Валентина Калачёва. Впечатления

БесКОНЕЧНАЯ история

Егор Сергеев. Петрозаводск, 24 апреля 2016 года. Фото Валентины Калачевой
Егор Сергеев

Вещий Олег, застрявший в Дне сурка. Так можно назвать мои попытки сходить на выступления поэта Егора Сергеева. То есть я все эти годы «сбираюсь» да «сбираюсь», но безрезультатно. И ладно б мне он не особо нравился, так нет же! Читаю регулярно, радуюсь, цитирую к месту. 24 апреля катаклизмы приказали долго жить.  Трубы в квартире не прорвало. Родственники не померли. Температура до 39 не подскочила. И понеслась душа в ра.. кафе-бар «Кивач», где выступал Егор Сергеев с программой «Конечная».

Впечатление острое и неожиданное. Нечто среднее между рок-концертом и тиром.

Часа два эмоционально зашкаливающего текста, который иначе как музыку вообще не воспринимаешь. Скорость подачи такова, что в ушах ветер свистит, как будто несёшься в сумасшедшем поезде метро туда, куда устремляется поэт. Успеваешь только поймать: «Март… MasterCard… миру не до поэтов… прослыть романтиком…» Пока сообразишь — уже следующая остановка.

Посреди сцены — молодой парень, не побоявшийся стать мишенью, находящейся под прицелом доброй сотни глаз. Разве что наизнанку не выворачивается, чтобы зрители прочувствовали то, в чем иногда  не в силах себе признаться. «Ни кола, ни двора, ни бизнеса, ни врагов, ни плохих подруг —
вот уже и Ахилл — не сторож своей пяты. /Из кармана пера не вынеся, самый искренний драматург / объявляет себя подобием пустоты. / Ты сидишь и руками тёплыми укрываешь свои виски./ Не от пули — от звука./Стены поднимут вой./Отовсюду сбегутся толпами, чтобы рвать тебя на куски./Но уйдут, перепутав с небом над головой».

Стихи перемежаются не менее искренними эссе, которые, прослушав, надо потом внимательно почитать, чтобы увидеть то, чего не услышал. Но слушать не менее важно: ты улавливаешь авторскую интонацию, ритм, модуляции голоса, — и это открывает новые смыслы. «Литература — совместное занятие писателя и читателя», — таков был посыл Егора Сергеева со сцены.

Вот мы и творим помаленьку.

Я однажды написала ему письмо о том, что у поэта хочется увидеть его собственный мир, пусть и слабо соотнесенный с миром реальным. Подышать его воздухом, послушать его звуки, посмотреть на его цвета обычных предметов и т. д. Сборник «Недопущенное к продаже» — доказательство того, что Сергеев — не скупердяй и щедро этим миром делится. Там с первых строчек мощный задел: «Это просто размышления о сущности / бытия, /Может, навеянные грустью, / а может, я / просто не смог сказать по-русски, / не смог понять… / И пусть теперь мои блокноты / получат в морду, / и кровь стекает пастами на тетрадь… / Я поделюсь с тобой рассказами. / Ты присядь».  И далее — вечный бой. И всё больше с собой, нежели с миром.

Размышления, ясно, в миноре. Потому как честные, тонко чувствующие люди проживают наше время (да и вообще любое время — после Адама там сплошная деградация), как Степной волк или Фабиан: под прессом лицемерия, разряженного в платья добродетели, — в чем радости мало. Ложь этого мира зашкаливает (отсюда «Любовь у циников / всегда не лечится»). Парень понимает: на своё «люблю» он может словить рифму «плюю» как нечего делать. Но однако ж все «страдания юного Вертера», духом которых пропитаны эти тексты, крутятся вокруг да около любви. И это не утомляет.

Сейчас все с восторгом говорят: грядут времена шестидесятников, поэзия молодых выйдет на гигантские аудитории. В суждениях этих есть кое-что от «горы самомнений». Подумала в связи с этим о проблеме читателя как адресата писателя. Первый ведь тоже должен быть талантлив, чтобы понять последнего. Потому-то художнику слова важно прежде всего не где презентовать свои миры, а кому, чтобы тот смог разделить с ним восторг от красоты творения (не зря все же в Библии Бог назван Поэтом). Посему сохрани нас, Боже, от стадионов, где вместо внимательных глаз — биомасса.

В «Киваче» мы наблюдали культовую фигуру в культовом месте. Зоркие глаза напротив горящих глаз. Чуткие уши, втягивающие искренние слова.

И с того памятного вечера не покидает горячее желание, чтобы «Конечная» стала бесконечной.

Фото Валентины Калачевой

  • МГ

    как не хочется быть банальной после рассказа твоего
    хочется словами- искренность привнести в твоё, но я не умею, но что ж, но так не смогу- смогу по своему, и это ли не счастье, когда двое , каждый по своему, в- унисон….
    Валя
    я рада, что ты есть, что ты пишешь нам, мне пишешь, мне, потому как,( ну ты помнишь), прежде чем выложить эти строки сюда, я столько подумала столько!!!))))
    и сказала совершенно другое)))))
    » не хочу быть банальной»
    да ведь и не банальна я вовсе, правда? в этой Любви, к миру, Егору, твоим строкам, своим инициалам под этим текстом, в этой жизни.
    и счастлива- что была на вечере этом.внимала.впитывала губкой. собирала ползала листы по сцене.
    потому как интонации и правда были впитаны первоначально, будто школой начальной, будто первоклассницей сидела там, будто бант на башке теребила…))) но сяду читать его листы, которые будто птицы с крылами летели из рук его, буду вспоминать и этот вечер, и эти глаза, и нас, и счастье в сердце…
    спасибо тебе за то, что ты умеешь.
    Егору- творческих успехов и нас
    и нам- со_бытия…
    Марина. Галаничева.