Литература

Судьба секла его и тёрла

{hsimage|Ю.Н. Башнин |right|||} 1 марта исполняется 85 лет со дня рождения поэта, ученого, преподавателя Карельского пединститута Юрия Николаевича Башнина (1927 — 2010), человека энциклопедических знаний, широких научных интересов, редкостного знатока мировой литературы. Стихи он начал писать сразу после Великой Отечественной войны, а первый — и последний — сборник вышел лишь в 2005 году. Жизнь его не щадила, он будто о себе сказал: "Судьба секла его и тёрла…"
 
Публикуем  из нашего архива рецензию Александра Валентика на сборник Юрия Башнина "Каждому что-то отмерено…".

 

«Пишите для себя. Себе вы не солжете…»

 

Этому напутствию Бориса Пастернака Юрий Башнин остаётся верен всю жизнь

 

Маленькая, изданная более чем скромно книжечка (я насчитал в ней всего тридцать два стихотворения) поэтической наполненностью своей перевесила  бы однако не один увесистый стихотворный том. (Юрий Башнин. Каждому что-то отмерено… — Петрозаводск, 2005) Автору 78 лет, и это первая его книга, которая открыла нам прекрасного поэта. Не потерянного, нет! — а задержавшегося по странному, несправедливому стечению обстоятельств в своем приходе к читателю.

Многие годы пролежали в столе пронзительные стихи, создателю которых быть в ряду лучших лириков нашего края. Судя по стихам, по преимуществу составившим книгу, война сыграла определяющую роль в поэтической судьбе Юрия Башнина. Да и по слову его, прозвучавшему на презентации сборника, выходило, что не он выбрал войну главной своей темой, а, скорее, сама война выбрала его своим поэтом. И потому стихи его не о войне, а это сама война теперь уже издалека смотрит на себя его глазами, говорит о себе самой его голосом, болит его сердцем.

Брат Юрия Башнина воевал в Карелии. На фронте погибли два брата его отца. Война убила четырнадцать его одноклассников. Сам Юрий Башнин, будучи подростком, добровольцем ушел  на строительство оборонительных сооружений на Волжском рубеже. И Сталинград ведом ему не по рассказам, книгам или фильмам, а воочию.

Его война не кричит «ура», не стреляет, не совершает подвига, не награждает орденами. Его война — это то, что осталось с природой и с человеком после боя. Что неизбежно (будь то поражение или победа) изувечено. Его война — это страшные, калечащие и тело земли, и тела и души людей раны.

 

Неужто жил я в сорок первом?

Неужто выжил на войне?

Она и ныне бьет по нервам

И отзывается во мне.

То сном,, то болью затаенной,

То горькой думой о былом.

Со мной бок о бок забубенный

Сидит солдатик за столом.

 

Судьба секла его и тёрла.

И не убила. Каково? —

Заместо вырванного горла

Стальная трубка у него.

 

Вон и другой, свинцом побитый,

Обезображенный рубцом, —

Безбровый, маленький, сердитый,

С полуобваренным лицом.

 

Почти пацан, почти ровесник —

А две нашивки на груди…

 

Природа словно тоже болит, стонет после кровавого боя:

 

У полувыжженной деревни,

В лесу, поверженном огнем,

Укроет папоротник древний

Погибших вечером и днем.

Стекут в канавы под откосы,

Где костерок солдаты жгли,

Кроваво-розовые росы,

Туман и хилые дожди.

И листья, скрученные жаром,

С осин у комля упадут…

 

Вечной незаживающей раной человеческой памяти и души звучит стихотворение «Письма». Письма друга-фронтовика до сих пор обжигают словами, «раскаленными, как свинец». Каждая из этих «гневных» и «неистово нежных строк» — как пуля, бьющая наверняка.

 

Номер части известен мне,

Но уже не послать ответ.

Мой товарищ горит в броне

И десятки, и сотни лет.

 

В книге есть тихое, раздумчивое стихотворение «Пастернак», посвященное памяти великого Поэта, с которым Юрия Башнина свела судьба в самом начале его творческого пути.

 

Я перечитываю снова

Тетрадь, подаренную им.

С приметой запаха лесного,

Какой мы в памяти храним…

 

Пастернак сказал тогда юному коллеге: «Пишите для себя. Себе вы не солжете…» Этому напутствию Мастера Юрий Башнин остался верен на всю жизнь. Вот почему он напрочь не приемлет бывшие когда-то на устах многих слова одного из наиболее признанных в свое время советских поэтов: «Все, что было не со мной, помню». Выспренность, громкая ложность этой строки очевидна.

Стихи Юрия Башнина всегда были только о том, что глубоко, больно, всем существом пережито им самим, что стало частью его судьбы. Вот почему его войну не спутаешь ни с войной Твардовского или Дудина, Симонова или Николая Панченко. У него своя война — ни справедливая, ни неправая, но всегда — бездушная, беспощадная, органически чуждая по своей сути человеку, всему живому, самой природе.

Не могу себе представить, как могло до сих пор оставаться неизвестным родившееся еще в годы войны изумительное по своей трагической высоте стихотворение Юрия Башнина «Станция», написанное, кажется, единственно возможными словами, где жизнью самой и поэтически выстрадана каждая буква! Обезумевшего от нескончаемого Сталинградского  пекла и грохота молоденького солдатика останавливает от рокового шага — покончить с жизнью — окликнувшая его незнакомая женщина. Это стихотворение невозможно цитировать, разрывать на части. Поэтому привожу его полностью:

 

Цейхгауз — в черной копоти.

И рельсы. И пески.

В далеком гуле-топоте —

Тревожные свистки.

 

Дерутся ветры зимние,

Несут прогорклый дым.

Заледенелый, в инее

Стал человек седым.

 

Раздумьем брови сдвинуты.

Проходят поезда…

Все брошено, покинуто.

Неужто навсегда!..

 

Опять сирена адская

Взывает, мозг сверля.

В трезвоне Сталинградская

Буранная земля.

 

Раздавленная танками —

И нивы, и жнивье, —

И зло меж полустанками

Снаряды рвут ее.

 

Когда война-разлучница

Низвергнула в хаос,

Зачем тужить и мучиться?

Уж лучше под откос!

 

Одна лишь мысль упорная.

И вдруг — как выстрел: «Стой!..»

Летит громада черная

Над насыпью пустой…

 

— Браток, товарищ миленький!

Да что же ты, браток!

Пойдем-ка у развилинки

Поговорим чуток.

 

— Поплачь и горе спрячется.

Поверь же мне, поверь…

И человеку плачется

От всех его потерь.

 

Он плачет, стужей меченный,

Шагая в полутьму.

Он плачет вместе с женщиной,

Неведомой ему.

 

А жизнь полна суровости.

А жизнь кричит: «Беда!»

На сумасшедшей скорости

Несутся поезда.

 

Набитые солдатами

Всех возрастов и сил.

И вихрем — как гранатами —

Взрывается настил.

 

В иной стране такое стихотворение вошло бы в национальную антологию поэзии, у нас же за 60 лет оно не было напечатано даже в региональной газете или в том же нашем журнале «Север».

В поэзии Карелии такой беспощадной в своей суровой правде войны, как у Башнина, не было ни у кого. Видно, и война в самом деле в конце концов выбирает себе поэта, который не солжет.

 

"Лицей" № 10 2005 год

 

16 марта в 17 часов в Центре национальных культур (Петрозаводск, пл. Ленина, 2) состоится вечер памяти Юрия Николаевича Башнина.

  • Андрей Игоревич

    Суровые стихи о суровом времени.

  • Приглашение

    16 марта в 17 часов в Центре национальных культур и народного творчества Республики Карелия состоится вечер памяти Юрия Башнина

  • ИЛ

    Юрий Николаевич часто заходил к нам в редакцию.. Удивительный он был человек!! Спасибо за Александру Ивановичу за то, что так пронзительно написал о его стихах..
    Вечная память Юрию Николаевичу..