Главное, Культура, Литература

Наталья Ларцева: «Цветаеву я впервые прочла в Италии»

Наталья Ларцева. Фото Ирины Ларионовой
Наталья Ларцева
 Наталья Ларцева накануне своего творческого вечера «Мой полувековой диалог с поэтом», который пройдет завтра в Национальном музее, ответила на вопросы «Лицея».

– Наталья Васильевна, как получилось, что вы, выпускница филфака Ленинградского университета, долго не знали Марину Цветаеву?

— Я училась в Ленинградском университете  имени  Ж д а н о в а. Это было в 1948 — 1953 годах. А накануне, в 1946 году, вышло постановление ЦК партии о журналах «Звезда» и «Ленинград», а потом и доклад Жданова, где он шельмовал Михаила Зощенко и Анну Ахматову. Марину Цветаеву в то время никто из нас  не знал.

 Когда же вы впервые узнали о ней?

– Это случилось гораздо позже – в 1966 году, когда  я была в Италии. Преподаватель Болонского университета, бывший выпускник  филологического факультета  МГУ, подарил мне сборник цветаевских стихов «После России» и спросил, как я отношусь к поэзии Цветаевой. Этот вопрос поставил меня в тупик. Я не знала такого поэта, хотя в нашей семье поэзия была частью жизни. В шесть я  знала наизусть почти все стихи, которые  читали дома мои родители, готовя концерт  к  100-летию со дня смерти Пушкина.

– Что в стихах Цветаевой вас поразило?

– Мощь её таланта и масштаб личности.
– Как рождались у вас замыслы книг?
– Я работала на радио, но вместе с тем  всё отпускное время отдавала поездкам по цветаевским местам. Начала с Коктебеля, потом была в Елабуге, дальше  в Москве, Новоталицах, Праге, Париже, Александрове, Болшеве.  В результате родилась книга «Семь встреч с Мариной Цветаевой», которую я предложила издательству «Карелия».  Она была принята. И вот тут случилось неожиданное: в одном из московских домов его хозяйка, Елена Благинина, подарила мне рукопись Марины Цветаевой!
Отодвинув до лучших времен почти готовую к печати свою рукопись, я целиком переключилась на работу с неизданным сборником 1940 года, составленным самим поэтом.  И сегодня об этом не жалею. Книга «Где отступается любовь (сборник 40-го года и история его неиздания)» стала сенсацией. Об этом я расскажу на нашей встрече.
– О  чём ещё пойдёт речь завтра?
– О любимой мною книге «Деревья, к вам иду!»,  о знакомстве с Анастасией Цветаевой. О её  письме в «Северный курьер!». Отдельный разговор об афоризмах Цветаевой. В изданном сборнике «Песня и формула» собраны афоризмы,которые я брала из писем, прозы. Вся её проза, проза поэта,  изначально афористична. Впервые сборник афоризмов был издан  у нас в Карелии. Затем в 2004 году Москва его переиздала.
Самая трудная задача – уложить всё это в один час, потому что полчаса оставляю на выступление тех, кто меня в последнее время удивил.
Впервые в этом году я не пошла на Цветаевский костёр. Рада, что есть кому принимать эстафету.
– А какие у вас есть ещё творческие замыслы?
– Какие могут быть замыслы в 86 лет! Лукавлю. Есть. И уже написаны первые страницы моей последней книги « О чудесах и не только».
Меня поддерживает то, что дочка рядом. Ей Бог дал дар слова. Надеюсь, вместе сотворим…
А издать книгу, хочу верить, поможете вы, мои друзья!

Творческий вечер Натальи Ларцевой «Мой полувековой диалог с поэтом» состоится 7 сентября в Национальном музее Карелии. Начало в 16.30 в Зале Благородного собрания. Вход свободный

Фото Ирины Ларионовой
  • Творческий вечер Натальи Ларцевой «Мой полувековой диалог с поэтом»…

    Очень понятна такая верность слову Марины Цветаевой.
    «Каким-то вещам России хотелось сказаться, выбрали меня. И убедили, обольстили – чем? Моей собственной силой: только ты!
    Да, только я. И поддавшись – когда зряче, когда слепо – повиновалась, выискивала ухом какой-то заданный слуховой урок.
    И не я из ста слов (не рифм! – посреди строки) выбирала – сто первое, а она (вещь), на все сто эпитетов упиравшаяся: МЕНЯ НЕ ТАК ЗОВУТ».
    (М. Цветаева)

    … Так «я», или «не-я»?
    Парадокс Марины Цветаевой, как и любой другой парадокс – не логичен, но вполне объясним. Просто тем, что она – гениальный поэт. Предельно честно относившийся к себе, в том числе и к собственному неустроенному быту, и т.п…
    «Ты сам – передний край времени.
    Ты сам – крайний край горизонта».

    Предельное чувство ответственности.