Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

Юраша

sestra_ logotip– Ю-ра-ша-а! – непрестанно звучит во мне женский голос, мешая забыть эту встречу.

Я её не планировала, я хотела через соседей передать им свою книгу – как отчёт о прожитых годах. Как знак того, что мы по-прежнему друзья, хоть и развела нас судьба.

Оно и не могло быть иначе. Я была пристёгнута к ним, пока внутри свербила общая утрата, пока в воспоминаниях мы все искали спасение от боли. Но любая рана зарастает. Зарубцевалась и эта. Стала фактом биографии. Отразилась в делах.

Вот я и несла им теперь свою книгу. По-настоящему оценить её могли только они.

Я сидела на лавочке возле их подъезда и ждала оказии. Обнаружь я внизу консьержку, передала бы ей свой пакет и была такова. Но теперь вход караулил домофон, а обнаруживать себя я не хотела. Да и номер квартиры давно выпал из памяти. Господи, сколько воды утекло!..

О минувших годах говорило всё вокруг – и плотные ряды импортных автомобилей на тихой и свободной прежде улочке, и охрана на воротах, закрывавших теперь въезд во двор. Моя попытка призвать на помощь орудовавших метёлками мигрантов не увенчалась успехом. То ли они боялись взять в руки подозрительный предмет, то ли просто не понимали, о чём речь. Мой смятенный облик возле кованой решётки ограды наверняка вызывал недоумение.

Тогда я отворила тяжёлую калитку и была встречена охранником. Он тоже был выходцем из Средней Азии, а потому не особо вникал в слова. Однако мой уверенный жест в сторону нужного подъезда убедил его, и я прошла через сквер.

Дом был старым, элитным, об этом говорили массивные двери с коваными узорными ручками, высокие окна в квартирах, дорогие автомобили, неспешно заезжавшие во двор.

Минут через двадцать, пикнув ключом от машины, мимо меня на лавочке прошла молодая пара. Я поспешила следом и объяснила про свёрток. Но не тут-то было! Кто? Зачем? Почему? Домофон!.. И надежда исчезла, хлопнув дверью.

Молодые ещё не раз выходили за вещами и опять пропадали, глядя сквозь меня. От этого тяжелели ноги и ныл копчик. Хотелось разреветься и поскорее уйти с этой чуждой территории. Не верилось, что когда-то я чувствовала здесь свою значимость и нужность. Было страшно, что вот-вот вызовут наряд полиции.

Но вокруг было тихо. С высоких крыш во двор, сломившись, струились лучи осеннего солнца. Красивые южные парни сметали на газонах  в кучи цветные кленовые листья и переговаривались на своём языке. Для них я не представляла опасности. Они включили какую-то технику и с гудением стали сдувать ею листья с асфальта.

Я поднялась со скамейки и с понимающей улыбкой отошла в сторону, чтоб не быть погребённой под лихим листопадом. Но моих опасений никто не заметил.

И вот тут отворилась дверь и вышла она, дочка.

– Ты-ы? – помолчав, протянула она, скрывая реакцию на мой изменившийся облик. Впрочем, я тоже не сразу её узнала, скорее, вычислила. – А чего не заходишь? Соседи говорят, какая-то странная женщина к вам ломится… А это ты! Пойдём же!

Всё случилось как нельзя просто. И Светлана была дома, и тоже меня признала. И я не удивилась, что она стала сухонькой маленькой старушкой, потому что видела её по интернету. Подумалось: вот такой была бы моя мама, если бы дожила до старости…

Мы сели со Светланой друг против друга, и  время точно сомкнулось вдруг – то, в котором мы разошлись, с теперешним, – и потекло опять неразрывно. Не было уже смысла кивать на прошлое, нечего было делить, а минутки оставшегося века хотелось тратить на дело. И мы затоковали о высоком, как когда-то давно, позабыв обо всём на свете.

Хотя неправда. В кухне рядом крутилась дочка, его  внебрачная дочка, принятая в дом. Я поглядывала на неё, одиноко стареющую, и думала: где  он? Жив ли? Почему не выходит? Спросить об этом у Светланы – будить замершую ревность. А сама она молчала.

– Времени-то сколько, Юль! – воскликнула она вскоре, глянув на часы. – Вы поедете сегодня?

– Конечно! – спохватилась дочка, вытирая руки о фартук, и на ходу прокричала вглубь квартиры. – Ю-ра-ша-а! Ты где-е?

Он возник на пороге прекрасный, с поседевшей набело шевелюрой. И снова время сжалось в ужасе, что мы столько упустили, и сделалось непрерывным с момента расставания. А я испугалась, что он опять при всех сознается, что я ему снилась. И тут же поняла: зря. Взором он застыл в одной точке, словно припоминая что-то, и обернулся лишь на голос дочери.

– Юраша, мы опаздываем за анализами! Быстренько пей микстуру, и поедем!

Он покорно прошаркал к протянутой ложке с лекарством, выпил, склонившись, и мучительно обернулся в мою сторону.

– Смотри! – протянула Светлана мою книгу  – Какая красивая!

Он погладил ладонью обложку и опять страдальчески напрягся.

– Потом, потом, некогда!  А вы ешьте! – скомандовала дочка и потянула его в прихожую. Слышно было, как закрылась за ними дверь.

Я пила чай, рассеянно слушала Светлану и всё вспоминала и вспоминала его пальцы, державшие книгу. Они были те же, они обжигали меня своим прикосновением и мутили разум, и я безрассудно хотела прижаться к ним губами, а там хоть бы и не жить…

Господи, неужели и там, за близкой чертой, меня не оставит эта мука?!

  • Нина Писарчик

    Рассказ лиричный, даже романтичный. Недостаток — чрезмерная завуалированность. Словно автор ностальгирует наедине с собой, забыв о читателе. Но рассказ-то подан на конкурс, значит, для читателя!
    И ещё меня смущает композиция: слишком растянутое вступление…

  • Лидия

    Когда всё или слишком много сказано автором, мне становится скучно. Нет места моему воображению)

  • Вот не понимаю. Неужели нельзя было начать прямо с квартиры и встречи лицом к лицу?)))
    Описывать, какие непонятливые мигранты — не стоило)))
    В принципе, обычная история про каких-то людей и старые раны.
    Но мы же пишем не реальные истории, и истории, способные нас зацепить.
    Мы продаем людям наркотики. Я хотел наркотик, а опять получил историю про реальных людей и их постылые реальные проблемы. Где Илья Муромец, где полковник Исаев?
    Неужели в жизни нет ничего интересного, чем ушедшие в прошлое отношения?
    Ну, я хоть и молод, тоже имею такие отношения.
    Но даже мои собственные прошлые отношения и обиды мне не интересны, почему же вы решили, что чьи-то прошлые отношения могут быть интересными другим людям?
    Тем более, так невнятно описанные.
    А я вот недосказанность не люблю.
    Как говорится, не за то мы писателям платим.
    Мы платим писателям за истории с НАЧАЛОМ и КОНЦОМ.
    А если вы претендуете быть писателем, то давайте мне начало и конец.
    Тут вам не реальность, а фабрика иллюзий.
    Я не говорю, что Юраша должен был налететь на гостью с топором.
    Но что-то такое можно было и ввернуть.

    • Т.Шестова

      Какие глупости вы понаписали, Игорь! Путаете сюжет с фабулой. В рассказе нет ничего лишнего, его тонкий лиризм покоряет. Рассказ помнишь, чего, увы, нельзя сказать о большинстве из рассказов конкурса.

  • Лидия

    Грустно, но понравилось, в том числе недосказанностью. .Кажется, можно было короче)