Великая Отечественная. 1941 - 1945, История

Бои после салюта

Александр Гладков. Фото 1944 года
Александр Гладков. Фото 1944 года

Сегодня, чего греха таить, в сознании многих привился штамп, что с праздничным салютом 9 мая 1945 года для всех окончилась долгая и страшная война с гитлеровским фашизмом. Это не так: ещё шли последние бои, и в них гибли победители. Напомнить о тех событиях помогают свидетельства очевидцев.

 

Сан Саныч

Так тепло наша редакционная молодежь называла участника Великой Отечественной войны Александра Александровича Гладкова, четверть века возглавлявшего отдел сельской жизни в редакции некогда главной республиканской газеты Карелии. Это был самый трудовой и мобильный газетный участок. Командировки в совхозы сменяли одна другую. Спокойный, немногословный, неизменно трудолюбивый  «Сан Саныч» никогда не роптал, не сетовал на загруженность, не требовал для себя никаких привилегий, был скромен, добр и великодушен.

Никто не помнит, чтобы он с воодушевлением или просто рассказывал о своём доблестном фронтовом прошлом. Но, однако же, как-то все мы в редакции знали, что именно наш добродушный «Сан Саныч» всю войну прошёл на передовой в пехоте, что сполна хватил лиха.

И все же накануне 60-летия Победы ветеран по нашим просьбам отважился опубликовать свои фронтовые заметки в родной газете. Ещё он успел, как и мечтал, отметить с друзьями и родными свой последний День Победы. В мае 2005 года «Сан Саныча» не стало, больное сердце остановилось.

Его заметки фронтового пехотинца удивительным образом передают характер «Сан Саныча»: сдержанный, отзывчивый, честный, добросовестный…

Все парни их десятого класса выпуска 1941 года средней школы города Белозерска Вологодской области вскоре после выпускного бала были призваны в действующую армию.

Молоденький светловолосый Саша Гладков начал воевать солдатом. Вскоре стал сержантом. Участвовал в форсировании Свири, Днепра, Днестра. Прошел с однополчанами по землям Молдавии, Румынии, Венгрии, освобождал Прагу, дошел до Берлина и дальше.

На его глазах гибли товарищи. Он сам был несколько раз ранен, и часто находился на волосок от смерти. Но, видно, родился под счастливой звездой: остался жив.

Его воспоминания и пожелтевшие от времени  фронтовые фотографии из семейного альбома, письма с фронта, награды имеют особую цену. Они правдивы.

 

Первая медаль – за отвагу!

— …В Молдавии, под городом Тирасполем, около населённого пункта Малая Роща, разгорелся жестокий бой. Несколько раз мы поднимались в атаку, и всякий раз отступали под ураганным огнем гитлеровцев. Командир батальона капитан Биченов собрал нас, комсомольцев, человек двадцать, и сказал примерно так: «Ребята, надо во что бы то ни стало этой ночью выбить немцев из деревни. Очень уж мешает этот немецкий гарнизон продвижению наших главных сил …».

А противник не дремал и ночью. Осветительными ракетами на парашютах превращал ночь в светлый день. Чуть догорит ракета – мы бросаемся вперёд. Вот и крайние хаты. Мы – в деревне. Бой длился сравнительно недолго. Немцы, видимо, посчитали, что их атакуют большие силы. Начали в панике отходить. Почти всем, кто участвовал в той вылазке, вручили медали «За отвагу».

Такую медаль получил и Александр Гладков. В приказе командования о награждении этой особо почетной медалью, опубликованном  в электронной  книге «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», сказано коротко: «Командира отделения 4-й стрелковой роты сержанта ГЛАДКОВА Александра Александровича за то, что он в бою за высоту 218 7 мая  1945 года со своим отделением действовал смело, лично сам подавил огонь 1-й пулеметной точки противника и захватил 1 пленного».

 

 Из госпиталя – на передовую 

… И снова бои. Форсировали Днестр, — продолжает воспоминания Александр Александрович. – В бою под молдавским городом Боташаны мне крепко не повезло: получил серьезную контузию. Поблизости разорвался вражеский снаряд. Оглушило, засыпало в окопе землей. Друзья откопали, помогли добраться до санбата. Тогда почти оглох и ослеп. На моё счастье в госпитале города Рыбница я попал на попечение замечательного врача – немолодой женщины. Помню, что звали её Розой Борисовной. Она только что получила извещение о гибели сына на фронте, моего ровесника. И как сына поставила меня на ноги. Почти восстановились слух и зрение: можно было жить и продолжать воевать.

Вновь на передовую попал, когда уже завершилось освобождение Молдавии (Молдавия тогда была нашей советской республикой). И вот наступил тот долгожданный день, когда мы вышли на государственную границу с Румынией. Было это около небольшого населённого пункта у реки Прут. По этому случаю произвели салют из винтовок, автоматов, крикнули «ура».

Первый румынский населённый пункт произвел удручающее впечатление. Маленькие домишки, в основном под соломенными крышами. Отовсюду выпирала бедность, нищета. Потом нам рассказывали, что по румынским законам местным жителям разрешалось иметь в доме не более двух окон. За каждое окно сверх этой нормы взимался прогрессивный налог. Вывел печную трубу выше крыши князька – тоже плати налог.

Войдешь в хату: большая семья, куча ребятишек. Посреди комнаты – очаг. На нем – огромный закопченный казан. В нем варится мамалыга – каша из кукурузной муки. Готовую кашу вываливают на доску, режут её толстой ниткой на куски, раздают детям.

Взрослые одеты были в основном в войлочные брюки, жилеты домашнего изготовления. У мужчин на головах – островерхие бараньи шапки, на ногах постолы – стянутые шнурком кожаные то ли тапочки, то ли лапти. Словом, беспросветная бедность. И вот эту бедность камарилья Антонеску в угоду гитлеровцам гнала на фронт. Правда, и воевали румыны, мягко говоря, неважно.

Румынию прошли сравнительно быстро. Без серьезных боев. А вот когда ступили на территорию Венгрии, сразу почувствовали мощное сопротивление немецко-венгерских войск.

Особенно тяжелые бои велись на подступах к Будапешту. Здесь даже на какое-то время было приостановлено наше наступление. Как нам говорили, под Будапештом было сосредоточено около 35 дивизий врага – немецкая группа «Юг».

Потом нам рассказывали, что советское командование направило парламентеров с предложением гитлеровцам сложить оружие. Фашисты расстреляли наших парламентеров.

Наконец 13 февраля 1945 года взяли Будапешт. Участникам тех боёв вручили медали «За взятие Будапешта». Такая медаль есть и у меня.

С окончанием войны в Венгрии для наших войск открылся путь в Австрию, Чехословакию. Преодолели Малые Карпаты. С боями взяли город Братиславу — нынешняя столица Словакии. Верховное командование отметило эту нашу победу персональными благодарностями.

 

Помощь восставшей Праге

А война продолжалась. Овладели городом Брно. Подошли к Праге. В это время в Праге и других чешских городах вспыхнуло восстание против фашистских оккупантов. Надо было помочь восставшим. Вновь разгорелись сильные бои. 9 мая 1945 года вошли в Прагу. Население горячо, с цветами встречало нас.

Но фашисты отчаянно сопротивлялись и после капитуляции Германии.  В Чехословакии находилась почти миллионная группировка немцев фельдмаршала Шернера. В приказе по войскам он писал: «Неприятельская  пропаганда распространяет ложные слухи о капитуляции Германии… Предупреждаю войска, что война против Советского Союза будет продолжаться…». И все дивизии Шернера начали форсированное движение на Прагу. Но это была уже агония поверженного врага.

Бои шли и 10, и 11, и 12 мая 1945 года. Казалось бы, война окончена, а сколько ещё погибло нашего брата на чешской земле… Недобитым фашистам удалось на какое-то время приостановить за Прагой наше наступление, в частности, на участке нашего полка.

Примерно в 300 метрах от наших позиций проходила шоссейная дорога. За высокой насыпью укрылся немецкий танк «Тигр». Над дорогой торчали только его башня с пушкой и пулеметом. Из них гитлеровец вел шквальный огонь, прижал к земле нашу пехоту. В этом бою я потерял своего друга  Виктора Соколова. Когда он совершал очередную перебежку вперед, крупнокалиберный пулемет фашиста ранил его в ногу. Видимо, боль была настолько сильна, что Виктор приподнялся над землей. И в этот момент вторая очередь пулемета прошила ему грудь. Немец не покинул свою позицию до тех пор, пока не расстрелял весь боекомплект. И лишь тогда сбежал, бросив свой танк, оставшийся без горючего.

12 мая 1945 года для меня и моих однополчан закончилась война. Именно в этот день мы встретили известие о Победе. Некоторое время наша часть стояла гарнизоном в Праге. Потом нас перевели в венгерский город Печ. И только в 1947 году мы с однополчанами вернулись на родину…

Победители. Александр Гладков в центре
Победители. Александр Гладков в центре

Даже то немногое, о чем рассказал прошедший всю войну на передовой «Сан Саныч» в своих заметках, не вписывается в некий миф о победном, почти беспрепятственном марше наших войск в 1945 году. Как и любительский снимок, сделанный 12 мая 1945 года в Праге. На нём усталые бойцы радуются Победе не так, может быть, красиво и картинно, как в кино. Однако фотография подкупает своей земной, непричесанной  правдой.

12 мая 1945 года. Так в пехотном полку встретили весть о Победе. Второй справа старший сержант Александр Гладков
12 мая 1945 года. Так в пехотном полку встретили весть о Победе. Второй справа старший сержант Александр Гладков

И, глядя на неё, лучше понимаешь, что победным этот марш, конечно, был, но большой кровью. Лучше понимаешь и то, почему те, кто испытал ад боев, страдания от ран и потерь, не любили вспоминать о войне. Это всё равно, что шевелить саднящую рану.

Участники Великой Отечественной войны. Первый слева Александр Александрович Гладков на последней из своих фотографий. Май 2005 года, в день 60-летия Победы. Дальше Степан Афанасьевич Кручинкин и Давид Захарович Генделев
Участники Великой Отечественной войны. Первый слева Александр Александрович Гладков на последней из своих фотографий. Май 2005 года, в год 60-летия Победы.  Дальше Степан Афанасьевич Кручинкин и Давид Захарович Генделев

Фото из личного архива А.А. Гладкова и Владимира Романова

 

  • Виктор Киуру

    Прочитал заметки Валентины Акуленко о Сан Саныче, и перелистал время, когда довелось с ним работать. Помню такой случай. Летом, когда большинство журналистов нашей газеты старались отправиться в отпуск — а это была горячая сельхозпора — Сан Саныч попросил меня, редакционного художника, съездить в командировку в Ладву и посмотреть, как там идет заготовка сена. Я с большим удовольствием попробовал себя в новой роли: побывал там, и рассказал об этом на страницах газеты. Свой первый репортаж проиллюстрировал рисунками о той страде. Этим я хочу сказать, что Сан Саныч, со своим богатым жизненным и фронтовым опытом, всегда безошибочно чувствовал, кому и что можно доверить. В моей памяти он совсем не походил на военного человека: тихий, скромный, большой любитель рыбалки … Запомнились его улыбка и добрый тихий смех от чьей-то удачной шутки …. Очень хорошо, что о нем рассказали. Абсолютно уверен, что наш Сан Саныч, Александр Александрович Гладков, — из тех людей, на которых держится Россия. Светлая ему память!

  • Николай Габалов

    Спасибо Валентине Акуленко за такой важный,точный и очень сегодняшний текст о Сан Саныче. Об Александре Александровиче Гладкове, которого я -как раз та «редакционная молодежь» — называл Сан Санычем. Это мой первый завотделом, у него я был в корреспондентах. Отдел назывался тогда — сельского хозяйства и пищевой промышленности. Сан Саныч — мой первый наставник в журналистике. А теперь я могу сказать — и в жизни. Вечная ему и благодарная память, Царствие Небесное. Не преувеличиваю: не проходит и недели, чтобы я не вспоминал его уроков, его простых и мудрых шуток и афоризмов … Чаще всего уже новой молодежи приходится слышать от меня тот урок, что преподал Сан Саныч в конце 80-х. Когда ему оставался год до пенсии, он начал её выправлять, и сразу же после юбилея ушел на заслуженный отдых. Хотя его, опытного журналиста, специалиста в сельскохозяйственной теме, к тому же — секретаря парторганизации, отпускать не хотели. И приводили массу убедительных аргументов. Но он стоял на своем. Хотя далеко не все пенсионеры по возрасту, даже в те времена, когда пенсия была не сегодняшней нищенской, уходили на пенсию сразу. А трудились и трудились, показывая и молодым пример работоспособности и готовности держаться за привычное рабочее место. ….. Сан Саныч же был непреклонен: надо уступать дорогу молодым, говорил он …. Теперь уже мне немного осталось до пенсии, и я очень хочу повторить опыт Сан Саныча, его урок. Главным образом в том, что надо предоставить возможность трудиться молодым, не заедать их век. Еще одна фраза Сан Саныча повторяется мною вслух едва ли не чаще других. Мобильных телефонов тогда не было. На столе у меня красовался такой тяжелый, раритетный, эбонитовый черный дисковый аппарат, у которого даже шнур был в текстильной оплетке, а не «пружинкой». Это наследство ещё от «Максимыча», Николая Максимовича Горшкова, которого я тоже с благодарностью поминаю. И по этому аппарату иногда вызванивали Сан Саныча, когда он отлучался в другой кабинет или был в командировке. Звонившие не всегда представлялись. -Сан Саныч, — говорил я вернувшемуся в кабинет Гладкову, — тут вас искали …. — Кому я нужен, те меня найдут, — неизменно отвечал Сан Саныч. Именно так. Нас находят, когда мы нужны. И не теряют.