История

«Дело врачей». Василий и Ирина Закусовы

http://900igr.net

60 лет назад была в нашей истории эта трагическая и позорная страница. Вспоминает о ней доцент ПетрГУ Адольф Островский.

В 1953 году Адольф Григорьевич был студентом профессора Василия Закусова, арестованного по сфабрикованному делу.

В конце 1952 года началась сталинская акция, так называемое «дело врачей-вредителей». Прошло 60 лет с тех трагических дней. Эта история имела начало и своё продолжение.

13 января 1953 года в СССР во всех газетах было опубликовано сообщение ТАСС «Арест группы врачей-вредителей». В нем утверждалось, что советские органы безопасности раскрыли террористическую деятельность группы врачей, стремившихся «путем вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям Советского Союза». Было объявлено, что по этому делу арестовано девять врачей: профессора М.С. Вовси, В.Н. Виноградов, М.Б. Коган, Б.Б. Коган, А.И. Фельдман, Я.Г. Этингер,  А.М. Гринштейн, П.И. Егоров, Г.И. Майоров и что документальные данные, заключения медицинских экспертов и признания арестованных полностью подтвердили вину последних.

Врачи обвинялись в том, что они «злодейски подрывали здоровье больных», ставили неправильные диагнозы, неправильным лечением губили пациентов. Арестованным врачам инкриминировали убийство методом вредительского лечения двух виднейших советских деятелей А. А. Жданова и А. С. Щербакова и попытку «вывести из строя» крупных советских военачальников — маршалов А.М. Василевского, И.С. Конева, Л.А. Говорова и других.

Были поименованы главари этой группы, арестовано еще много медиков, в основном в Москве. Среди арестованных был и Василий Васильевич Закусов, выдающийся фармаколог, профессор, также обвиненный по делу врачей-вредителей.

 

Заведующий  кафедрой фармакологии 1-го Ленинградского мединститута  профессор Василий Васильевич Закусов, имевший много почётных званий,  был известным человеком в мире науки и слыл оригинальным человеком.

Моложавый, подтянутый, всегда элегантно одетый, внешне он производил впечатление человека строго педантичного и очень серьёзного. Он редко улыбался. Сотрудники его очень уважали и, казалось, даже побаивались.

На кафедре всегда был строгий порядок, и сама кафедра, расположенная в самом старом здании института, отличалась чистотой и белизной, так непривычной в стенах этого очень старого здания. Для становления врача любой специальности здесь было много новшеств. Среди прочего был принят такой порядок контроля знаний: каждое занятие заканчивалось письменной работой – выпиской рецептов по изучаемой теме с ограничением времени. Работа немедленно проверялась преподавателем и ставилась оценка. Если работа оценивалась отрицательно, от студента требовалась отработка темы. Такую практику ввёл Василий Васильевич.

В 1952 году нашему потоку 3-го курса читал лекции по фармакологии именно Василий Васильевич Закусов. Лекция начиналась всегда строго минута в минута.  Во главе с ним, в старую покрашенную в коричневый цвет и расположенную амфитеатром аудиторию, входили все преподаватели в белоснежных, накрахмаленных халатах, а он был без халата в элегантном,  хорошо сидящем костюме и с подходящим к костюму галстуком.  Выглядел Василий Васильевич всегда  отменно!

Старшекурсники предупредили нас и попросили сосчитать, сколько же у него костюмов и галстуков, поэтому многие после записи темы лекции  в своих тетрадках писали число и такую фразу: «Серый костюм в мелкую белую полоску и тёмно-серый галстук». И так  повторялось  каждую лекцию.  

Лекции читал он очень академично, что казалось скучноватым, никогда не делал разрядок на лекциях, чтобы студенты не отвлекались ни на минуту. Лекция заканчивалась тоже минута в минуту.

Второму потоку лекции читала доцент кафедры прекрасная Белладонна, как любовно называли Марию Игнатьевну Пальчевскую  студенты. Она была хороша собой даже в пожилые свои годы, улыбчива и иронична. Из ленинградского дневника Ольги Бергольц известно, что имя Белладонна она получила еще до войны за цвет крашеных волос. Её лекции не были столь сухими, как у Василия Васильевича, но всё же мы гордились, что нам читает Закусов и никогда не пропускали его чётких и продуктивных лекций.

 

В январе 1953 года, когда начался второй семестр на 3 курсе 1 Ленинградского мединститута, грянуло знаменитое «дело врачей». Институт сразу сильно залихорадило. Мы, студенты, тоже переживали. Так сложилось, что наш курс почти полностью состоял из ленинградцев. Поступали в 1950-м, когда ввели 6-й курс обучения и малочисленное общежитие не освободилось (не было выпуска!) и приезжим жить было негде, да и город после войны ещё не был восстановлен. Конкурс при поступлении был 7 человек на одно место и поэтому выдержать такой конкурс могли лишь лучшие ученики из ленинградских школ. На нашем курсе училось много студентов-евреев, медалистов школ и просто отличников – курс был очень сильным. Очень многих, особенно ленинградцев, коснулось увольнение  с работы родственников,  ряда профессоров и преподавателей нашего института.

Во втором семестре пришла нам читать лекцию по фармакологии доцент М.И. Пальчевская. Она начала так: «Друзья мои, Василий Васильевич уехал в командировку и поручил мне на время его отсутствия читать вам лекции…».  После некоторой  паузы откуда-то с верхней скамьи  раздался голос нашего комсомольского лидера Гриши Голода: «Мария Игнатьевна, мы читаем газеты и слушаем радио – мы знаем, в какой командировке находится Василий Васильевич, и всё понимаем и переживаем вместе с вами. Надеемся, что всё разъяснится, и он вернётся».

Кампания по «делу врачей» продолжалась. Мы обсуждали ее шепотом  и с оглядкой – страх был у всех…

После опубликования сообщения ТАСС в институте прошел митинг, во время которого клеймили позором «врачей-убийц». После митинга члены парткома разошлись по учебным группам собирать подписи под резолюцией.

К  нам в группу  пришла преподаватель кафедры марксизма-ленинизма, она зачитала «Письмо трудящихся», требующих высшей меры наказания врачам-отравителям». Мы должны были поимённо подписать  это письмо. Оно  состояло  из двух частей. В первой обращение к правительству с требованием сурового наказания врачей вредителей, которые принимали участие в лечении членов партии и правительства. Во второй части был поименный список студентов, где каждый должен был расписаться. Все ясно понимали последствия  для тех, кто откажется подписать этот документ.

Все подписывали. Вслух высказался против бредовых обвинений в адрес  врачей только Виктор Шубик, родители которого пострадали в это время, были уволены с работы.  Ныне В.М. Шубик – крупный иммунолог,  профессор.

По утверждению моей сокурсницы  Аллы Левиной,  две группы в полном составе этот документ  не подписали (306 и 322 группы) – это группы наших студенческих лидеров Гриши Голода и Вити Левтова. Они попросили  привести опубликованные  факты вины врачей,  а этих фактов им привести не могли, и они не подписали.

С волнением они ожидали отчисления из института, но кары не последовало, обошлись без их подписей. Они жили в постоянном страхе, так как следом за отчислением могли арестовать или отправить служить в армию (наш институт выпускал врачей-лечебников, а военная специальность была «врач корабля», значит, отправили бы на четыре года в морфлот, такой тогда был срок службы на флоте).

В это время из института увольняли многих заслуженных учёных,  в этом тоже иногда проверялась порядочность руководителей разного ранга.

Наступила знаменитая весна 53-го. Ещё лежал плотный снег, когда 5 марта 1953 года было опубликовано сообщение о смерти  И.В. Сталина. Людей охватили противоположные чувства: с одной стороны, горе и растерянность – как жить без Сталина, с другой  – ликование: кончилась большая тирания. Началась для огромной страны совсем другая жизнь.

4 апреля 1953 года в печати появилось  «Сообщение МВД СССР»:

«МВД произвело тщательную проверку  всех материалов предварительного следствия и других данных по делу врачей, обвинявшихся во вредительстве, шпионаже  и террористических действиях  против активных деятелей Советского государства». В результате проверки установлено, что привлеченные по этому делу лица, в том числе В.В. Закусов «были арестованы бывшим МВД СССР неправильно, без каких-либо законных оснований». Там же говорилось, что «их показания были получены путем применения незаконных приемов следствия». «Перечисленные лица и другие, привлеченные по этому  делу, полностью реабилитированы и из-под стражи освобождены».

Также в сообщении МВД говорилось, что «лица, виновные в неправильном ведении дела,  арестованы и привлечены к уголовной ответственности». «Дело врачей» быстро распалось, и врачи, живые и полуживые, возвращались к себе домой. Вернулся и Василий Васильевич Закусов.

 

Накануне его первой лекции после возвращения староста потока  Рита Зудилина собрала со всех по три рубля, и делегация во главе с ней  пошла в Ботанический сад, который был напротив института, через речку Карповку, и купила 250 гвоздик и тюльпанов – всё, что там было из цветов. Перед входом в 3-ю аудиторию, где должна была начаться лекция, раздали каждому по цветку, и все сразу спрятали их в чемоданчики, которые тогда носили студенты. Затем все вошли  в аудиторию и расселись по своим привычным местам.

В положенное время в  аудиторию вошёл как всегда подтянутый Василий Васильевич, с лоском одетый, в элегантном сером костюме, но очень  похудевший и постаревший. На нем болтался ворот рубашки, но по-прежнему был галстук, привлекающий внимание. За ним следом вошли сотрудники и сели, где обычно.

Аудитория переполнена. Все дружно встают со своих мест. К кафедре, за которой стоял профессор, полетели цветы. Те, кто сидели наверху и не могли добросить, передавали  цветы нижним, а те подхватывали их и бросали к кафедре.  Это был грандиозный дождь из цветов. После этого аудитория разразилась овацией, так что все преподаватели и студенты, бывшие в то время в главном корпусе института,  сбежались посмотреть, что случилось. А Василий Васильевич стоял, низко опустив голову,  у него текли слёзы…

Когда овация стихла и воцарилась тишина, Василий Васильевич поднял голову и сказал:  «Самое моё большое счастье – это вы, мои ученики, это самое большее на свете, что я имею. Спасибо вам за то, что вы есть у меня». И сразу без паузы начал лекцию:

«А теперь запишите тему. Прошлую  лекцию мы закончили на теме «Соединения ртути».

(предыдущая лекция была в декабре 1952 года, до ареста профессора).

 

Потом я и мои товарищи бегали на кафедру фармакологии, чтобы посмотреть на профессора и на множество составленных им таблиц, на которых стояла  подпись автора. Во время ареста Василия Васильевича подписи были заклеены, а теперь появились вновь.

Мы,  студенты, сохранили этот эпизод нашей студенческой жизни на всю свою жизнь.

 

Ирина Михайловна Закусова (Гессен) стала невольной  еще одной жертвой «дела врачей».

 

В декабре 1952 года В.В. Закусов, ее муж, был арестован и увезен в Москву. Опасаясь возможных «компрометирующих» документов, она уничтожила все семейные документы, стихи расстрелянного брата Сергея Михайловича.

8 февраля 1953 года ей было предъявлено «Постановление на арест и обыск И.М. Закусовой (Гессен), русской, беспартийной, не работающей, проживающей по адресу: Литейный пр., д.9,  кв. 78». В нем указывалось, что она и ее муж имеют близкие связи с рядом арестованных врачей, агентов английской разведки, указано, что среди своего окружения она ведет антисоветские разговоры, поддерживала связи с осужденными братьями. На этом основании был выписан ордер на арест. 8 февраля указанное постановление было принято к производству с обвинением И.М. Закусовой по ст.58/10, ч.1.

После обыска были изъяты документы, стихи, описаны книги, оставшиеся в опечатанной комнате, в том числе библиотека, состоящая из 400-500 книг. После ареста заполнили анкету с отпечатком пальца и приложением тюремных фотографий анфас и в профиль. В медсправке указано, что она «практически здорова», «способна к труду средней тяжести», «этапом следовать может».

За 39 дней пребывания в тюрьме Ирина Закусова подверглась не менее 15 допросам, которые начались 8 февраля и завершились 17 марта. Многие допросы проходили ночью. Наверное, наиболее мучительным было 18 февраля: допрос начался в 22.45 и окончился в 5 часов утра.

24 февраля был подписан уникальный документ, не встречавшийся в следственной практике – «Акт о неподписании подследственной И.М. Закусовой протокола допроса в связи с несогласием с его содержанием». Мужчины после пыток подписывали все что угодно.

Последний допрос был 18 марта и тоже ночной. Во время допросов следователь занимался уточнением ее национальности. Указывалось, что «она еврейка, а прикидывается русской». Она возражала, говоря, что отец и мать так писались. Следователь утверждал, что это не довод, и она обманывает власти. В конечном счете она признала, что «фактически она еврейка».

Её обвиняли в связях с расстрелянным братом Сергеем. О троцкистской деятельности брата она могла знать только от него. Ирина Михайловна утверждала, что знала об этом обвинении брата  из газет. Обвиняли ее в связи с двоюродным дядей Д.Е. Рахмиловичем, тоже ранее арестованным и заключенным в тюрьму.

На допросах следователь не столько задавал вопросы, сколько давал готовые ответы и требовал их подтверждения: «Вы являетесь врагом советской власти. Не упорствуйте и расскажите о ваших преступлениях». Кроме того она якобы  высказывала  критическое мнение о «решении тов. Сталина в  отношении Марра и биологов».

Весьма упорно следователь пытался превратить ее в доносчицу. Просил подтвердить, что после поездки мужа в США, тот дал высокую оценку американским автодорогам и качеству общественного питания. Кроме того, требовал подтвердить критические высказывания мужа о порядках в СССР.

После появления известного  «Сообщения МВД СССР» от 4 апреля 1953 года  следователь признал, что обвинение в антисоветской деятельности  И.М. Закусовой  не нашло подтверждения. В тот же день 4 апреля ей предъявили ордер на освобождение. После освобождения её довезли до дома, так как надо было снять пломбы с запечатанной комнаты.

 

Через несколько дней вернулся домой и Василий Васильевич Закусов. Вскоре семья Закусовых переехала в Москву. Василий Васильевич Закусов продолжал успешно возглавлять  советскую фармакологическую науку, стал академиком, почетным членом многих академий Европы. В 1976 году ему была присуждена Ленинская премия. Скончался В.В. Закусов в 1986 году, в возрасте 82 лет.

 

Он никогда не рассказывал, что творилось в сталинских застенках.  Известно, что почти все заключенные были в кандалах, часто их избивали резиновыми дубинками. Больше всех пыток досталось В.Н. Виноградову и М.С. Вовси.

Со временем стали известны обстоятельства ареста Закусова. К нему обратились с просьбой подписать экспертный анализ рецептов для лекарств, которые якобы выписывали «врачи-вредители», «чтобы ускорить смерть своих больных». Василий Васильевич, взяв перо, четко и спокойно написал: «Лучшие врачи мира подпишутся под этими рецептами». И был арестован.

 

Фото с сайта www.ekf.folium.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  • Юлия Свинцова

    Если бы к Вам, Дмитрий, применили те же меры физического и морального воздействия, как к этим высокопрофессиональным и глубокоуважаемым настоящим врачам, то и Вы признали бы своё участие в «Джойнт».

    «3 апреля все арестованные по «делу врачей» были освобождены, восстановлены на работе и [b]полностью реабилитированы[/b]».

    С 6 ноября 1952 г. по указанию Рюмина в камерах Лубянки вели круглосуточное содержание узников в металлических наручниках. Причём, в дневное время руки заковывались за спиной, а в ночное — спереди. Однако заключённые упорствовали. Их доставили в Лефортовскую тюрьму и избили резиновыми палками (во Внутренней тюрьме на Лубянке ещё не было приспособленного для пыток помещения). 15 ноября 1952 г. Игнатьев доложил Сталину, что к Егорову, Виноградову и Василенко применены меры физического воздействия, для чего подобраны… два работника, могущие выполнять специальные задания (применять физические наказания) в отношении особо важных и опасных преступников. Чтобы в дальнейшем не тратить время на транспортировку узников в Лефортово, в декабре 1952 г. начальник Внутренней тюрьмы А. Н. Миронов оборудовал пыточную в своём кабинете.[13]

    Все арестованные по «делу врачей» были освобождены (3 апреля) и восстановлены на работе. Было официально объявлено (4 апреля), что признания обвиняемых были получены при помощи «недопустимых методов следствия».
    http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B5%D0%BB%D0%BE_%D0%B2%D1%80%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%B9

    Замечательный доктор Вовси
    http://www.evrey.com/sitep/person/arkhiv.php3?menu=263
    к Вашему сведению, он так и не смог оправиться от ареста,
    жизнь каждого человека достаточно хрупкая, и многие «ошибки» не исправить росчерком пера.

  • Наталья Мешкова

    Автор написал так, как написал, как сохранила его память. Он был свидетелем тех событий — упреки в его адрес непонятны. Адольф Григорьевич Островский ничего не забывал — кавычки у вас, Дмитрий, неуместны. Или вы намекаете на то, что редакция что-то убрала? Этого не было.
    Невозможно в одной публикации осветить трагедию полностью. Рассказано об одном, не самом известном эпизоде, — и в этом, на мой взгляд, ценность этой публикации, за что я благодарна Адольфу Григорьевичу.

  • Александра

    И уже пытаются вернуть.[/quote]

    Кажется, это все чаще получается.

  • Дима

    Очень странная статья. Почему-то «забыли», что это было антисемитское дело с далеко идущими последствиями.
    «Большинство участников террористической группы (Вовси М. С., Коган Б. Б., Фельдман А. И., Гринштейн А. М., Этингер Я. Г. и другие) были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», созданной американской разведкой якобы для оказания материальной помощи евреям в других странах. На самом же деле эта организация проводит под руководством американской разведки широкую шпионскую, террористическую и иную подрывную деятельность в ряде стран, в том числе и Советском Союзе. Арестованный Вовси заявил следствию, что он получил директиву «об истреблении руководящих кадров СССР» из США от организации «Джойнт» через врача в Москве Шимелиовича и известного еврейского буржуазного националиста Михоэлса.»
    Дима

  • Самое страшное

    Самое страшное, что за эти 60 лет не было настоящего покаяния властей, а в последнее время всё более реанимируется и прихорашивается фигура главного преступника.
    Что быстро нас можно вернуть в такое прошлое, где опять большинство вначале равнодушно и трусливо отвернётся, а потом дружно подпишется.
    И уже пытаются вернуть.

  • Стен

    «Дело врачей» аукнулось сегодня в Венесуэле, где хотят проверить, как врачи лечили Чавеса. И ведь тоже найдут «виновных»!