Культура, Литература

Прилетели ли ласточки?

Фото Бориса Акбулатова

Прочитала в первом номере «Урала» новую повесть Яны Жемойтелите «Смотри: прилетели ласточки». Поскольку повести петрозаводские писатели пишут не часто, то хочу сказать о первом впечатлении.

Я. Жемойтелите не впервые пишет об отношениях своих героинь со «злым мальчиком», но в прежних произведениях она не вдавалась в подробности его формирования как личности. В этой же повести Наденька (так зовут героиню), соприкоснувшись в непосредственной, в том числе и семейно-бытовой близости со «злым мальчиком» – писателем Вадимом Сопуном – стремится понять – почему мальчик стал злым и почему люди ему отвратны:

«Наденька с удивлением открывала, что Вадим – недолюбленный ребенок, который думает, что он никому не нужен…»

Да вот и собственное признание Вадима героине в конце повести:

«Я мало видел любви. Я сам ненавидел тепло и уют. Они казались мне уродливыми и лживыми, потому что в моей родной семье их почти не случалось…»

С героем более менее понятно, с героиней – не очень. Она тоже чувствует себя нелюбимой, хотя она-то в своей семье как раз любима, не случайно в повести ее зовут уменьшительно-ласкательно – «Наденька»:

«…сама продолжала оставаться маминой дочкой, редким цветком, любовно выращенным в родительской оранжерее…»

Но, кажется, любовь мамы была слишком требовательной, нравоучительной, что и заставило Наденьку «сбежать» в замужество:

«Она выходила замуж, пытаясь освободиться от детства, отравленного ложным стыдом быть самой собой, странными наставлениями вроде «будь хитрей»…»

Увы, выйдя замуж, Наденька попадает в еще большую зависимость и уже под контроль своего мужа – Вадима Сопуна. Роль жены, интересная героине поначалу, теряет для нее привлекательность, вызывает отторжение, и не только из-за грязи (грязи как в бытовом, так и в переносном смысле), в которую ее погружает Вадим. Главное, что она не находит в душе своего мужа любви, которая могла бы разбудить и ее любовь. И даже что-то страшно-мистическое мерещится ей:

«…оторвав от кофе глаза, Наденька вдруг увидела абсолютно черный пронзительный взгляд Вадима. Она и сама не могла бы объяснить, как это взгляд может быть черным, но именно так и было. Вадим не мигая смотрел на Наденьку, и из его глазниц выплескивалась чернота…» Наденька даже называет его «монстр с черным взглядом» (Выделено мной. – Г.А.).

В поисках любви Наденька идет на контакт с людьми, явно не своей среды, некими асоциальными типами. Но те только используют ее. Внутри у Наденьки постоянно звучит вопрос: «Почему меня никто не любит?» Это состояние безлюбости заставляет ее писать стихи, где героиня выражает свою боль и вспоминает о «злом мальчике», с которым она постоянно чувствует родственную связь, потому что его тоже никто не любит.

В повести зацепила фраза: «…мерзость, может быть, таится за дверью каждого дома, просто люди не выпускают ее наружу…». Можно сказать иначе: в душе каждого человека есть гной (болезнь). Одни выдавливают его в мир (в книгах, например), другие стараются очистить себя иначе (обращаясь к Богу или к антибиотикам цивилизации). Оставлять же «мерзость» дома, жить в ней – для живой души неподъемно.

Но вот что интересно: дома у Вадима Сопуна грязь, грубость, отцовская жестокость (удар топором по черепу сына не выглядит случайным)… Одним словом – гной. В быту, в непосредственном окружении он этот гной распространяет, но в его книгах все чисто: отец – благороден и чадолюбив, берет с собой сына на рыбалку, приучает любить природу и свой край… Это я уже непосредственно о повестях советского периода прототипа Вадима Сопуна – Григория Салтупа, которого невозможно не узнать в повести, слишком уж много к нему отсылок: тут и названия его произведений («Лента Мебиуса», «Карьера дворника»), фрагменты биографии и документальные высказывания:

«Северные зори» интересны добропорядочным гражданам пенсионного возраста, – подхватил Вадим. – Поэтому их тираж и падает: идет естественная убыль подписчиков. А читателям моего поколения, которым чуть за тридцать, этот журнал откровенно неинтересен. Я на днях прямо сказал на планерке, что читать его – как с тугого похмелья портянку жевать…»

«С тугого похмелья портянку жевать…» – это чисто салтуповское.

Как известно, тон произведений Г. Салтупа резко изменился с началом Перестройки: в них появился тот самый гной. И это невольно заставляет задаться вопросом: когда же была авторская правда – тогда или сейчас? И не являются ли салтуповские книги советского периода тем самым «желтым билетом» – пропуском в литературный рай-кормушку, о котором Яна Жемойтелите устами Вадима Сопуна упоминает в повести? Или «желтый билет» – новые произведения с гноем, где «гной» – пропуск в сегодняшнюю литературу? Время меняется, мы меняемся…

Впрочем, повесть не об этом. На мой взгляд она о том, как один одинокий нашел другого одинокого:

«Она приникла, притекла к нему, впервые, может быть, за все время ощутив в нем настоящего друга. Они оба хотели многого, слишком много от скудной, в общем-то, жизни. И оба совершенно не знали, что их ждет впереди – в конце этого лета, через год. Поэтому цеплялись друг за дружку…»

Но вот вопрос – прилетели ли ласточки? – для меня остался открытым.

Фото Бориса Акбулатова

  • Екатерина

    Главное в повести — судьба Наденьки, которая, пройдя через трудности, научилась в жизни «быть собой». А Вадим Петрович, Старая Петуховка и все остальное — это фон, на котором раскрывается характер героини. Прилет ласточек — это весна, тепло, которое уже не уйдет. И «щедрый подарок в ее неуклюжей, нескладной жизни».

    • по поводу

      Екатерина, а вы заметили, что это за ласточка? Эта ласточка — кормящая мама, в клювике у нее корм.

      • Екатерина

        Нет, не заметила))). Спасибо за подсказку. А фото — великолепное. И скоро весна! )))

  • Екатерина

    Очень понравилась повесть.

  • [вопрос – прилетели ли ласточки? – для меня остался открытым]

    Это ведь внутреннее состояние.
    Тут каждый для себя решает.
    А в случае, когда общего вектора нет….

    • Галина Акбулатова

      Олег, спасибо за внимание. Конечно же, ваша правда — самостоянье — основа, да не так-то просто эту основу создать. Вы написали: «мне трудно представить, чтоб родители воспитывали ребенка вне всяких идеалов…» А мне и представлять не нужно, я это видела и вижу. По-моему, и повесть Яны об отсутствии оных. То есть стремление к идеалу в зачатке есть, но оно попирается желанием поставить себя «над»… А потом под воздействием, скажем, так «темных» сил и вовсе об идеале забывается, и человек саморазрушается. Яна описывает «болезнь», поразившую многих в 90-е, поставить же диагноз, наверное, должен читатель. Замечу: я не оценивала повесть эстетически, а высказала всего лишь свое мнение как читателя.

  • Валерия

    Раньше старались выдавить из себя раба, теперь гной.
    И мёртвого зачем-то потревожили.

    • обычный человек

      И правда, писателям тяжело, да и депутатам тоже, что при жизни, что после. А вот сантехникам хорошо. И заработать можно и никому нет интереса до твоей личной жизни. Вывод — лучше быть сантехником.

  • Спасибо, Галина Георгиевна, за рецензию.
    И Яне спасибо. При случае, нужно будет прочесть.

    По себе помню, перестроечные вольнодумства касались, прежде всего, именно внутреннего мира.
    Мира фундаментальных основ… бытия, если хотите.

    [«желтый билет» – новые произведения с гноем, где «гной» – пропуск в сегодняшнюю литературу]

    Хорошо бы было, если б внешние факторы, типа «билета в литературу», не меняли внутренних основ…

    Два чувства дивно близки нам —
    В них обретает сердце пищу —
    Любовь к родному пепелищу,
    Любовь к отеческим гробам.

    На них основано от века,
    По воле Бога Самого́,
    Самостоянье человека,
    Залог величия его.

    Животворящая святыня!
    Без них душа была б пуста.
    Без них наш тесный мир — пустыня,
    Душа — алтарь без божества.

    (Пушкин)

    По воле Бога Самого́,
    Самостоянье человека — об этом, собственно, и речь.
    Насколько внешние перемены на нас влияют? На наш внутренний мир…

    (честно говоря, мне трудно представить, чтоб родители воспитывали ребенка вне всяких идеалов.
    Вот, как раз, именно это — совершенно противоестественно)