Литература

Комбат журнала «Север»

Олег Тихонов (справа) и Тойво Вяхя
18 января 2012 года Олегу Тихонову, писателю и главреду «Севера» в 1990 — 2000 годах, исполнилось бы 80 лет.

 

1

Вот уже десять лет минуло, как не стало главного редактора «Севера» Олега Назаровича Тихонова. Человек это был незаурядный, обладающий блестящим интеллектом и крестьянской совестливостью, которую заложили в нем мать и отец, весь его крестьянский род, происходивший из Тверской губернии и впоследствии осевший под Питером, в Мгинском районе.

 

Традиционное развитие деревенского мальчика прервала война 1941-го. Отец уже был на фронте, когда немцы оккупировали Мгинский район и стали отправлять дешевую рабочую силу в Германию. Оказались в «неметчине» и девятилетний Олег с матерью. Самое ужасное, что их тотчас разлучили: мать отправили к одному хозяину, Олега — к другому, за десятки километров. Так в самую трудную пору формирования мальчик оказался один на один с чужими людьми — чужой нации, чужой веры, чужого языка… Язык Олег освоил быстро, а вот разлука с матерью была как незаживающая рана, «черная боль», как скажет он много лет спустя в романе «Свидетель» — правда, не о себе, о своем герое, в одночасье лишившемся семьи. Но это будет и его собственная «черная боль». Не потому ли позже, когда он возмужает, станет самостоятельным и у него появится свой дом, портрет матери в народном костюме будет всегда висеть в красном углу его кабинета — рядом с Божьей матерью.

 

Возможно, я бы обо всем этом и не узнала, если бы не журналистская поездка в начале 1994 года в город-побратим Петрозаводска — Тюбинген (вместе со мной в той поездке были карельские журналисты Наталья Мешкова и Анатолий Цыганков). Перед отъездом зашла в кабинет главреда — попрощаться. Олег Назарович сказал, что по-хорошему мне завидует и сам хотел бы побывать в тех местах: «Ведь я там мальчиком батрачил…» — «Вы ничего не писали об этом…» — «Ничего…»

 

Я спросила имя хозяина и как называется немецкая деревня. Олег Назарович отмахнулся: «Не стоит… Я обращался в разные архивы, и везде отвечали, что меня не было в Германии…».

 

А между тем именно из-за Германии и не приняли способного юношу ни в МГИМО, ни в Ленинградский университет. Пребывание  за границей, пусть и ребенком, стало волчьим билетом для Тихонова. И только в Петрозаводске он смог получить высшее историко-филологическое образование.

 

Пребывание в Германии сыграло свою роковую роль и в личной жизни Тихонова: студентом он влюбился в однокурсницу — дочь важного чиновника. Та ответила взаимностью. Но папаша прервал их отношения, отправив дочь в Ленинград и запугав ее последствиями дружбы с неблагонадежным, с точки зрения этого чиновника, юношей.

 

Все это, Тихонов, разумеется, сильно переживал. Но какая в действительности ломка в нем происходила, об этом теперь уже никто и никогда не узнает. Он был довольно закрытый человек при всем своем демократизме и общительности.

 

В начале «перестройки», когда Германия стала выплачивать бывшим своим узникам компенсацию (а это были неплохие деньги, особенно в полуголодные девяностые), Тихонов обратился в соответствующие органы, но из-за пофигистского отношения должностных лиц к своим гражданам, получил все ту же формальную отписку: среди узников Тихонов не числится…

 

Я убедила Олега Назаровича, что попытка не пытка: не получилось в России, вдруг получится в Германии. И он как-то нехотя назвал координаты бывшего хозяина.

 

А дальше… Дальше помогла журналистская взаимовыручка. Немецкие коллеги из «Швебишес Тагблатт» буквально через несколько дней сообщили адрес двух сыновей тихоновского хозяина, которые теперь выросли, сами стали отцами, но отлично помнили русского мальчика Олега, работавшего в их хозяйстве.

 

Вскоре об этой истории (при содействии петрозаводской переводчицы Ирины Подгорной) узнал председатель Общества «Запад — Восток» Земли Баден-Вюртемберг, один из самых активных инициаторов побратимских связей между Петрозаводском и Тюбингеном доктор Йорг Бозе. Он-то и пригласил Олега Тихонова с женой Альбиной в Тюбинген.

 

По возвращении из Германии Тихонов о своих впечатлениях рассказывал скупо. Из его рассказа запомнилось: в деревне, где он батрачил, все сохранилось так же, как и пятьдесят лет назад. И численность населения — то же. Никакой усушки или утряски. Никакой миграции. Правила закон освященная веками традиция. Единственная новизна — в естественной смене владельцев домов и хозяйств (ими теперь стали дети тех, кого запомнил в своем батрацком детстве Тихонов) да в более современных по сравнению с сороковыми обустройстве этих хозяйств и обслуживающей их технике.

 

«Теперь будете писать?» — спросила я, подразумевая будущий тихоновский роман о пребывании в Германии с 41-го по 45-й. «Не знаю. В это нужно уйти с головой. А моя голова вся в журнале. Да и больно снова переживать все это…».

 

Так и не написал. Хотя слухи о романе ходили. Особенно после смерти Тихонова. Будто в самом «Новом мире» тихоновская рукопись находилась да там будто бы и затерялась. Но наблюдая изо дня в день напряженный рабочий график Тихонова в журнале (читка, правка, переписка, организация самого журнального производственного процесса, знакомство с рукописями, встречи с авторами…), могу с уверенностью сказать, что роман в этой ситуации написан быть и не мог.

 

 

 

2

 

Тихонов много лет ходил в замах у своего предшественника — Дмитрия Яковлевича Гусарова. Обычно «зам» — позиция уязвимая, ничего не решающая, которого держат «про случай». Чего нельзя сказать о Тихонове. Это был самый надежный, самый ответственный (не в обиду другим замам будет сказано) зам. И потому Гусаров со спокойной душой мог оставить редакцию на два-три месяца, чтобы на творческой даче или в тиши собственного кабинета поработать над какой-то своей рукописью.

 

Счастливейшими днями назовет Тихонов дни, проведенные в больнице после случившегося инфаркта. Счастливейшими потому, что все это время (за исключением необходимых процедур) он был свободен от «должен!», принадлежал только себе и мог наконец-то полностью отдаться любимому делу — роману «Свидетель» о легендарном «красном финне» Тойво Вяхе, участнике революционных событий в Финляндии и России и знаменитейшей чекистской операции «Трест», после завершения которой ему будет предложено без всякой альтернативы стать Иваном Петровым. Принести свое родовое имя — «Тойво Вяхя» — в жертву первой в мире стране рабочих и крестьян, запачкать его грехом Иуды. Отныне Тойво Вяхя в глазах своих товарищей по оружию должен стать предателем. А предателям «честь» одна — смерть. Он умрет не только для однополчан. Он умрет для финской родины, для матери и братьев. Для своей молодой семьи — жены и дочки. С этой раной в душе и станет жить человек с русским именем и нерусским акцентом.

 

Мне выпала честь быть в числе первых читателей романа. И когда «Свидетель» был опубликован, я получила из рук автора книгу с дарственной надписью: «Галине Скворцовой — первочитателю и первокритику рукописи этой книги с признательностью… О. Тихонов. 15 окт. 1990». Процитирую свой отзыв:

 

« «Свидетель» держится внутренней драматургией (она и есть по сути сюжет). Эта драматургия создается взаимодействием двух разных характеров, разных личностей. При том, что они не спорят и не конфликтуют между собой. Напротив, их отношения — пример дружбы и верности. И тем не менее, возникает и сохраняется на протяжении всего романа напряжение. Вероятно, оно уже заложено в масштабе и богатстве личности героя, в масштабе самого романного материала и в позиции автора романа, пытающегося «понять многое, сокрытое прежде. В нем, Иване Михайловиче Петрове. Во времени, пронзающем нас. И в самом себе…«

 

«В самом себе…» — быть может, самое главное для автора, чья зрелость пришлась на отнюдь не героическое время (его назвали даже временем застоя), когда уже мало кто верил в идеалы всеобщего братства и справедливости, тем более, в призраки хрущевского коммунизма. Автор хочет (и не скрывает этого) отыскать в другой жизни и другой эпохе свою строку, чтобы «расти ею», ибо в своем времени опереться уже не на что.

 

Тихонов уверен, что «когда время отдалит нашу противоречиво сложную, слепящее яростную эпоху на допустимую зримость, когда предстанет она перед потомками рядовым звеном в цепи исторической бесконечности, ее исследователи, вольные поставить рядом пафос и трагизм, фарс и драму, станут изучаеть ее по таким натурам, как Иван Петров — Тойво Вяхя…«

 

Но я, читатель, ищу отгадку романного названия. Ведь в эпиграфе романа словами самого героя Ивана Петрова-Тойво Вяхя ясно говорится: «…Едва ли гожусь в свидетели, ибо я соучастник…» (курсив мой. — Г.А.)

 

Тогда кто же — свидетель? Конечно же, сам автор, на глазах которого, «начиная с 1969 года», проходила жизнь Ивана Петрова. Кто видел себя рядом с ним лишь в роли «добросовестного секретаря… разбирающего бумаги на его рабочем столе — письма, дневники, черновые наброски, делающего все это обстоятельно  и неторопливо, ибо известно, что хозяин не вернется ни сегодня, ни завтра…». Кто при жизни Петрова записывал его устное слово. Кто был редактором первых публикаций Петрова в «Севере», а затем и его книги «Красные финны». Хотя, возможно, Тихонов под словом «свидетель» понимал иное, например, свидельство — по Ожегову: «показание лица, бывшего свидетелем чего-нибудь». И разве сам Иван Петров не являлся тем лицом в своих рассказах? Как там ни было, но «Свидетель» — емкое и броское название, дополнительно призывающее меня, читателя, к размышлению.

 

Степень откровенности автора и героя, страстность их позиций и создает ту притягательную атмосферу, которая заставляет читать и перечитывать роман. При том, что это не самое легкое чтиво. Требует внимательнейшего, глубинного чтения. Но какое наслаждение повторять даже вслух эти простые, прозрачные, наполненные мыслью и чувством фразы. Попробуйте прочитать хотя бы одну из них вслух, и вы убедитесь, что ничто не царапает ваш вкус, фраза льется, мелодия чистейшая… А это верный признак литературного мастерства:

 

«…Мозг его был молод и ясен, громадная его судьба неохватно лежала перед ним, зримо развернутая в прошлое, уже малодоступная для поздних замыслов; ему предстояло вновь ее пройти, и понять, и выверить новым знанием ее несходящиеся начала и концы…«»

 

 

 

3

 

Когда Гусаров собрался уйти в «отставку» и встал вопрос о новом главреде, из трех кандидатур (а конкурентами Тихонова были фигуры известные, за каждым из которых стояла определенная сила: это выдвиженец мурманских писателей Станислав Панкратов, московский критик Владимир Бондаренко) Гусаров поддержал именно Тихонова. Ведь о Тихонове он мог бы сказать то же самое, что сказал о герое романа «Свидетель»: «Надежен как хлеб».

 

За Олега проголосовали и коллектив «Севера», и члены межобластной редколлегии (тогда она еще существовала), и подавляющее большинство карельских писателей (в новое время, вплоть до 2007 г. главреда не назначали, а выбирали).

 

Редакторство Тихонова пришлось на самые трудные годы — годы выживания: с 1990 по 2000 гг. В эту суровую пору, когда стало распадаться все и вся, когда области, края и республики потянуло в автономное плавание — на раздел, на разрыв, Тихонов вел напряженную переписку — с губернаторами, с первыми лицами страны. Весь свой дар публициста и литератора бросил он в эту топку. Убеждал, настаивал, предостерегал… И все против одного — нельзя походя, из-за личных амбиций рвать связи. Нельзя разрушать то, что создано отцами и дедами. «Север» — одна из скреп таких связей, по крайней мере, на русском Северо-Западе. И нужно поддерживать эту скрепу.

 

Петрозаводский «теленок» бодался с «дубом» (дубами! — региональными и московскими) на протяжении почти десяти лет, пытаясь отстоять если не единое экономическое, то хотя бы единое литературное северо-западное пространство. Иначе — зачем все было, если этого «все» словно не было — провалилось в пустоту. Особенно после того, как уйдут последние свидетели.

 

Увы, ни один из губернаторов (кроме карельского) не поддержал «Север», бывший в то время органом семи областных и республиканских писательских организаций. На местах завели собственные журнальчики, которые выдыхались творчески после первых же выпусков. Но чиновникам было не до литературы да и в целом не до государственных нужд — шел ускоренный раздел (захват) общенародной собственности.

 

Поддержки карельского губернатора хватало только на оплату типографских расходов. Сотрудники «Севера», как и большинство бюджетников страны в то время, по несколько месяцев не получали зарплату, потому как Сорос нас, увы, не поддерживал. Признаюсь: в середине 90-х ездила в Москву жалким просителем. И то лишь потому, что в Минпечати в то время работали мои однокурсники по журфаку МГУ (Сергей Грызунов — министр, Алексей Моргун — зам. министра). Помогли. Но было ужасно стыдно. И потому, что — проситель. И потому, что однокурсники — святое, а святое нельзя использовать.

 

Эти тяжелейшие годы стоили Тихонову здоровья и собственных ненаписанных повестей и рассказов. Но именно благодаря его усилиям журнал продолжал выходить без перерыва. И в этом была надежда многих писателей и прежде всего самого Тихонова, что рано или поздно все наладится, а сейчас важно сохранить журнал. Чтобы, как в той стабильной немецкой деревне, где Тихонов вынужденно провел детство, узелки и узелочки истории не рвались, а, напротив, укреплялись. Что вовсе не означало застой. Напротив, движение вперед становилось более успешным, когда был надежный фундамент. И это касалось не только отдельно взятых хозяйства, деревни, журнала, человека… но и в целом общества и государства.

 

Фундамент журнала — русская литература, которую теперь, с началом «перестройки появилась возможность соединить. При Тихонове активно публикуется так называемая «возвращенная» литература, бывшая до того в изгнании, в эмиграции; продолжаются исторические хроники Дмитрия Балашова, который в 90-е выступает в журнале и как яркий публицист; разрабатывает тему «героя нашего времени» в своих изощренно-психологических новеллах и повестях талантливый карельский прозаик Анатолий Суржко; творит сказки-прибаутки искусник северного слова Василий Фирсов… Размышления о наследии писателей-славянофилов (братьев Аксаковых, А.С. Хомякова), Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Толстого… о творчестве Леонида Леонова, Андрея Платонова, Максимилиана Волошина, Михаила Пришвина, Владимира Набокова, Александра Солженицына… наполняют раздел журнальной критики. И, конечно, присутствует в журнале и благодарная память о бывшем главреде «Севера» — Д.Я. Гусарове.

 

Новый главред не забывает и о другой составляющей журнала: «Север» не только литературно-художественный, но и «общественно-политический» журнал. Для Тихонова так же, как и для Гусарова, переживших войну, эта тема одна из главных. Поэтому традиционно большая часть каждого майского номера — «военная».

 

Тихонов поощряет такие мобильные жанры как интервью, литературный или театральный обзор, где речь идет о наиважнейших проблемах современности; традиционные для «Севера» исследования — «малые народы в потоке истории» — ведь жизнь населяющих север угро-финских народов всегда была в центре внимания журнала. Статьей Владимир Юдина «Север» привлекает внимание к проблеме — «Зачем вы, мастера культуры?» — особенно актуальную в 90-е и впоследствии, в начале 2000-х, продолженную Юрием Поляковым в «Литературной газете».

 

Движение вперед обеспечивало журналу новое поколение писателей. «Звезды» Яны Жемойтелите, Дмитрия Новикова, Дмитрия Вересова, Ирины Львовой, Сергея Пронина, ныне известных писателей Карелии (и не только), взошли именно при Тихонове. Одно из достижений журнала «тихоновского» периода: публикация в нескольких номерах романа мурманского писателя Николая Скромного «Перелом» и, конечно, высокий (а по сравнению с сегодняшним днем и высочайший!) уровень редактуры и корректуры, вообще работы с авторами.

 

 

 

4

 

В конце 90-х, когда Тихонов почувствовал себя бесконечно усталым (уже сказывалась роковая-раковая болезнь), он предложил мне стать у «руля». Для меня это была, безусловно, большая честь, хотя я и не заблуждалась относительно ситуации,когда на безрыбье и рак рыба(я по гороскопу — рак). Просто не было других претендентов (насколько мне известно, до меня «руль» предлагался А.Цыганкову и К. Гнетневу, но они отказались): слишком тяжела была шапка Мономаха в 90-е и слишком скудное было вознаграждение за этот выматывающий труд.

 

Нет, если бы Тихонов попросил меня разнести пачки с журналами по киоскам или написать по срочной статью в номер… — я бы, не раздумывая, согласилась. Но я не могу, не умею делать не свою работу. И как ни трудно мне было сказать «нет» в этой ситуации, я отказалась. И Тихонов понял меня. И простил. Как прощал он многих своих сотрудников — и за порой нерадивость, и за тягу к рюмке, и за свою одинокую борьбу за журнал-государство.

 

Сколько раз собирался он уволить за ту самую нерадивость и безответственность одну из технических сотрудниц редакции. Но стоило той пустить слезу, сослаться на «обстоятельства», и человек Тихонов брал верх над руководителем Тихоновым. Поневоле вспомнишь его роман «Свидетель» и характеристику Ивана Петрова (Тойво Вяхя): «Силой воли обладает… настойчивый… дисциплинированный… По отношению к подчиненным недостаточно требователен…». То же самое можно было сказать и о самом Олеге Назаровиче.

 

Тихонов продолжал тянуть редакторскую лямку еще три года. На его предпоследнем перед окончательным уходом из редакции дне рождения коллектив подарил главреду шутливую песенку (начало, кажется, сочинила Раиса Мустонен, а конец — narod. sever. ru), в которой назвал его своим комбатом:

 

 

 

День рожденья нашему комбату —

 

Он свидетель грозных лет и дел.

 

Так давайте выпьем же, ребята,

 

Чтобы наш комбат и жил (многая лета!!!), и пел!

 

 

 

Увы, петь Тихонову уже было не дано. Шестидесятилетний юбилей журнала он проводил практически безголосый (рак горла). В моем дневнике сохранилась запись:

 

«22.06.00. 60-летие журнала. О.Н. оказался в одиночестве. А. «раскодировался», О. в отпуске, Р. со шведкой. С Г. Сахновой ходили по ее знакомым бизнесменам, чтобы раздобыть немного денег. Министр финансов Колесов вначале отказался финансировать юбилей. Он думал, что нынешний бедный вид «Севера» — это его стиль. «Стиль нищеты», — сказал О.Н. Через некоторое время министр «одумался», выделили 15 тыс., но О.Н. уже послал отказы в Архангельск, Сыктывкар, Вологду… Отмечать решили своим кругом… Очень помог Цунский, директор «Петровского» и неожиданно Кобенко, председатель российского Литфонда…»

 

Во многом благодаря тем, кто знал и уважал Тихонова за его Слово, за его честность и порядочность, удалось достойно провести юбилей. Была и торжественная часть в одном из самых престижных залов города с прекрасными выступлениями читателей и писателей, с зажигательным словом Дмитрия Балашова. Были и официальные, зафиксированные специалистами признания заслуг журнала: «Не случайно «Север» по итогам последнего десятилетия ХХ века назвали лучшим журналом России», — напишет доктор филологических наук Ю.И. Дюжев. Был, наконец, и юбилейный стол, и не просто скромный, а даже роскошный по тем временам — в одном из уютных и красивых ресторанов города — в филармонии.

 

Но самым большим событием для Тихонова стало то, что журнал попал в бюджетную строку. Значит, не пропали зря его усилия и хлопоты по начальству. И значит — «Северу» жить!». В честь этого события прозвучала коллективная редакционная здравица:

 

 

 

«Но звонко сдвинем мы

 

Свои стаканы,

 

Мы победили —

 

И «Север» жив, и будет жить!

 

За это все

 

Упрямому Олегу

 

Мы грянем дружное

 

Ура! Ура! Ура!»

 

 

 

Такова была главная награда Тихонову в честь журнального юбилея. Ведь, как ни странно, особенно по сравнению с нынешними поставленными на поток орденоносцами, но за свою подвижническую деятельность на протяжении тридцати лет, и, особенно, последних десяти, Тихонов не получил ни ордена, ни медали. И знаете, почему? Потому что не уподоблялся тем «героям», что, пользуясь служебным положением, занимаются самопиаром и регулярно носят в наградные отделы ходатайства о себе, любимых. Теперь ведь так, кажется, принято?

 

Тихонов же был из того самого состава, что и герой его романа, «красный финн» Тойво Вяхя (недаром же сошлись и дружили столько лет эти два представителя разных поколений). И тот, и другой служили не за сласть и выгоды начальственного положения, а чтобы держава стояла, чтобы детям и внукам в ней хотелось жить. И об этом Тихонов, уже безголосый, скажет на шестидесятилетии «Севера». Но скажет так, что все услышат:

 

«Так нужна, господа, страна, в которой простые человеческие достоинства значились бы первыми в своде наших национальных идеалов…»

 

 

 

От редакции. Автор публикации Галина Скворцова-Акбулатова — сотрудник журнала «Север» в 1993 — 2007 годах.

 
  • лилия

    Уважаемая Галина Георгиевна! Спасибо за память о замечательном человеке, талантливом писателе и самоотверженном редакторе — О. Н. Тихонове. Наша семья много лет была подписчицей журнала «Север», — до тех пор, пока это было по карману. Мне повезло — я библиотекарь, и имела возможность бесплатно в смутные 90-е годы читать те удивительные вещи, о которых Вы упомянули в своём очерке. Это было новое и захватывающее чтение.
    К счастью, очень многие старые истинные читатели никогда не расставались с «Севером», а подобно мне пользовались (и пользуются)услугами библиотек. Потому — разговор о тиражах как-то вообще неуместен. А поклонников «Севера»
    — кто же их считает?
    Что касается «Свидетеля», то об этом лучше Вас и не скажешь. Только для человека, привыкшего читать, «едва присев, как птичка на дереве» (С.Е.Лец), роман Тихонова всего-навсего «увесистый том» о жизни героя «в вихрях кровавого и огненного века» (И.А.Костин). А ещё раньше в хвалёном очерке «Вещий Олег» журналист «Авроры» А.Самойлов не постесняется написать,что Тихонов создал свою «Жестокость», где Петров (Тойво Вяхя) только и делает, что проливает свою и чужую кровь. Какой бред…
    Так вот, — отдельное спасибо Вам за честное прочтение и справедливую оценку.
    Всяческих успехов в Новом году!

  • галина

    Уточняю для «прокурора»: вместе с уволенной Жемойтелите в октябре 2007 г. ушли «по собственному желанию» три человека: я, Вересов и Наконечный. Следовательно, три штатных единицы все-таки оставилсь, плюс единица главреда, единица секретаря, едининца бухгалтера, верстальщика и .т. д. Но лучше пусть этим действительно занимается «прокурор» . Меня же, как и других отклинувшихся на этой странице все-таки интересует Тихонов. Его судьба,его жизнь, его роман-исповедь. Очень точно сказала Светлана Филимончик: «Когда человек вспоминает о прошлом, о других людях, он, независимо от своей воли, рассказывает о сегодняшнем и оставляет свой собственный портрет…» Тихонов оставил свой портрет в «Свидетеле»: «Я вышел по его следу ночью, во тьме… Когда я вышел из мира Петрова, был рассвет и в свете дня запретными ночными истинами на улицах уже играли дети…»
    Всем высказавшимся огромное спасибо за внимание и желание помнить. Может, есть сермяга в слова Тойво Вяхя: «Жизнь в сущности — это путь от одного хорошего человека к другому…» Я благодарна судьбе, что в моей жизни случились Гусаров и Тихонов и еще многие добрые люди.

  • Н. Мешкова

    Хотя уважаемая С. Филимончик призывала к миру, однако всё продолжается… У меня впечатление, что не дает покоя многим лично Яна Жемойтелите. Да оставьте вы наконец ее в покое, человек работает во благо литературы, благодаря ей многие молодые творчески растут прямо на глазах, ее любят читатели, поэты. Прошлый раз ее дотравили до того, что она вынуждена была пойти работать кинологом — другой работы для нее не нашлось. Однако она не жаловалась,ни с кем не сводила счеты, занималась литературой, создала издательство… И вот новый виток травли! Да сколько ж можно!

    Что касается предложения Максима Тихонова, то его, видимо, надо обсудить самим писателям на своих правлениях.

  • К. Гнетнев

    Уважаемая Галина! Длинно всё это у Вас и путано как-то. Да и к чему? Скажем, о порядочности названных «продолжателей» можно сказать короче. В октябре 2007 года министерство культуры включило меня в комиссию по приёму-передаче дел от Жемойтель, мне пришлось в ней работать и могу Вам сообщить, что все нереализованные журнале в подвале редакции числились как ПРОДАННЫЕ! Их по документам НЕ СУЩЕСТВОВАЛО вовсе.
    Не Пиетиляйнен сократила в штатном расписании ставку заведующего отделом критики, еще раньше была сокращена ставка зам. гл. редактора. Пиетиляйнен вообще ничего и никого не сокращала. «Последователи» оставили после себя пустыню. В редакции к её приходу оставалось 2 (ДВА!) творческих сотрудника, как скоро выяснилось, не очень-то настроенных с ней работать. Были стерты файлы ВСЕХ материалов следующего номера (а сдавать номер в типографию нужно было через 2-3 недели!). Мало того, было допущено вмешательство в программное обеспечение компьютера, вследствие которого невозможно было завершить допечатную подготовку в редакции. Только усилиями многих писателей и добрым отношением директора типографии удалось срочно собрать очередной номер и выпустить в свет согласно графика…
    Именно эти обстоятельства вынудили меня сказать на известной пресс-конференции, что, будь в Министерстве культуры того времени люди с по-настоящему государственным мышлением, к руководству журнала направили бы проверку прокуратуры. Ни авторские тексты, ни программное обеспечение бюджетного учреждения, на которые затрачены труд и средства, не принадлежат лично ни главному редактору, ни кому-либо еще.
    После пресс-конференции и началось сюсюканье вокруг таких скромных, застенчивых и бесконечно талантливых «продолжателей», которое продолжается до сих пор. А меня вместе с двумя другими руководителями писательских союзов начали травить и называть «могильщиком «Севера». Но у меня, уважаемая Галина, на этот счет было и остается совершенно другое мнение. Прошу меня за это извинить.
    К. Гнетнев.
    Также прошу прощения за опечатку в предыдущем комментарии.

  • Светлана Филимончик

    Какой хороший очерк написала Галина, и то, что в читательских отзывах лейтмотив – желание перечитать книги О. Н. Тихонова – тому подтверждение. Когда человек вспоминает о прошлом, о других людях, он, независимо от своей воли, рассказывает о сегодняшнем и оставляет свой собственный портрет. Воспоминаниями о прошлом журналистский и писательский диалог вряд ли ограничить. Жесткий тон его меня лично не смущает. Вялость и конформизм не для публицистики. И «Север» нам всем дорог. А некоторые аргументы с точки зрения далекого от этой «кухни», просто постоянного читателя кажутся слабыми: есть ли смысл муссировать тему ордена, обмениваться вырванными из контекста оценочными цитатами, применять приемы «производственной летучки»? Профессионалы друг друга не переубеждают, ведь у каждого свое выстраданное мнение. И все мнения имеют право быть свободно и цивилизованно изложены. Чтобы наш любимый журнал развивался, гомогенности следует избегать. А сколько внутренней энергии пожирают обиды – об этом все сказал Гоголь.

  • галина

    Уважаемый Константин Васильевич! Вот уж не думала, что придется с Вами объясняться. Вы всего два года в «Севере», я – двадцать. И что Вы можете мне открыть? Пожалуйста, успокойтесь. Никто не собирается свергать власть даже в отдельно взятом журнале. Как и весь литературный народ я жажду стабильности. Но вот разговор о журнале, на мой взгляд, необходим. Потому что ситуация здесь не самая благополучная, несмотря на прекрасно поставленный имиджевый процесс в «Севере». Но имидж не может прикрыть зияющие пустоты (отсутствие публицистики и критики). А для гусаровско-тихоновского «Севера» всегда было важно не впечатление произвести, а высказать суть. Содержание.
    Именно отсутствие литературной критики как в самом «Севере», так и в литературной жизни республики породили, на мой взгляд, столь болезненную реакцию на мое выступление в «Лицее» и на комментарии к нему. Только этой болезненностью я объясняю манкирование именем Д.Я. Гусарова. У меня ведь ясно сказано: «современные “герои”…», причем слово герои взято в кавычки.
    Этой же болезненностью, вероятно, вызвано и желание добавить ложку дегтя в сказанное Вами об Олеге Назаровиче: «Может, еще и поэтому ничего не вышло с орденом?».
    Приводить слова Панкратова в данной ситуации, по меньшей мере, нетактично. Тем более, разве не Вы сами, Константин Васильевич, десять лет назад, на семидесятилетии Тихонова убеждали читателей, что «без имени Олега Тихонова трудно всерьез размышлять о литературном процессе 60-90-х годов в России…». Что свершенное Тихоновым «в трудное для всей русской литературы десятилетие…останется с нами надолго» («Карелия», 18 января 2002).
    К сожалению, тенденция – отзываться о своих предшественниках со знаком минус с целью самоутвердиться – характерно для нашего общества. Увы, эту методу взяла на вооружение и нынешний главред «Севера». В ее многочисленных интервью обязательно негатив в сторону Жемойтелите. Например, в интервью журналу «Журналист» (№ 12, 2011) Е. Пителяйнен сказано следующее: «…в 2005-2007 гг., когда «Север» был государственным учреждением и получал бюджетное финансирование… у журнала было всего около 300 подписчиков…» А в «Литературной газете» (№ 5, февраль 2009), главред называет уже другую цифру: «…в 2006–2007 годах было всего чуть более сотни подписчиков…». А еще раньше, при вступлении в должность, на сайте «Севера» (который кстати создала Я. Жемойтелите) от 1 ноября 2007 г. Е. Пиетиляйнен отзывалась о Я. Жемойтелите так: «На фоне общероссийской тенденции снижения тиража журнальных изданий «Север» (его тираж 1000 экземпляров) сумел удержать интерес читателей в последние годы, что является несомненной заслугой предыдущего главного редактора Яны Жемойтелите…» (выделено мной. – Г.А.).
    Чему верить?
    Но больше всего меня волнует другое, о чем Е. Пиетиляйнен также сказала в «Журналисте»:
    «Нереализованные журналы (имеются в виду жемойтелевские. – Г.А.) в количестве 2 тонн пришлось сдать в макулатуру…»
    Е. Пиетиляйнен, кажется, не пришло в голову, что «Север» – это наследство, которое она в свое время согласилась принять. А тот, кто вступил в наследство, знаем мы из ГК, ответствен и за долги его. Поэтому к «залежавшимся» журналам предшественника (залежавшимся не потому, что малоинтересны, а потому, что к ним не проявила должного внимания новая администрация), нужно относиться как к своим собственным. Ведь помимо того, что каждый номер аккумулирует труд и энергию его авторов – на него пошли десятки тысяч рублей из госбюджета. И потому говорить – «в макулатуру» – для руководителя журнала безответственно. К тому же Е. Пиетиляйнен в отличие от Я. Жемойтелите – более способный менеджер, и у нее был и есть административный ресурс, которого не было у Жемойтелите (до прихода в «Север» Е. Пиетиляйнен была директором Центра развития образования г. Петрозаводска и имела возможность уже главредом с помощью руководителей муниципальных органов управления образованием РК «организовать подписку на «Север» в каждой школьной библиотеке». Эту информацию я почерпнула из новостных сообщений на сайте «Севера»). Так что будь желание, пристроить «жемойтелевские», а на самом деле, наши, общие журналы, новому руководителю «Севера» не составило бы труда.
    И еще знаете что: от журнала ли, от страны, которые не продолжают, а все время начинают и все время хают своих предшественников трудно ждать стабильности и верности исходным традициям.
    Что касается Жемойтелите, в адрес которой так круто высказался К. Гнетнев, то она не дает никаких интервью по поводу вала несправедливых обвинений в свой адрес. Это делает ей честь. И уж никак не характеризует Жемойтелите как инициатора «разборок». То, что ей не хватало дипломатических приемов – это точно. Но к диалогу она была открыта и на критику научилась реагировать нормально. При ней в журнале была и критика, и публицистика. И их высоко оценивала «Литературная газета». Чтобы не быть голословной, приведу один из оценочных отзывов о журнале (извините, что здесь упоминается моя фамилия, но она упоминалась почти в каждом обзоре «ЛГ»).
    «ЛГ» № 44 от 31.10.07 о «Севере» № 9–10, 2007.
    Среди многих достойных публикаций в осеннем «Севере» особенно выделяется статья Галины Акбулатовой «Мифотворцы и мифоразрушители» с подзаголовком «Постсоветский писатель на фоне Кормильца». «Кормилец» – это Пушкин, а его «нахлебники» – авторы книг о великом поэте, выпущенных в последние годы, как талантливых, так и откровенно бездарных. Другой миф советского времени – Чапаев. Посмертие комдива оказалось чуть ли не интереснее его героической жизни. Легенды постепенно сложились в противоречивый образ, преломлённый затем в призме литературы – от «Легенды о Чапаеве» (1936) Бориса Шмидта до знаменитого романа Виктора Пелевина. Об этом – очерк Антона Смирнова…» (выделено мной. – Г.А.)
    А вот сегодняшняя оценка «Севера» в центральной прессе. ЛГ № 19 (6321) (2011-05-11):
    «Произведения, опубликованные в журнале «Север» (№ 3–4, 2011), не имеют столько истинно региональных черт (в сравнении с «Двиной» и «Огнями Кузбасса». – Г.А.). Они написаны более профессионально, но в них нет северного колорита, которого ждёшь от издания с таким названием. В «Севере» меньше публицистики и гораздо больше прозы, которая отличается занятными сюжетными линиями с интригами и юмором… «Омосквичился» ли «Север»? Нет, просто инструмент глобализации мира действует и в России, и жизнь в Карелии (где издаётся «Север») стала походить на столичную и заграничную. Но много ли мы знаем друг о друге?..» (выделено мной. – Г.А.)
    Еще круче оценка «Литературной России» (№ 43. 22.10.2010):
    «Редакция «ЛР» присоединяется к поздравлениям и желает журналу «Север» в дни его 70-летия процветания. Правда, жаль, что Елена Пиетиляйнен, вспомнив почти всех своих предшественников на посту главреда «Севера», ни разу не упомянула Яну Жемойтелите. Неужели Яне в Карелии до сих пор не могут простить её прямоту, честность и большой талант?.. Сейчас «Север» всё больше превращается в методический журнал для школ. Да, это дало журналу два десятка новых подписчиков. А какие потери принесло? Надо и об этом говорить. Не стоит убаюкивать себя и тем, что «Север» сегодня читают в 40 регионах России (как хвалится Елена Пиетиляйнен). Цифра эта в чём-то лукавая. Ну да, 40 регионов. А сколько читателей? По одному на каждый регион? Или мы ошибаемся? Так что всем нам есть над чем работать…» (выделено мной. – Г.А.)
    P.S. Я сначала думала, что это неправильно в дни памяти Тихонова вести такую дискуссию. А теперь думаю – правильно. Ведь «Север» создавали многие поколения литераторов и редакторов, а не только те, кто сейчас у «руля». Думаю, не случайно и то, что этот разговор происходит именно в канун 80-летия О.Н. Тихонова. Быть может, и Олег Назарович слышал слова Е. Пиетиляйнен, сказанные ею в своей программной статье на сайте «Севера» от 1 ноября 2007 г: «…сохраняя традиции, журнал… должен стать объединяющим началом для творческих сил республики и России… (выделено мной. – Г.А.).

  • Aлексей Kонкка

    Константину: Ну, наверное уж, не с 1887 года?))))

  • К. Гнетнев

    «Я принимал в октябре 2000 года журнал с арестованными счетами на картотеке, с громадными долгами за всё — от телефона до отопления, со 180 подписчиками, журнал ценою в 4 рубля, причём две трети тиража складывались в подвал и не были востребованы читателем…» С. А. Панкратов («Север», 2005. №№5-6, с235).
    Панкратов принимал журнал от Тихонова. Может, еще и поэтому ничего не вышло с орденом? Для справки: Гусаров в журнале получил 4 ордена – он что, тоже их «вытаптывал» в наградном отделе из чрезмерного самолюбия?
    После «продолжателей» Жемойтель и Скворцовой к октябрю 2007 года журнал по уши погряз в склоках и разборках, в подвале осталось около 2 тонн макулатуры из нереализованных журналов (одну тонну роздали и куда-то рассовали, другую я вывез на склад лично), неоплаченная за 3 года коммуналка, а востребовано было всего около 300 экз. Теперь же «Север» второй год подряд входит в золотой фонд прессы России, 1000 экз. читатели разбирают в 2 недели, нет никаких долгов, вовремя и сполна выплачивается зарплата, чего в журнале не было последних 10 лет…
    Так чем же плох нынешний «Север», что так коробит некоторых авторов, судя по всему, мало знакомых с реальным положением дел? И кто настоящий продолжатель славных традиций «Севера», заложенных Гусаровым-Тихоновым?
    Константин Гнетнев, сотрудник журнала «Север» с 1887 по 1992 год, заместитель О. Н. Тихонова с 1990 по 1992 год.

  • Максим Тихонов

    Всем, кто помнит. Спасибо!

    Галине – поклон низкий.

    «Лицею»… Не знаю, что «Лицею»… Банальность приходится произнести: спасибо, что вы есть! Спасибо, что есть интернет-отдушина, из которой, единственной, веет пока в Карелии свежий ветерок мысли. Есть страничка, на которой прочитаешь иной раз то, чего не прочитаешь, увы, больше нигде – ни в России, ни в мире. Как бы ни был велик мир интернета…

    Пишу этот коммент, предварительно проговорив его с Галиной. Чтоб не было это принято ни как умничанье, ни как упрек. Тормознуло меня в статье одно место, прямо к ее содержанию, казалось бы, не относящееся. Вот это место.

    [b]«За Олега проголосовали и коллектив «Севера», и члены межобластной редколлегии (тогда она еще существовала), и подавляющее большинство карельских писателей (в новое время, вплоть до 2007 г. главреда не назначали, а выбирали)».[/b]

    Боже, как недавно было то время, когда, как пишет Галина, была и межобластная редколлегия, и даже «подавляющее большинство карельских писателей», и реальная выборность Главного – в главном журнале литературного Северо-Запада России… Где та страна? Где те наши иллюзии? Где то качество литературы и публицистики? Где то состояние общества, умов? Как сильно мы изменились, даже не заметив того…

    Я не Ярославна, и не в плаче о былом дело. Подумаем о будущем, ведь его не может не быть. Сегодня даже Д.Медведев внес в Думу законопроект, разрешающий жителям регионов выбирать своих губернаторов. Неужели же культурные люди Карелии и Севера России не смогут вернуть к жизни такой простой и ясный институт, как выборность Главного в «Севере»?
    Просить о такой «милости» нынешнего правителя Карелии бессмысленно. Ему, наверное, проще объяснить второй закон термодинамики или доказать теорему Ферма, чем дать представление о том, ЧТО есть журнал «Север», и какова его роль в духовной истории Севера. Право не просят – его берут. Давайте возьмем это право и вернем его карельской (и не только карельской) литературе. Уверен, что под эту идею сегодня можно подтянуть не только мощные творческие, но и увесистые организационно-политические силы.

    Как говорится в известной рекламе, МЫ ЭТОГО ДОСТОЙНЫ.

  • Ирина

    Галина, спасибо большое за статью о таком удивительном человеке… Благодаря цитатам из дневника ушедшие события оживают.
    Только вчера мы обсуждали с подругой, что время так радикально изменилось и каждый думает о себе, как продвинуться, как заработать. И журналы стали такими. Главное — прибыль. И читать в них особенно нечего… «Так нужна, господа, страна, в которой простые человеческие достоинства значились бы первыми в своде наших национальных идеалов…» Очень захотелось прочитать роман «Свидетель».

  • Наталья

    Хочу добавить к вышесказанному: статья Г. Акбулатовой понравилась мне еще и тем, что она открывает новые факты из жизни Олега Тихонова, которые, конечно, повлияли на формирование его личности. Я непременно перечитаю роман «Свидетель».

  • Наталья

    Я была подписчиком «Севера» много лет.Прочитывала журнал от корки до корки. Журнал был интересным. Я с нетерпением ждала каждый новый номер. Журнал открывал новые имена писателей Северо-Запада, ставил острые вопросы современности: охрана окружающей среды, перспективы экономического развития региона, судьбы северных деревень и посёлков… В этом большая заслуга Д.Гусарова и О.Тихонова. С благодарностью их вспоминаю.

    Наталья Бутова

  • Николай

    Статья Г. Акбулатовой-Скворцовой побудила меня откликнуться на неё. Она посвящена замечательному человеку и талантливому писателю, с которым я дружил со студенческих лет до его последних дней. С Олегом Тихоновым я учился на одном факультете: он на филологическом, я на историческом отделении. Он был старше не только меня, но и своих однокурсников-филологов. Старше и мудрее. Он был очень целеустремлённым человеком, мечтал о журналистике и рано (для студента) начал печататься в газете «Комсомолец». Знаю, каким трудным был его жизненный и творческий путь. После окончания университета он работал в газете «Комсомолец»и быстро стал «золотым пером» газеты. Из журналистики он пришёл в литературу. Нередко его называли родоначальником документальной прозы в карельской литературе. Об Олеге Назаровиче Тихонове как о писателе лучше всех, пожалуй, написал в своё время его старший товарищ, главный редактор журнала «Север» Дмитрий Яковлевич Гусаров. При тандеме Д.Я.Гусаров и О.Н.Тихонов журнал «Север» был востребован не только на Северо-Западе. Многие мысли Г.Акбулатовой-Скворцовой мне созвучны. Я видел, как боролся Олег с Главлитом, особенно, с начавшейся смутой в стране и в литературе. Болезнь подточила его силы, и ему не удалось реализовать весь свой богатый творческий потенциал. Жаль, что в культурной жизни Республики предстоящий юбилей О.Н. Тихонова останется, повидимому, малозамеченным. Что не делает чести тем, кому сейчас доверено заботиться о духовном развитии общества.
    Чекалов Н., засл. работник культуры Карелии

  • Л. Поляков.

    Как всегда, прекрасно сказано Г. Г. Скворцовой о прекрасных людях. Живу в Петрозаводске с 1945 года. Помню многих людей, и Тойво Вяхя тоже, помню даже, как хоронили этого легендарного человека от гарнизонного дома офицеров. И журнал «Север» читал много лет, особенно при Д. Я . Гусарове и О. Н. Тихонове, когда журнал был проще и лучше, и моя мама постоянно его выписывала. Теперь этого нет, хотя, как нас уверяют, журнал … «пропагандирует высокие нравственные принципы, всемерно содействующие духовному и интеллектуальному развитию личности». И мне искренне жаль, что не автор этой статьи стал продолжателем дела Д.Я.Гусарова и О.Н.Тихонова.

  • галина

    На награду (орден) коллектив «Севера» выдвинул Тихонова. Наверняка в наградном отделе республики сохранились наши ходатайства. Почему не дали к юбилею, как это обычно было принято? Вопрос не ко мне и не к тогдашнему коллективу. Странно, что от имени «Севера» задаются подобные вопросы. В конце концов, наградой для Тихонова было безусловное уважение к нему как к профессионалу редакторского дела, во первых, авторов журнала, а во-вторых, самого коллектива редакции. Согласитесь, не каждому главреду сотрудники посвятят такие сердечные строки…

  • Север

    Разделяем оценку Г. Акбулатовой о роли О.Н. Тихонова в сохранении и развитии «Севера». И недоумеваем: действительно, а что же Вы, Галина Георгиевна, зная заслуги главреда и много лет работая рядом, не выдвинули его на награду? Странно печалиться о том, чего сами вовремя не сделали.

  • Анна Сергеевна

    С удовольствием прочитала воспоминания!Спасибо, что сохраняете память о таких людях. Как жаль, что СЕВЕРУ, которому О. Тихонов отдавал даже свои последние силы, сегодня не так умно живется.

  • Н. Мешкова

    Очень хорошо помню, как Галина искала сведения об этой немецкой деревне. Здесь она написала кратко, а на самом деле задавала вопрос о ней всем немцам, с которыми мы во время стажировки встречались, начиная с посольства ФРГ в Москве. Они доставали карты — и никак не находили этой деревни. Пока наконец после …дцатого обращения, уже в Тюбингене, коллеги-журналисты не разыскали какую-то или очень старую карту, или сверхподробную и на ней наконец обнаружили ту самую деревню! Насколько я помню, Галина туда съездила и привезла письмо Олегу Назаровичу.
    Давая интервью «Лицею» после поездки в Германию Олег Назарович упоминал, что пишет роман. Может, его записи сохранились?