Свободная трибуна

Апатия и заторможенность

Фото с сайта www.gazeta.ru

Интернет-журнал «Лицей» попросил меня высказаться о реформе Академии наук, поскольку я проработал в ней более 40 лет и могу сравнить, что было, что есть и что, видимо, будет.

 

 

Не буду касаться всех аспектов этой реорганизации (хотя, например, слияние трех Академий в одну считаю столь же искусственным, как и Министерство здравоохранения и социального развития, которое вроде бы опять собираются разделять. Слияния всегда повышают управляемость сверху, зато снижают эффективность и качество того, чем собираются управлять), остановлюсь только на том, что вызывает наибольшее сопротивление и отторжение научного сообщества – это проблемы самостоятельности и финансирования науки.

 

Казалось бы, вполне логично, что государство, выделяя деньги на науку, хочет контролировать эти финансовые потоки. Но наука, хотя ее устоявшаяся часть и составляет основу жизни общества, по своей сути и текущей деятельности является прорывной и зачастую весьма непредсказуемой. И только специфическая интуиция тех, кто в это дело глубоко погружен, то есть самих ученых, позволяет, и то весьма приблизительно, оценить перспективность тех или иных исследований.

 

Да, с самого начала надо было сказать, что я мало что могу сказать про гуманитариев, и мои размышления касаются только естественных наук, но именно они требуют наибольших расходов. И государство, если оно заботится о своем будущем, а не руководствуется сиюминутными интересами, в том числе и вполне благородными соображениями экономии, должно выделять на науку столько, сколько может и должно, а в дальнейшем доверять самим ученым, как эту сумму употребить. Правда, у нас понятия ученый и наука весьма размыты (я уже не говорю об «ученых» депутатах и чиновниках, поскольку наука требует полной отдачи), существует так называемая прикладная наука, в которой требования осязаемого эффекта необходимы – для того она и существует. Но я говорю о чистой, фундаментальной науке, которой и занимается Академия наук. Именно поэтому к ней не надо присоединять медицину и сельское хозяйство, у которых своя прикладная специфика, что не мешает им использовать достижения фундаментальной науки – генетики, биохимии, биофизики и др.

 

А ведь чиновники будут решать не только судьбу  отдельных научных направлений. А для вроде бы уже «разрешенных» направлений они будут определять закупку оборудования, реактивов и прочее. А что они в этом понимают? Они будут руководствоваться только ценой и возможностью отката. Либо это «очень дорого», либо, наоборот, закупим по завышенной цене. Все мы помним историю с медицинскими томографами. Конечно, и в научной среде возможна и есть коррупция, но здесь это делать намного сложнее. Всегда есть рядом коллеги, которые могут оценить и необходимость, и реальную цену этих приобретений. И вообще, чем больше посредников, тем больше возможностей для коррупции.

 

И еще одно, что вызывает резкое неприятие научной общественности – это стремление власти взять в свои руки не только финансовые, но и организационные и кадровые вопросы. Академия со времени своего основания была независимой саморегулирующейся организацией. И именно это, как ни покажется странным, является существенным фактором, определяющим эффективность и продуктивность научной деятельности. Причем сверху донизу. Что касается назначения на руководящие должности, то только коллеги могут оценить компетентность кандидата. А власть может и будет руководствоваться только одним – лояльностью и управляемостью, но к науке это не имеет никакого отношения. Но и внизу, даже если ученый не собирается никуда выдвигаться, это ощущается.

 

Могу засвидетельствовать, что в научной среде сейчас наблюдается некая апатия и заторможенность. Вместо спокойной работы идут обсуждения, все не скрывают своего недовольства и выжидают дальнейшего развития событий. Такова специфика – наука это не наемный труд (даже если и формально им является) и не конвейер. Ученый же работает не руками (или не только руками), а в первую очередь головой. И если голова занята другим, то свежие и оригинальные мысли по основному виду деятельности туда не придут. Это может казаться капризом, но с этим надо считаться. А если не считаться, то последствия сразу вроде бы не видны, но отставание от мировой науки придется расхлебывать потом. Как уже было в случае генетики. А сейчас и еще проще – мир становится все более открытым, а наука интернациональна, и с утечкой мозгов вы ничего не сделаете. Можно, конечно, улюлюкать «Скатертью дорога!», но это глупо и недальновидно.

 

И последнее. Ретивые инициаторы реформы, столкнувшись с резким неприятием тех, кого они решили «облагодетельствовать», видимо начинают осознавать то, о чем я написал. Не зря недавно президент Путин предложил заморозить принятие всех решений, то есть  фактически саму реформу, на год и уже появились оптимисты, надеющиеся, что потихоньку все спустят на тормозах. Что же, как говорила мудрая мама Жени Лукашина, «Поживем – увидим!».

 

Об авторе. Владимир Семенович Лененко (Москва) – кандидат химических наук, Институт элементоорганических соединений им. А.Н. Несмеянова Российской академии наук.

 

 

 

 

 

 

  • Сергей

    Я не ученый и не химик с 40 летним стажем, но могу сказать точно, что с таким отношением к образованию (финансирование по остаточному принципу, отсутствие продвижения у талантливой молодежи и чиновничье управление),ничего хорошего российскую науку не ждёт.

  • Александр Чирков

    Спасибо «Лицею», что он поднял этот вопрос в карельских СМИ.
    Уважаемый Владимир Семенович, как истинный ученый пытается неэмоционально описать ситуацию.
    В этой проблеме не может быть раздела на гуманитариев и естественников, это проблема НАУКИ!
    Действительно, финансирование науки плачевное, хоть правительство и говорит об удвоении финансирования (что в большинстве уходит в черную дыру «Сколково»). РАН финансируется как один университет в США, при этом сотрудников в 10-ки раз больше в РАН. Поэтому результаты РАН более эффективны, чем нам их представляют.
    Но, что придумало правительство, финансирование оставить прежним, а научные кадры сократить. Тут и наш КНЦ РАН попадет под раздачу и центральные институты. Владимир Семенович вспоминал прикладную науку, но ее еже нет! А с этой реформой не будет и фундаментальной, будет большой среднестатистический европейский университет (только без автономии). Не буду говорить много об имуществе, судьбу которого ФАНО (Академсервис) будет решать, ясно, что кто-то станет миллиардером.
    Когда выбрали Фортова, ему обещали дать шанс реформировать РАН изнутри, но он узнал в отпуске, что в Думу внесли проект о насильственной реформе. Фортов договорился с Путиным, о поправках РАН и о должности руководителя ФАНО, но после мирного Общего собрания, Фортов не получил обещанного.
    Я так думаю, что и ждать не надо, уже видно, что мы теряем то о чем будем потом долго плакать, вспоминая прошлое. Так же как это было с медициной, школой, университетским образованием… Вот только это могла исправить наука, а что исправит науку, и сколько на восстановление понадобиться сил?