Главное, История, Общество, Олег Гальченко

Андрей Бутвило: «Революция чаще всего — проявление бессознательного»

Андрей Бутвило. Фото Ирины Ларионовой
Андрей Бутвило. Фото Ирины Ларионовой

«Основной лозунг — не «отнять и поделить», а «достали!». Революцию все ждали и для всех, включая Ленина, она началась совершенно неожиданно».

В том, что же всё-таки произошло с Россией ровно век назад, нам помогает разобраться Андрей Изыдорович Бутвило – кандидат исторических наук, старший  научный сотрудник Института истории, политических и социальных наук Петрозаводского государственного университета

 

Когда-то в советские годы был очень популярен анекдот о старушке, которая всякий раз, видя на экране бегущую к Зимнему дворцу толпу матросов и солдат, поспешно выключала телевизор и искренне радовалась: «Не успели! Не успели!». В этом году, когда отмечается столетие двух русских революций, наша страна очень напоминает эту бабулю – вот только у неё большая проблема: в какой именно момент надо выдёргивать штепсель из розетки?

С одной стороны Самодержавие, Православие и Народность вроде бы снова становятся чуть ли не частью нашей официальной идеологии. С другой – мы всё ещё живём за счёт достижений социалистического государства, созданного людьми, убившими царя и отменившими Бога. С третьей же, период между двумя революциями тоже не даёт нам покоя – как пусть и неудавшаяся, но всё же попытка пожить в условиях демократии и свободы слова. Так скорбеть нам или праздновать, гордиться или каяться? Или вообще постараться забыть прошлое как страшный сон? Ведь и сто лет спустя мы всё ещё разделены на «красных» и «белых», у нас по-прежнему болят раны, полученные на гражданской войне. И чем печальнее окружающая нас действительность, тем горше от мысли, что всё могло бы быть совсем по-другому.

Беседа с Андреем Изыдоровичем началась с вопроса о стереотипах, вбитых в нас ещё в детстве.

 

— В школьные годы, выпавшие у меня на начало 80-х, в одном из коридоров нашей школы висел плакат, на котором огромными буквами было написано: «Октябрьская революция – важнейшее событие ХХ века!» Вы, Андрей Изыдорович, согласны с этим тезисом?

— Нет. Важнейшими событиями ХХ века стали две мировых войны. Составной частью Первой стала революция 1917 года, Второй — Великая Отечественная война. Проблема в том, что человечество, судя по всему, энергично устремилось к Третьей.

 

— И все-таки с каким знаком это событие – плюс или минус?

— Знаки зависят от точки зрения. Для В.И. Ленина и Николая II, например, они были разными. Для Г.А. Зюганова и Е.Т. Гайдара — тоже. Я, не как историк, а как обычный человек, исхожу при оценках из того, что считаю недопустимыми убийства людей вообще, и по политическим мотивам в особенности. К власти пришли люди, занявшиеся политическими убийствами с большим энтузиазмом. Уже в феврале 1918 года в декрете «Социалистическое отечество в опасности» были узаконены расстрелы без суда и следствия, в том числе за хулиганство. А дальше только входили во вкус. Если же говорить с профессиональной точки зрения, то дело ученого не знаки присваивать, а исследовать содержание и последствия исторических событий.

 

— Революция была неизбежна? Если да, то где та точка невозврата, миновав которую, царская Россия обрекла себя на гибель?

— Историки, в отличие от других ученых, лишены возможности проводить эксперименты, исследуя различные варианты развития событий. Нам остается изучать то, что все же случилось. Хотя можно и нужно думать о гипотетических вариантах. Что было бы, если бы немцы не пустили Ленина в Россию? Если бы Временное правительство арестовало людей, которым любезно позволила проехать через свою территорию воюющая с Россией страна? Если бы Временное правительство решилось на проведение земельной реформы и выход из войны, не дожидаясь Учредительного собрания? И таких вопросов можно задать сколько угодно.

То, что царская Россия обрекла себя на катастрофу, — факт. Одной точки невозврата, конечно, не было. Одной из фатальных точек стало вступление в мировую войну, при этом преследуя крайне невнятные цели.

 

— Не кажется ли вам, что любая революция – это проявление своеобразного инфантильного сознания? Ведь это очень похоже на детские разборки в песочнице: если у другого мальчика есть такая машинка, которой нет у меня, я ее либо сломаю, либо отберу…

— Революция чаще всего — проявление бессознательного. Основной лозунг — не «отнять и поделить», а «достали!». Революцию все ждали и для всех, включая Ленина, она началась совершенно неожиданно. На мой взгляд, лучше всего революционную ситуацию сможет объяснить синергетика, но только тогда, когда будут разработаны соответствующие исследовательские методики. Пока их нет.

 

— Как в этом контексте следует оценивать фигуру последнего русского императора? Не являлось ли его главной бедой то, что он был человеком прошлого века и не мог адекватно отвечать на вызовы, брошенные стране современным миром?

— Николай II — типичный герой чеховских пьес. Все они в конечном счете сводятся к тому, что сидят милые, интеллигентные люди и с упоением мотают друг другу нервы. Он политик и государственный деятель — никакой. Своей «профнепригодностью» погубил и страну, и семью. Нынешние кликуши из секты «царебожников» забывают, что речь идет о человеке, обладавшем к началу революции огромной властью и не сумевшим ею должным образом воспользоваться. Огромная власть — огромная ответственность.

 

– На мой взгляд, среди всех российских царей наиболее талантливым и эффективным политиком был Петр I – ведь созданная им империя простояла 200 лет. Может быть, и в начале ХХ века Россия ждала нового Петра, который бы дал ей мощный импульс для дальнейшего развития?

– Я, вслед за В.О. Ключевским, предпочитаю Алексея Михайловича, отца Петра. От Петра отталкивают запредельная жестокость, граничащая с садизмом, а также целый букет других особенностей личности, обсуждение которых в «Лицее» было бы неуместным. А в историческом отношении он типичный большевик, готовый ради некоей идеи неограниченно жертвовать чужими жизнями. Эта милая забава — измываться над нынешним поколением ради счастья будущих — не входит в число тех, что способны вызвать мою симпатию.

России же начала ХХ века не нужно было ждать ни нового Петра, ни каких-либо импульсов. По темпам (не по уровню) экономического развития она была в числе мировых лидеров. Слова Столыпина – сначала оболганного, а затем без меры идеализированного, обсюсюканного  о двадцати годах спокойного развития были не случайны.

 

– Рядом с Николаем II постоянно находились такие талантливые и мудрые советчики, как Витте или Столыпин. Почему они не смогли предотвратить катастрофу?

– Для того чтобы понять, а тем более реализовать умный совет, надо самому быть умным. Кроме того, умные раздражают, нарушают психологический комфорт царя-батюшки. Поэтому их стараются держать на расстоянии. А в стандартной чиновной среде умничать еще и не принято. Вспоминаем «Обыкновенную историю» Гончарова: «Не надо – как лучше, надо – как положено». Витте попросили на выход. Столыпина убили в тщательно охраняемом театре в присутствии императора. И последний не особенно переживал по этому поводу. Удобнее был «старикашка Штюрмер».

 

– Люди, пришедшие на смену царю, были более талантливыми политиками? Керенский, например, мне кажется политической поп-звездой типа Жириновского, то есть яркий оратор, но абсолютно беспомощный деятель там, где требуется принятие судьбоносных стратегических решений…

– Тем, кому это действительно интересно, рекомендую найти в Интернете воспоминания В.Д. Набокова, отца знаменитого писателя, опубликованные в первом томе «Архива русской революции». Он дает замечательные оценки и характеристики членов Временного правительства.

 

– Какую ошибку Временного правительства вы считаете самой роковой?

– Они хотели заниматься политикой, оставшись при этом честными людьми, в частности, исполнять данные при приходе к власти обещания.

 

– И всё-таки, не удивительно ли, что окончательная победа в борьбе за власть досталась большевикам, которых ещё в апреле 17-го никто не воспринимал всерьёз?

– Ленин таких глупостей – см. предыдущий ответ  себе не позволял. Измученному войной и экономическим кризисом народу предложили простые способы решения сложных проблем: мир — народам (в реальности преподнеся вместо империалистической войны войну гражданскую), земля — крестьянам (сначала введя продразверстку, то есть забирая все, что на той земле удавалось вырастить, а потом, в ходе коллективизации, отобрав и землю), фабрики — рабочим (не умея наладить работу этих самых фабрик). У нас, в частности, большевистское правительство уже в конце 1917 года попыталось закрыть Александровский завод, и не подумав этих самых рабочих спросить.

 

– На ваш взгляд, Ленин – это гений или случайный баловень судьбы?

– Ленин  очень серьезный политик, много раз доказывавший способность навязывать свою точку зрения партии и стране. Недооценивать его — значит примитивизировать предельно события, происходившие в тот период в стране.

 

– Я обратил внимание, что современные коммунисты в основном ностальгируют по Сталину, а не по Ленину. Как бы вы объяснили этот феномен?

– Ленин создал и привел к власти революционную партию. Сталин возглавил партию, уже находившуюся у власти и состоявшую в подавляющем большинстве из тех, кто вступил в нее после 1917 года – так называемые «октябрьские коммунисты». А тех немногих «старых большевиков» и большую часть ближайшего ленинского окружения уничтожил. В каком месте нынешняя КПРФ является революционной партией? Не на словах, а на деле? Зачем им Ленин? Что бы Ленин им сказал по поводу их тактики и стратегии? Да и Сталин к нынешним коммунистам, к счастью, никакого отношения не имеет. Эта партия состоит сегодня из людей, сформировавшихся во времена Брежнева и Суслова. И они пытаются возродить именно позднюю КПСС. Их критика в адрес нынешнего режима и его «выдающихся» социально-экономических достижений, во многом справедлива. Но их же руководство вполне удачно в этот режим вросло и ему не нужно никаких революций.

 

– У западных леваков Ильич тоже не в чести – для них куда важнее фигуры типа Троцкого и Бакунина. Может быть, он для них слишком русский?

– Я не слишком хорошо знаком с тем, что происходит у «западных леваков». Скажу только, что до того момента, пока Троцкий не проиграл бездарно схватку со Сталиным за власть, он воспринимался в партии как человек если не равный, то наиболее близкий по масштабу к Ленину. Особенно ценились его заслуги перед большевиками в период Октября и гражданской войны. Главная ошибка Троцкого, блестяще использованная Сталиным, заключалась в том, что он и сам чрезвычайно высоко себя оценивал, полагая переход ленинского престола к нему чем-то само собой разумеющимся. Впрочем, не думаю, что победа Троцкого что-то принципиально изменила бы. Ну, расстреливали бы не в затылок, а в лоб…

 

– Как современная историческая наука относится к версии, что революция была совершена чуть ли не под прямым руководством германской разведки и генштаба?

– Современная историческая наука пока еще, вопреки энергичным усилиям власти, характеризуется плюрализмом оценок, концепций, методологических подходов. До тех пор, пока этот плюрализм не наступает в голове одного отдельно взятого ученого, такая ситуация обеспечивает поступательное развитие научного знания. А посему вы можете найти весь спектр мнений, в том числе и по вопросу о роли Германии в русской революции. Проблема в том, что имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют однозначно и исчерпывающе эту роль оценить. Не менее энергично действовали разведки стран Антанты, так же поначалу рассчитывавших использовать большевиков. Большевики в свою очередь не без успеха использовали и тех, и других. Но поскольку речь идет именно о спецслужбах, вопрос доступности источников становится особенно болезненным.

 

– Какие ещё мифы, связанные с революцией, отраженные в современной массовой литературе, особенно раздражают серьёзных историков?

– Серьезных историков преимущественно раздражает сама массовая литература, а также то, что преподносят по исторической тематике наши замечательные СМИ, прежде всего телевидение. А что касается мифов, то есть точка зрения, что мы только с мифами и имеем дело. Просто одни мифы заменяются со временем другими. И в этом есть доля сермяжной правды.

 

– Что бы вы посоветовали почитать нашим читателям об обеих революциях для получения наиболее объективной картины событий?

– Этот вопрос не так прост, как может показаться. По-настоящему серьезные работы по определению слишком сложны и скучны для массового читателя. А популярная литература чаще всего съезжает либо к дешевым сенсациям и спекуляциям, про то же «германское золото», либо является формой политической пропаганды. Можно порекомендовать, например, хоть и с некоторыми оговорками, книги Ю.Н. Жукова, в том числе «Первое поражение Сталина», В.Н. Булдакова, только что вышедшую в свет энциклопедию «Россия в 1917 году». Если говорить чуть шире, выходя за рамки революционной тематики, то настоятельно рекомендую новую серию «Что такое Россия?» издательства «Новое литературное обозрение». По крайней мере вышедшая в этой серии монография К. Соловьева «Хозяин земли русской? Самодержавие и бюрократия в эпоху модерна» впервые за долгое время порадовала меня правильным сочетанием научности и популярности.  

 

– Какие уроки из событий столетней давности следовало бы извлечь современным политикам?

– Про уроки — это не ко мне. Тут я также солидарен с В.О. Ключевским. Все помнят и цитируют к месту и не к месту его мудрые, хоть и замусоленные, слова о том, что история учит тому, что ничему не учит. Но чаще всего забывают вторую часть этого афоризма: «…но она сурово наказывает за невыученные уроки».

 

В Открытом университете ПетрГУ продолжается курс лекций Андрея Бутвило по истории России, посвященный 100-летию Октябрьской социалистической революции » Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем…»: 12 месяцев и 12 персонажей Великой российской революции 1917 года». 

Очередная лекция состоится 7 ноября в 19 час. в 356 ауд. (главный корпус ПетрГУ; пр. Ленина, 33) 

Вход свободный

 

  • Андрей Тюков

    …Сам товарищ Ленин ужаснулся. Увидел, чего натворили — и обомлел… Есть, есть такие свидетельства. «Мы… очень много погрешили, идя слишком далеко… нами было сделано много просто ошибочного, и было бы величайшим преступлением здесь не видеть и не понимать того, что мы меры не соблюли… мы зашли дальше, чем это теоретически и политически было необходимо.» («О замене развёрстки натуральным налогом», март 1921 г.) Наломали дров, стало быть… поспешили… небось тоже — «головокружение от успехов»? Но, товарищи, история нас простит, поймут потомки, ведь первый опыт построения социалистического государства, пер-вый! Поэтому: «…паникёров — расстреливать!» (Н. Бухарин. «Памяти Ильича». 1925 г.). Вот так. По-революционному. Не убеждать, не воспитывать — а сразу к стенке… милый, милый… обещал вернуться? Мы «меры не соблюли» — нам можно, а другим — нельзя, других расстреливать… Верить Ильичу? Ошиблись, не предвидели, зашли далеко? Но вот же пишет товарищ Бухарин: «…Ильич — это в 1915 году! — уже всерьёз выдвигал лозунг гражданской войны…» (Н. Бухарин, там же) Всё они предвидели, к этому они шли, на это они толкали «массы», чтобы затем на «погрешивших» обрушить карающий меч гнева тех же «масс», уже кровью повязанных «в борьбе за это». Товарищ Бухарин тоже угодил под гнев, дуралей… А сколько было других, безымянных, рядовых, без пропуска в «кремлёвку»? Расстрелянных «в административном порядке», закопанных в яме? Писатель В. Короленко в письме к наркому А. Луначарскому вспоминает: варшавский генерал-губернатор Скалон расстрелял без суда двух юношей. Единственный известный случай. Это вызвало такой скандал, что только вмешательство венценосной особы уберегло ретивого администратора от суда. «Много… творилось невероятных безобразий, но прямого признания, что позволительно соединять в одно следственную власть и власть, постановляющую приговоры (к смертной казни), даже тогда не бывало. Деятельность большевистских Чрезвыч. следственных комиссий представляет пример — может быть, единственный в истории культурных народов.» (В. Короленко. «Письма к Луначарскому. Письмо первое. 1920 г.») Вот так. То, что при «кровавом царизме» было исключением из правила, народная власть возвела в правило, сделала системой. «Меры не соблюли»? Старую меру — упразднили, ввели новую. «Но ведь это для блага народа», — цитирует Короленко «одного из видных членов Всеукраинской ЧК» (там же). И это ещё 1920-й год! А пройдёт лет пять, десять — и никакие короленки ерунды писать не будут, некому писать — как по ту, так и по эту сторону Пиренеев: по обе стороны — одни и те же рожи, якобы народные…
    Английский историк Карлейль считал, что в конечном итоге на исход исторического процесса влияет не «сколько у него дивизий», а соотношение истины и лжи, в этом процессе заявленных — и явленных… Проще говоря, можно долго и успешно жить по лжи, но глиняные ноги рано или поздно подломятся, система рухнет, и попытки «административными» мероприятиями удержать гибнущего голема обречены на неудачу.
    Так всегда можно слепить другого, из имеющихся остатков. А как поступать с паникёрами, мы уже знаем.

  • Nikolai Vladimirovth Tishsenk

    1.ВОСР дала смысл и миссию для СССР, людей в СССР — построение Справделивого общества и… мощного государства, Первого в мире. ВОСР — жизнь для других, для будущих поколений, энергия СОЗИДАНИЯ. сравните с современностью….(ВОСР — Великая Октябрьская Социалистическая Революция — из студенческих тетрадей по истории СССР)
    2.СССР — первая в мире страна, в которой, действительно, была возможность (особенно в период после Войны) крестьянину стать академиком… При трудолюбии, талантах и… конечно же, удаче, НО удача НЕ была главным. Ср. сейчас — восстановление сословий.
    3. История — это объективный процесс, наука об объективных явлениях среди людей … ИЛИ это авторские романы о том, что было? Прав ли тот, который в плюрализме «демократии» утверждает, что 2+2=10, потому как это его мнение…??? Гегель НЕ прав в его «абсолютной истине» и стремлении Человека к ней?

    • Андрей Оборин

      1. Можно подумать, что Российская империя не была мощным государством…
      2. Про Ломоносова и Крашенинникова — забыли?