Конкурс короткого рассказа «Сестра таланта»

К новым победам

Константину Ситникову 41 год, живет в городе Йошкар-Ола, Республика Марий Эл, литератор,  автор Словаря марийской мифологии.

 

— Па-дъём! Семьдесят вторая, на выход! Па-дъём!

Голос бригадира вгрызается в мозг как сверло. Делать нечего, выдираешь себя из предрассветной, самой сладкой, дрёмы, сползаешь с вагонки, натягиваешь на ходу шапку, толкаешься в коридоре барака с такими же непроспатыми гражданами медвежьегорского лагпункта. На развод, получать наряд, а там кайло или тачку в руки — и вперёд, на приступ Белморстроя.

Следом ползёт, цепляясь за бушлат, старичок профессор — и всё бомочет, бормочет запышливым шепотком:

— Вот увидите, Антон Яковлич, погонят нас куда-то. Вчера у каптёрки слышал, наряд на пять бригад пришёл. В другой лагпункт, надо полагать. Оно бы и ничего, лишь бы не на Телекинское озеро. Там, говорят, скалы такие, буры ломаются…

На морозе у старичка перехватывает горло, он затыкается.

Под крики надзирателей строятся во дворе. Разводящий командует:

— С семидесятой по семьдесят пятую — в столовую. Бригадиры — в комендатуру. Остальные — за работу. Живо!

— Ну, что я вам говорил?

В столовой пусто. Соломин занимает место напротив намозолившего глаза плаката: «Каналоармеец! От жаркой работы растает твой срок», профессор рядышком. Не торопясь хлебают баланду из мороженой рыбы, закусывая «аммоналом». Так на Белморстрое в шутку называют тяжёлый глинистый хлеб. По виду и воздействию на организм он и впрямь схож с взрывчаткой…

— Эх, — привычно жалуется профессор, — рабов на постройке пирамид лучше кормили. Тридцать второй год на дворе, экскаваторы! А мы всё руками да кайлом, как сорок веков назад. Вот вы, Антон Яковлич, военный инженер…

Соломин швыряет миску, вылазит из-за стола, на ходу дожёвывая хлеб. Подозрительный привкус у «аммонала» сегодня…

Их снова строят. Суматошно носятся красноармейцы в шинелях с синими петлицами. Показалась процессия. Впереди крендель в фуражке и кожаной куртке, небось на «Форде» прикатил. Прямоугольные усики, и рожа уж больно знакомая. Следом странный — смуглый, черноглазый, горбоносый — гражданин восточного типа. За ними, угодливо сбиваясь с шага, начальник лагпункта.

— Заключённые! — на морозе голос у него отрывистый, лающий. — Сейчас — перед вами — выступит — начальник — работ — Белморстроя — товарищ — Френкель!

«Вот где я его видел, кренделя этого, — думает Соломин, — на портретах».

— Не заключённые — каналоармейцы! — так начинает свою речь крендель. — Мы с вами делаем общее дело. Родина дала вам шанс на перековку. Многие стали ударниками, энтузиастами государственно-необходимого труда. Не время успокаиваться! Впереди — новый штурм, новые победы, новая великая стройка! — Веки у Соломина тяжелеют, он с трудом сдерживается, чтобы не уснуть.

— Антон Яковлич! Антон Яковлич! Вам не кажется, в хлеб что-то подмешали?..

Соломин стряхивает сонливость. Крендель закончил речь, зэки нестройно хлопают.

— А теперь слово — товарищу — Хемиуну.*)

О чём говорит смуглый, Соломин уже не слышит — его сознание плывёт куда-то вбок…

 

* * *

— Антон Яковлич, Антон Яковлич! Очнитесь! — трясут за плечо.

В каменном бараке жарко и душно, в крошечные оконца бьёт солнце — яркое и жгучее.

— Видели вы это? Поразительно! — профессор хихикает и потирает ладошки. Чему он радуется, безумный старик?

Обливаясь потом, Соломин садится на вагонке, мотает башкой. В глотке сухо, хочется пить. Дотащиться бы до бочки с нечистой водой в углу, окунуться головой…

И тут звучит голос бригадира:

— Па-дъём! Семьдесят вторая, на выход! Па-дъём!

Соломин выходит из барака, да так и замирает на месте.

Жарит солнце. Кругом, куда ни глянь, жёлтый прокалённый песок. Внизу гигантский котлован, в котором, как муравьи, копошатся тысячи полуголых людей. Слышен гул разноязыкой толпы, окрики надсмотрщиков, бряцание оружия. Рабы, обмотавшись верёвками, волокут по пандусам из щебня и ила огромные каменные блоки…

Надпись на каменном заборе гласит:

ГУЛАГ

Ахетхуфустрой **)

 

 

И тогда Соломин начинает смеяться.

 

Примечания

*) Хемиун — визирь и племянник фараона Хуфу, имел титул Управляющий всеми стройками фараона.

**) Ахет-Хуфу — букв. «горизонт Хуфу», название пирамиды Хеопса.

  • Г. Салтуп

    Графомания.

  • Казимир

    Мне всегда казалось, что для сорокалетнего безнравственна такая тематика, равно как и о фронтовиках Великой Отечественной.