а между прочим вход был через турникет и время входа и выхода фиксировалось… Но дело не в этом. Я работала в отделе БТИ (бюро технической информации), который возглавлял Кисилев Владимир Федорович..А какие удивительные люди работали там тогда! Татьяна Васильевна Новикова, Татьяна Воронина, Маргарита Царева, в библиотеке Лариса(простите, запамятовала фамилию), а в газете, для которой я делала снимки — Алла Александровна Белозерова, Ольга Малышева, Раиса (секретарь писателя Балашова, жена Радомысльского). Это была такая интеллектуальная команда, у которой было чему поучиться и чем зарядиться на всю жизнь. А наши поездки на заставу Кайманова… А командировки с обсуждением теории пассионарности… В общем, целая жизнь!! Хотя работала я там всего год…

  • Яна Жемойтелите

    Олег, ну уж закончил-то совсем за упокой, как будто гвоздь вбил в крышку гроба. Прости за черный юмор, но я на твои похороны обязательно приду. Если, конечно, меня раньше не закопают. Погоди помирать-то, мы еще много чего не успели. А что касается судьбы рабочего класса, так это действительно печальная история. Ничего плохого нет в лозунге «выбери себе рабочую специальность», если бы человек трудящийся в наше время не был превращен в бесправного раба.