Афиша Петрозаводска, Дом актёра, Культура

Сон разума рождает чудовищ

Линас Мариюс Зайкаускас
Линас Мариюс Зайкаускас

Музыкальный театр Карелии готовит премьеру оперы П. Масканьи «Сельская честь». Постановщик — Линас Мариюс Зайкаускас, литовский оперный режиссер. Он дал интервью для «Лицея».

Созданная в конце XIX века, она стала одним из самых ярких проявлений веризма в музыкально-сценическом искусстве – художественного направления, сходного с натурализмом, сосредоточенного на темных сторонах жизни простых людей, на их психологических переживаниях.

«Сельская честь» – это история любви, ревности и измены, первозданных страстей, резких характеров. В постановке Музыкального театра действие разворачивается в итальянском квартале Нью-Йорка, где выходцы из Средиземноморья сохраняют свой во многом патриархальный образ жизни, свои традиции. Ставит оперу Линас Мариюс Зайкаускас, литовский оперный режиссер, много работающий в драматическим театре. Мы побеседовали с ним за несколько дней до премьеры, которая состоится 24 и 25 марта.

– Линас, какие смыслы, на ваш взгляд, открывает в классическом сочинении перенос действия в современность?

– Опера долго считалась элитарным искусством, адресованным тем, кто хорошо образован, понимает музыку, кто может воспринимать произведения из музея-архива («музейный» ведь не значит плохой, но чаще всего не всем сразу понятный и доступный). Однако часто людям опера трудна для восприятия, и последние лет двадцать, а то и больше режиссеры стали переносить действие классических произведений в современность, чтобы приблизить их к сегодняшнему человеку. И это дало очень хорошие результаты: иногда опера как театр оказывается даже интереснее, чем драма, и люди в зале становятся не только слушателями, но и зрителями. И они видят, что человек не меняется, его инстинкты (а страсти, эмоции, нервы – всё основано на инстинктах) остаются прежними, и современная ревность не менее остра, чем сто-двести-триста лет назад. Только с поправкой на то, что каждое произведение искусства зиждется на экстраординарных событиях и переживаниях, которые, может быть, не каждому человеку в жизни доведется испытать, но которые единственно делают произведение интересным. Как сказал Хичкок, фильм должен начинаться с землетрясения, а потом происходит все остальное.

Люди всегда ревновали, изменяли, мстили… Раньше, может быть, таких поступков было меньше, поскольку люди были более религиозны, мораль многое не позволяла. А сейчас мораль – это для многих пустые слова, и каждый поступает по своему пониманию. «Всё неоднозначно», – говорим мы, но это моральный выкрутас, это позволяет жить так – «неоднозначно».

 

– Кому из героев «Сельской чести» вы сочувствуете?

– Да особенно никому. Масканьи был молодой и поэтому жесткий, когда писал эту оперу. Все ее герои обрисованы в жестком свете, нет кого-то совсем позитивного. Хотя бывает, что такие персонажи как в искусстве, так и в жизни вызывают больше сочувствия… Как человек я их понимаю. Их страсти – это базис, а остальное, то, что определяется разумом, воспитанием, цивилизацией, – это красивая архитектура на фундаменте инстинктов. Так вот они живут более инстинктами, которые возобладали над разумом.

 

– Вы много ставите в драматическом театре. В чем для вас разница в работе с оперными артистами и драматическими?

– В музыкальном театре композиторы во многом спасают певцов, все нужные чувства выражая музыкой, так что отличный вокал может компенсировать недостаточное актерское дарование. И, конечно, это огромное удовольствие – с утра до вечера купаться в музыке. А еще опера учит режиссера чувству формы: здесь не сделаешь паузу произвольно, нельзя ускорить или замедлить действие по своему желанию, – и учит оправдывать нередкие в оперных либретто изъяны драматургии, организовывать действие, даже если композитор (как в начале «Сельской чести») переносит действие за сцену. Когда там, за кулисами, звучит хор или пока оркестр исполняет великолепное симфоническое интермеццо, на сцене ведь что-то должно происходить!

 

– Вам уже приходилось ставить какие-либо веристские оперы?

– Нет, ставлю первый раз. Веризм – это ведь, по сути, гипернатурализм. А натурализм вообще тяжело выражать в искусстве, если это не кино и не фотография. И, наверное, тяжелее всего в музыкальном театре: музыка уводит нас в космические выси, и театральная условность эту бытовуху поднимает на уровень искусства.

 

  • Ольга

    В воскресенье побывали на пермьере оперы «Сельская честь»..Да, все вчера вспоминали постановку Нины Раутио, это правда.. Спасибо нашим замечтаельным артистам, особенно Анастасии Авериной..Вчера она была в роли Сантуцци. Местами мороз по коже пробирал от ее пения..Хор был великолепен! Оркестр тоже!Вся труппа- молодцы!!!
    Но ушли огорченные.. Первая любовная сцена сразу шокировала своей откровенностью.. Мы, конечно, не питерские и не московсие зрители..Может, для них эти режиссерские штучки прокатывают.. Но не у нас в Петрозаводске.. Общалась с некоторыми знакомыми, кто тоже вчера волею случаю оказался на премьере.Всем просто неудобно за режиссера..За кого он нас принимает?? Или таким образом он думает привлечь зрителя и слушателя..Так вот, этим он отвращает. нас от любимой оперы… И еще одна сцена в таверне после пасхального богослужения поразила своей пошлостью. Как надо не уважать своего слушателя, чтобы заставить всех находящися на сцене артистов ( а там были и дети) ,пить вино, извините, прямо «из горла», включая дам.. Не из бокала, а из горлышка бутылки!!!!!!. Балаган какой-то!!!

  • Спасибо, больше не надо

    «Сельская честь» — самая неудачная постановка Музыкального театра РК последних лет.
    1) Ремейк великолепной постановки Нины Раутио 15-летней давности перенес действие из итальянской деревни XIX века якобы в современную Италию XXI с надписью по заднему фону «Welcome to Little Italy». Нет, господа: это на самом деле спившаяся российская деревня с соответствующими алгоритмами поведения, ничего общего с Италией не имеющая.
    2) Спектакль почти полностью лишен декораций — убраны даже кулисы. Ощущение новогоднего морга подкрепляется лежащим на заднем фоне трупом, который наконец встает на последней минуте спектакля. Вылитая Наталья Варлей в «Вие». А ведь по духу либретто явление святого — ассоциативное, метафорическое.
    3) Аккуратнее со сценой, пожалуйста. Во время «боя с яйцами» в первом акте главная героиня чуть не обрушила заднюю стену, а при протаскивании стола «мамой-Лючией» по полу возможно повреждение недешевого покрытия сцены. А ведь когда-то стоимость покрытия выставлялась одной из причин изгнания театра русской драмы из заветного здания на площади Кирова.
    И всё же спасибо составу 24 марта — неувядаемой Нине Болдыревой, сногсшибательной Маргарите Чемдуж, ярчайшему Павлу Назарову, неутомимой Анастасии Авериной (исполнительница роли главной героини изо всех сил старалась выйти из задуманного режиссером образа инфантильной провинциалки), Павлу Полянинову (не знаю что сказать, это тоже не его уровень) и нашему симфоническому оркестру за музыку Масканьи и стремление как-то сгладить впечатление от «голосящего кивина».