Лицейские беседы

У времени в плену

Фото Ирины Ларионовой
Иосиф Гин

Иосифу Михайловичу Гину  перевалило за 80, но его живые глаза, искрометный  юмор не позволяют в это поверить: говоря словами  Маяковского, у него в душе ни одного седого волоса. 

 

Каждый раз, встречая Иосифа Михайловича, задаю ему вопрос: «Что вы сейчас читаете?». А он отвечает: «Вы знаете, Ирочка, в моем возрасте уже не читают, а перечитывают…». С его легкой руки и я начала этот новый старый круг и  сделала уже не одно открытие в давно вроде бы известном.

 

Когда слушаю по местному  радио передачу, которую уже много лет ведет Иосиф Михайлович, откладываю все дела. Слушаю,  не отрываясь, не потому, что он известный литературный критик, а потому что о поэзии он говорит сердцем, как никто другой. Тонкий знаток литературы, поэзии, Гин разговаривает со своим слушателем так, как будто вы самый его сокровенный друг, а потому  хочется слушать и слушать, о ком бы он ни говорил: о Блоке, Пушкине,  Паустовском или Платонове. Но у радио есть один недостаток: рассказчику нельзя задать вопрос, поделиться своим переживанием по поводу сказанного, а потому давно мечталось как-нибудь оказаться собеседником милейшего Иосифа Михайловича один на один. И вот представилась такая возможность.

 

В одной из передач вы вспоминаете слова Блока «Мы дети страшных лет России забыть не в силах ничего», говорите о том, что у каждого это свой список. Какой он у вас?

 

– Двадцатый век – век трагический. Надо сказать, страшные даты напрямую меня и моих близких все же не коснулись. Отец был мелким служащим,  мама домохозяйка, под репрессии попала только двоюродная сестра. Хотя мы пережили войну и эвакуацию. Я прекрасно помню, как  бомбили Ворошиловград, который был крупным промышленным центром. Город в советский период, по желанию, так сказать, трудящихся, несколько раз менял свое название, поэтому мы жили то в Луганске, то в Ворошиловграде…

 

После войны мой брат был аспирантом в Ленинграде и буквально голодал. И хотя я не техник в душе, но пошел в машиностроительный техникум, как и мои друзья, потому что отец сказал мне тогда: «У меня нет сил тянуть тебя до десятого класса».  После техникума  был направлен на работу на крупнейший в Европе паровозостроительный завод. Между прочим,  несколько лет я был сменным мастером на испытании новых  паровозов.

 

– Вы тогда не предполагали, что вам придется пятнадцать лет преподавать литературу в железнодорожном техникуме?

 

– Нет, но перед тем, как устроиться  на завод, я стал-таки  студентом-заочником филологического факультета Ростовского университета. А с третьего курса уже был студентом Петрозаводского университета, где  преподавал мой старший брат Моисей Гин, известный  литературовед-некрасовед. Мой брат оказался в Петрозаводске после войны, которую он прошел от солдата до командира взвода. Мы же все – я, моя жена, и наш сын – учились в университете у него, только  экзамены я сдавал другим преподавателям.

 

Годы преподавания в техникуме с 1962 по 1977 были очень плодотворными. Я не только преподавал, но и активно  печатался в газете  «Комсомолец»,   журнале «Север».  В техникуме был относительно свободен в выборе материала, хотя  и в рамках программы. Я читал ребятам то, что ценил в русской литературе,  – Есенина, Бабеля, Бунина, Пастернака, Паустовского, тогда не программных писателей. Помню,  покойный директор Григорий Иванович Касьян один раз побывал у меня на уроке и сразу все понял. Я занимался своим делом. У Лермонтова  есть такая фраза «Я хочу рассказать вам…». Это я и делал. 

 

– У вас вышла небольшая книжечка под таким называнием, где вы рассказываете о своих корнях, брате, друзьях,  о Петре Рудневе,  Леониде Резникове. Запомнился связанный с ним забавный анекдотический случай…

 

– Да-да… Леонид Яковлевич был известным литературоведом, специалистом по Горькому. Это было в брежневские годы. На филфаке шла обычная защита дипломных работ. И вот только что защитившаяся студентка в  заключительном слове  решила поблагодарить своего руководителя Леонида Яковлевича и сказала: «Дорогой Леонид Ильич!». Что творилось! Лысина моего брата от беззвучного хохота  стала малиновой, вся аудитория хохотала и колыхалась от смеха, ведь у всех в ушах навязли эти непрерывно повторяемые «Дорогой Леонид Ильич!»

 

– Получается, вы уже были не новичок, когда начали  работать в журнале «Север»?

 

–  Впервые меня опубликовали в «Севере» в 1957 году, а пришел я туда работать  в 1977 году. С Олегом Тихоновым, который тогда был заместителем Дмитрия Гусарова и принимал меня на работу, так как редактор болел, мы учились вместе в университете.  В мою бытность в журнале работали очень сильные личности, помимо Гусарова и Тихонова  хороший прозаик Суржко, Геннадий Малышев,  мой визави – сидел напротив меня – Иван Рогощенков.  Я работал литературным сотрудником отдела прозы, моим завом был Эдуард Аалто, не шумный, но содержательный прозаик.

 

– Наверное, вам приходилось общаться со знаменитостями?

 

– У нас тогда  все свои романы печатал Дмитрий Балашов. Человек он был потрясающий, но общаться с ним было непросто. Он всегда был одержим какой-то идеей. Если он шел к Гусарову, то обычно ни с кем не здоровался, шел прямиком к редактору и никого вокруг себя не видел. Но иногда и Гусаров, и Тихонов бывали заняты, тогда он приходил к нам – у нас была самая большая комната. И тогда он начинал говорить. Обычно он говорил о том, что  печатал. Например, как-то выступал против Маяковского. Высказывался доказательно и подкреплял строками наизусть, их он знал множество. А у меня была своя история с Маяковским. Когда я был мальчишкой,  был к нему настроен отрицательно, не зная толком его стихов. Но однажды мой брат, взяв предвоенный однотомник Маяковского,  всю  белую ночь напролет читал мне его стихи. Это была моя первая бессонная белая ночь. С этой ночи и начался для меня настоящий Маяковский.

 

– Вы ведете передачу на радио Карелии, рассказываете о поэзии и поэтах. Как вы выбираете тему?

 

– Моя душа радуется, что есть такая возможность. Каждый раз я ищу какую-нибудь зацепку. В прошлом году, например, отмечалась круглая дата со дня смерти Ивана Бунина  Прекрасно помню этот день. Я как раз раненько шел на смену, сначала полчаса ехал на трамвае,  потом около получаса шел по заводу до своего контрольно-сдаточного цеха. Это был 1953 год, тогда нас всё потрясало. Весной умер Сталин, а с Буниным это случилось в середине лета или даже ближе к осени. Да, это уже была осень. Бунин не любил революцию, а умер 8 ноября, как раз в праздничный день. И вдруг я по радио слышу: «В Париже скончался русский писатель Иван Бунин». Я в то время уже был достаточно начитан. Позже именно по Бунину  писал свою дипломную работу.

 

– Знаю, что отец ваш был незаурядным читателем, у вас была читающая семья. В своей книжке вы пишете, что отец очень гордился сыновьями-филологами, что помнит толстовскую «Войну и мир» в подробностях..

 

– Да, у меня сейчас, как и у Бунина,  один из главных богов – Лев Толстой. Например, Достоевского сейчас редко перечитываю. У Толстого перечитываю  преимущественно «Войну и мир». Притом,  такая у меня тяга к личности Толстого, вы не поверите, я ведь диким способом перечитываю и  «Анну Каренину»..

 

– А вы не читали новую книгу  о Толстом «Бегство из Рая» Павла Басинского?

 

– Знаете, я не полюбил эту книгу, потому что Басинский смотрит глазами Софьи Андреевны, а мне надо смотреть глазами Льва Николаевича, я других глаз принципиально не желаю. Это, наверное, жестоко, хотя бы по отношению к Софье Андреевне, но мне нужен взгляд Толстого.  

 

– В прошлом году у нас в журнале была рубрика «10 любимых книг», потом Кирилл Олюшкин проанализировал ответы, и совершенно неожиданно получилось, что первым  среди любимых авторов оказался Пушкин

 

– Пушкин – чудо! Как все мальчишки, в юности  я больше Лермонтова  любил, а Пушкин, как и Тютчев, требуют немалого житейского опыта. Чем старше становлюсь, тем больше прикипаю к «Онегину». Это же анекдот, я «Евгения Онегина» перечитываю по 2-3 раза в год! Правда, не всегда одинаково.  Я люблю, например, начать читать  с 6-й главы. Очень люблю лирические  отступления, где звучит сам Пушкин, а их там больше половины романа, это самые мудрые его вещи. У меня иногда так происходит и с Толстым, и с Булгаковым. Возьму из «Мастера и Маргариты» только линию Иешуа и пройдусь по роману. Очень люблю «Три сестры» Чехова, но тут уже по частям читать не будешь. Из прозы  очень люблю Паустовского. Навсегда! То, что это сейчас немодно и его сейчас мало читают, меня  мало трогает. Своими гениальными текстами потрясает Библия. Читая псалмы, я могу кое-что осилить и в подлиннике.

 

– О ком будет ваша ближайшая передача?

 

– Она будет посвящена нашему карельскому поэту и философу Юрию Линнику. «Единство мира постигая…» Эта его строчка  потрясла меня более сорока лет назад. А узнал я его в  1959 году, когда он, 15-летний мальчишка,  принес Олегу Тихонову  эссе о Брюсове. Он уже  тогда поразил и меня, и Олега Тихонова.

 

– Иосиф Михайлович, вы прожили долгую жизнь. Все знают вас как человека чрезвычайно позитивного. Поделитесь с нами, как вы научились  преодолевать тяготы и горести  жизни?

 

– Видите ли, я не один. В 1955 году я встретил Соню, и с каждым годом все больше понимаю, что ей нужен, и что мы не можем быть друг без друга. Она мне даже однажды сказала: «Если у тебя совести нет, то ты раньше уйдешь…»  (Софья Михайловна Лойтер – профессор ПетрГУ, фольклорист, литературовед. – Ред).

 

А еще мое спасение в том, что я довольно крепко прилепился к своей не совсем реализованной биографии, к своему делу, к литературе. Литература для меня – это стержень, и труд, и отдых, и, честно говоря, я не знаю, где между ними граница. Я не знаю, какая это сидит во мне, физиологическая или психическая, потребность  перечитывать Толстого, позднего  Пушкина. Меня потрясает Платонов. Прочтите первый абзац начала романа «Котлован». У него особый язык! Эти несколько строк – просто удивительны! Чудак, казалось бы, ан нет, не простой чудак, а гениальный писатель.

 

А на склоне лет я засел за идиш, чтобы в оригинале читать любимого Шолом-Алейхема.

 

Как вы относитесь к современной литературе? Что посоветовали бы прочесть?

 

– Дело в том, что я глубокий старик, и я вообще не читаю, я пе-ре-чи-ты-ва-ю! Для стариков это самое лучшее. Я давно не перечитывал «Героя нашего времени», безобразие!  В этом году мы будем отмечать 200 лет со дня рождения Лермонтова. Перед Лермонтовым я в долгу. Читал его в ранней юности. Но есть же еще «Молитва»! «И верится, и плачется, и так легко, легко…»  – душу переворачивает!  Например,  «Тамань» в «Герое нашего времени» считается  идеальным образцом русской прозы, а написал-то ее 25-летний мальчишка! В 26 с полтиной он уже погиб… В этом же 2014 году 200 лет Шевченко. Они с Лермонтовым – ровесники. А я ведь с Украины и, хотя украинский я сейчас знаю плохо, но шевченковский украинский мне близок.  Он не революционер, он  бунтарь народный! Потрясающий поэт.

 

Мне трудно дать какой-то совет читателю. Я готов был бы опрокинуть на него то, что люблю, но до этого надо дойти.

 

Как вы сейчас воспринимаете сегодняшнее  время?

 

– Я старюсь не  брюзжать, но, вы будете смеяться, я, как и Карл Маркс, не люблю капитализма. Карл Маркс проанализировал его, а  мне приходится  в нем жить. Хотя и от сталинского социализма не в восторге. Получается, мне никак не угодить…

 

– Получается, что человек – заложник времени…

 

–  Вот-вот! «Вечности заложник, у времени в плену», как сказал Пастернак…

 

  • Валентина Акуленко

    Кажется, второй раз, если не третий, прочла это интервью, такое же живое, с искоркой, как знакомые многим из нас глаза Иосифа Михайловича Гина. Очень точно он заметил, что приходит время, когда можно себе позволить с наслаждением перечитывать любимых писателей. Великих писателей. Конечно, у каждого из нас на этот счёт свой «список». Мне очень по вкусу и по душе — гиновский. Еще люблю перечитывать гениального Гоголя (особенно «Мертвые души») … Иосиф Михайлович и Ирина, спасибо.

    • Наталья Васенина

      Ирина! Огромное спасибо! С удовольствием прочитала! К сожалению, не знаю с И.М. Гина, но училась у его старшего брата М.М. Гина. Удивительный был человек, прекрасный преподаватель. Приятно читать строки про Л.Я Резникова. СПАСИБО!

  • Irina Branov

    Мой дорогой дядя Юзик! С интересом, невероятным удовольствием и гордостью продолжаю следить за Вашим творчеством на страницах Интернета из Израиля. Творите до 120, как у нас говорят!
    Ваша племянница Ирина
    Большое спасибо автору за интервью!

  • Одинцы

    Красивыми ногами ты шагаешь,
    И часто дамы смотрят тебе вслед,
    Но ты свою жену не променяешь, —
    Ведь лучше Сони в целом мире нет!
    Мы знаем, ты душою очень молод,
    И очень обаятелен и добр!
    И с Пушкиным и в сердце, и в кармане
    Дойдёшь успешно ты до 9:0!
    А годы мчатся всё быстрей,
    Но ты об этом не жалей,
    С тобой всегда команда наша,
    Команда тебе преданных друзей!

  • Надежда

    Дорогой Иосиф Михайлович!
    Как здорово, что рабочий день начался с интервью с Вами (спасибо И.Ларионовой!). Давным-давно Вы мне дали путевку в профессию, выступив совсем не строгим оппонентом моей дипломной работы по Паустовскому. И продолжаете им быть! Спасибо за счастье общаться с Вами и Софьей Михайловной! Надеюсь, до скорой встречи.
    Надя.

  • Ирина Савкина

    Иосиф Михайлович, Софья Михайловна, дорогие! Кроме всех блестящих научных достоинств: профессионализма высшего класса и интеллектуального блеска — такая доброжелательность, чуткость, энергия добра!Это прекрасно видно из интервью, спасибо Ирине.Живите долго нам на радость!

  • Юрий Линник

    Дорогой Юзеф!
    Низкий поклон тебе.
    Ты — мой пестун.
    Ты — мой импринтинг: спасибо за силу первых впечатлений от соприкасания с культурой — это связано с тобой. Это осталось навсегда! И многое предопределило на моём пути.
    Ты прививал мне вкус.
    Передавал свои знания и увлечения.
    Приобщал к великому чуду русской поэзии.
    Интеллигентище!
    Человек лихачёвского пошиба!
    Яркая, духоносная, независимая, креативная личность!
    С тобой рядом Софья Михайловна — воистину софийная! Великий учёный, изумительный человек.
    Вы — одно.
    Люблю вас в вашем единстве.
    Скажу так:

    Софья Лойтер и Иосиф Гин —
    Это несомненный андрогин!

    С волнением слушал твоё доброе слово о себе.
    Благодарствую.
    С любовью
    Юра

  • дачники

    Фамилия простая, она звучит, как ГИМН,
    Есть Голова и Ноги, а сокращённо — ГИН,
    С такою головою и старость не страшна,
    А ноги пусть кого-то ещё сведут с ума!

    Мелькает на экране, по радио звучит,
    Статьи в газеты пишет, на выставки спешит,
    Так жизнь течёт рекою, не зря твердит народ,
    Что голова покоя ногам ведь не даёт!!!

  • Михаил Гольденберг

    Ген и Гин.

    Таланта ген и Гин идут по жизни вместе,
    И неразлучные они, как карты треф и крести.
    Гин — гимн добра,талант, а не суровость,
    Как Пастернак учил — единственная новость…

  • Павел Шувалов

    Конечно, Иосифу Михайловичу сильно повезло, что судьба подарила ему встречу со многими замечательными людьми современности и ушедшей эпохи, но ни в коей мере не меньше повезло и тем, чьи по-разному утоптанные и накатанные тропы и дороги хотя бы раз пересеклись с его жизненным путём.
    Неувядаемый, несгибаемый, непотопляемый оптимист. Мудрый, чуть ироничный, всё понимающий взгляд. Взгляд библейского пророка, волею небес занесённого из благодатных цветущих земель в суровые северные края. Но нет в этом взгляде ни малейшего намёка на какую-то свою исключительность и «богоизбранность», нет ни характерного иудейского взывания к жалости, ни обиды на всяческие гонения и мировую несправедливость, ни плебейской гордыни. Только откровенно доброжелательное внимание к собеседнику.
    Если бы все евреи были похожи на Гина, то никаких межнациональных проблем и трений, думаю, никогда бы в мире и не возникло. Да и кой-каким особо рьяным представителям иных наций приглядеться и поучиться у него есть чему: не экстравагантной «толерантности», а истинной культуре и уважению к другим людям и народам, к верам и обычаям, к жизни человеческой неповторимой…
    Удивительно богатая и щедрая душа – потому и богатая, что щедрая!

  • Светлана Захарченко

    Потрясающий Вы наш Иосиф Михайлович!
    Как же легко и свежо Ваше восприятие мира и как чист Ваш зоркий взгляд не только в литературных пределах, но и за горизонт эпох.
    А еще… что-то есть особенное в Вашем поколении, видевшем и пережившем войну. В каждую встречу с Вами получаю от Вас и от любимой Софьи Михайловны незаслуженное тепло и радость жизни… Ну вот никак не могу привыкнуть к невероятно-чутким сердцам и душам «детей военных поколений» — прошибает до глубины души. Вот и опять «встретилась» с Вами на страницах и «Лицея» и — душа запела…

    *** И.М. Гину
    Что года? Они повесы,
    Легкокрылы, легковесны
    И во многом не правы.
    Ну а Вы
    С каждым годом чуть моложе
    С каждым годом чуть добрей
    И Не годы подытожат
    Счастье Ваших судьб и дней,
    Но с годами
    Все родней встречаться с Вами…

  • свинцов

    Удивительный Гин!
    Воскресающий Гин!
    Увлекающий Гин!
    Один!

    Всегда Ваша,

    Любовь Митина

  • Галина

    Знакомьтесь с творчеством Иосифа Михайловича в Электронной библиотеке авторов Карелии http://avtor.karelia.ru/about/gin_iosif_mihailovich.html?ord=195&ukazatel=1
    Есть что почитать и послушать!

    • Irina Branov

      Сайт закрыт, к сожалению. Пока, говорят, до 19 мая. Жаль. Там прекрасные аудиоэссе Иосифа Гина о поэтах Серебряного Века.

  • Вячеслав —

    Ирина, спасибо за беседу с Гином.
    Дорогой Иосиф Михайлович! Запомни, что ты навсегда достоин уважения и Соня тоже. Вячеслав Рашев.

  • Нина Предтеченская

    Дорогой Иосиф Михайлович!
    Встреча с Вами всегда большой праздник! Наводите на размышления, вселяете позитив, после беседы с Вами всегда хочется жить! Вы действительно самый молодой!
    Ирина! Огромное спасибо за прекрасное интервью!