Литература

Ласточки для Надежды

Яна Жемойтелите, Григорий Салтуп, Аркадий Морозов и Сергей Шапошник. 1987 год
Яна Жемойтелите, Григорий Салтуп, Аркадий Морозов и Сергей Шапошник. 1987 год

Заметки о новой повести Яны Жемойтелите 

В последнее время редко попадается мне книга, которая захватила бы с первых страниц и не отпустила до финала. Новая повесть Яны Жемойтелите «Смотри: прилетели ласточки» оказалась именно такой.

Женская судьба, одиночество, поиски и ожидание личного счастья – основная тема произведения. Стиль автора динамичный, читается повесть легко. Психологизм, бытовые подробности поданы не затянуто, что, безусловно, не может не отметить читатель. Повесть (не формально) распадается на две части, два временных отрезка в жизни главной героини Надежды Балагуровой.

В первой части Наденька, как называет ее автор, совсем молодая девушка. Она младшая из двух сестер, которых мама вырастила одна. Хорошо училась в школе, затем по совету мамы поступила на филологический факультет и успешно его окончила. Мама мечтала, чтобы Наденька «удачно вышла замуж» по примеру старшей дочери. Но она неожиданно, «разочаровав своим выбором и маму, и прочих родственников и знакомых»,  вышла за … писателя Вадима Петровича Сопуна. Ей казалось, что именно с этим человеком можно увидеть жизнь, как она есть. Ведь он умный, талантливый, с большим жизненным опытом (на 12 лет старше и был женат, но давно овдовел). Так она оказалась в доме мужа и его престарелого отца на окраине города, в Старой Петуховке.

Однако семейная жизнь обернулась для молодой девушки настоящим испытанием на прочность. Отсутствие бытовых удобств. Грязные и темные улочки. Прокуренное жилище, пропахшая «беломором» одежда. Наконец, муж, которого иначе как чудовищем трудно как-то назвать. Грубый, неласковый, неопрятный, циничный, фонтанирующий садистскими страшилками на ночь, да еще и с фирменными странными теориями, как, например, теория обкомовских шлюх.

Всё это фон, на котором хорошо видна незрелость молодой девушки. Это и последствия безотцовщины: «Наденька с сестрой выросли без отца, поэтому она плохо представляла себе, что такое мужчина в доме вообще». Как результат – заниженная самооценка сначала во взаимоотношениях с мамой, а затем с мужем. Это и отсутствие модели семейной жизни, хоть какого-то примера: «Где она видела эту семейную жизнь, кроме как в кино? Она же не знала, что мужчина все время хочет есть, а еда покупается за деньги, которых едва-едва на эту еду хватает и больше ни на что». У нее нет близкой подруги, с кем можно было бы излить душу. Кроме того работа Наденьки – молодой учитель русского языка и литературы, да еще и в первый год после университета, – требует колоссального напряжения сил, нервов, эмоций, большого количества времени для подготовки уроков и проверки тетрадей.

Как выдержать такую жизнь, свалившуюся на хрупкие плечи? Почему Наденька не уходит к маме, ведь родной дом – рай по сравнению с адом Старой Петуховки? Как раз неопытность и держит. Вышла замуж – надо строить семейное счастье, несмотря ни на какие трудности, считает Наденька. Однако надежда на счастливое будущее этой семьи тает с каждой страницей, по крайней мере у читателя.

В этом нелегком ожидании пройдет много трудных дней.  И вот наступает момент, когда Наденька решает покинуть кошмарный дом навсегда. И теперь уже это не проявление слабости, не бегство. Пройдя столь суровую школу жизни, Наденька повзрослела и поняла: чтобы быть собой, нужно суметь однажды плотно закрыть не нужную тебе дверь. «Прежняя жизнь кончилась, надо было вылезать из старой прически, старых шмоток, плиссированных учительских юбочек. Надо было кардинально меняться».

 

События второй части повести происходят примерно 12 лет спустя. Надежда Эдуардовна – зав.отделом в редакции журнала «Северные зори». Сбылась ее давняя мечта – работать там, где «ковалась настоящая литература». Только вот в личной жизни счастья так и не нашла. Мужчины, встречающиеся на пути, были не её, не те, с кем хотелось бы быть вместе всегда. Случаются редкие встречи с Вадимом Петровичем. И ей приятно поговорить с ним как со старым другом.

Оказывается, быть друзьями и редко видеться – это не так уж плохо. Наденька видит, что несмотря на всю его сложность, неудобность, неуравновешенность это все-таки талантливый человек и тоже бесконечно одинокий. «Вадима она давно простила и давно поняла, что он был груб только потому, что сам недополучил в детстве любви и привык встречать каждый день крепко сжатыми кулаками, не созданными для ласки. Бедный Вадим. У нее в жизни была любовь мамы и старшей сестры, были нарядные куклы, новые пальто и посылки из Венгрии. А что было у него? У него даже мячика не было! А ведь он пытался рассказать ей об этом, что не было мячика, то есть что в детстве его по-настоящему не любили. А она думала, мячик и мячик. Подумаешь, мячик».

И в этой недолюбленности, недопонятости они очень близки. Их одинаковая беда – одиночество. «Он молча разлил по стаканам вино, потом подошел к Наденьке, сел рядом с ней на диван и внезапно погладил ее по щеке, провел ладонью по волосам, по лбу, как будто желая получше запомнить. Она в ответ приникла, притекла к нему, потому что он был ей другом. По большому счету они оба одинаково не состоялись, и теперь наконец это стало абсолютно ясно. И оба совершенно не знали, что их ждет впереди — в конце этой осени, через год. И не было человека ближе и родней ни у Наденьки, ни у Вадима.

«Ты мой светлый и добрый, мой плохой человек», — сложилось у Наденьки в голове. Они долго сидели так, прижавшись друг к другу, с закрытыми глазами, и она ощущала щекой его колкую щетину, а еще — большую усталость и отсутствие желания. Их общность началась и кончилась в эту минуту»

Вспоминается заметка,  давно прочитанная мною в молодежном журнале под рубрикой «Переписка с читателем»:

«Знаете, девочки, существует суженый. … От рождения до смерти можно сменить 10 тысяч мужчин, но один из них незримо пройдет весь твой путь… Все остальные страсти пройдут, эта – останется. С суженым не обязательно жить семейной жизнью, можно с ним одно слово молвить, и каждый звук этой беседы вы будете помнить до смерти…» (Мы. – 1994. — №8)

Быть может, для Наденьки таким суженым стал Вадим Петрович. Ведь даже после своей смерти он оставляет ей частичку себя – свою маленькую дочь. И Наденька считает это «самым щедрым подарком в ее неуклюжей, нескладной жизни». Потому что конец одиночеству, теперь у нее есть человек, которому она нужна.

«Смотри, прилетели ласточки!» – слышит Надя голос Вадима. Прилет ласточек – это весна, это тепло, которое уже не уйдет… А вот «Смотри» – это, пожалуй, ключевое слово в названии повести. В нем соединение, соучастие, сопереживание, желание вместе смотреть в одну сторону. Как знать, может быть, с прилетом ласточек все самое лучшее в жизни Наденьки как раз и начнется…

Об авторе публикации. Екатерина Кузина — по специальности библиотекарь, около 30 лет работала в библиотеках Петрозаводска.

  • читатель

    Рецензия очень понравилась, написана внимательным, небезразличным к труду писателя человеком. По-моему, Книге года в Нац. биб-ке не хватает таких заинтересованных литературоведческих исследований. Хотя вначале показалось, что есть. На это настроило название одной из книг — «Личностные начала в текстах русских авторов»… Достойный труд, но опять Достоевский… А где же текущий лит. процесс? Где наши литературоведы? О чем вот уже 25 лет пишут карельские писатели? Что их волнует? Литературоведы молчат. Наверное, не случайно сегодня на выставке «Книга года» так малочисленна художественная литература.