Главное, Культура

«Мы слышали Тебя в паузах…»

"Оскар и Розовая Дама". Фото из группы vk.com/netoptz

«Все на спектакле были людьми — без масок, фальшивых ореолов, с отключенными от мимолетных лозунгов мозгами.  И глотали одинаковые слезы по сгоревшему от лейкемии ребенку».

С аншлагом прошла в ночь с субботы на воскресенье в Agriculture_club премьера спектакля «Оскар и Розовая Дама». Герой  пьесы — умирающий десятилетний мальчик — пишет письма к Богу. Свои впечатления от увиденного Валентина Калачева решила изложить тоже  в форме письма к Богу.

 

«Дорогой Бог!

Ты, как всегда, парадоксален. И это единственное качество, к которому никак не может привыкнуть мой закосневший в догмах мозг. Когда я скрепя сердце отправилась 7 ноября в «Agriculture_club» на спектакль Олега Липовецкого «Оскар и Розовая Дама», я уныло размышляла, что ристалище — это не то место, где должен находиться добропорядочный христианин в ночь с субботы на воскресенье. Он должен готовиться к еженедельной встрече с Тобой. Каково же было моё удивление, когда я почувствовала, что Ты там! А ведь я почти не пошла.

Ты знаешь, отношение к театру у меня неровное. Он-то в меня проник с молоком матери, генами бабушек-прабабушек, а я как тот витязь на распутье перед камнем, на котором кто-то суровой рукой вывел «Без вариантов», а он всё равно бессмысленно чешет репу. Скажу честно, я театра опасаюсь. Потому что в течение детства-отрочества-юности  я регулярно видела его снаружи и изнутри, и это дало дурные плоды. Мне не хочется там развлекаться и даже культурно обслуживаться. Когда я в него направляюсь, то изначально требую многого: хочу выйти не такой, какой зашла. Но ведь, согласись, и художники театра требуют у нас немалого — отдать то, что Ты нам отмерил с ювелирной точностью, — время жизни. И не хочется его тратить на  «оттенки серого» (причем не вещества), не- или полупрофессиональную самоманифестацию, прослушивание детей Неба, вопящих на языке детей унитаза, или еще какой-нибудь дешевый аттракцион, имя которым — и не только в театре — легион.

В общем, чего уж перед Тобой-то душой кривить, пошла я потому, что деньги от продажи билетов направят на поддержку онкобольных, которым в Петрозаводске помогает Благотворительный фонд имени Арины Тубис. Ну и PR, конечно, у мероприятия забавный был. Какие-то страсти-мордасти про грозного деспота Липовецкого, имеющего неосторожность повышать на актеров голос. Поскольку, как я погляжу, он у Тебя не на последнем счету в своей профессии, то основная его задача  — отсекать ненужное.

Как, допустим, поцелованный Тобой Микеланджело говорил, что видел ангела в куске мрамора и резал его до тех пор, пока не убрал все лишнее. Думаю, с литературным произведением было то же самое. Это та же глыба, прячущая ангела, которую надо долбить стеками и молотком, стачивая у актеров лишние интонации, фальшивые движения, лживые позы и всю муть наносную. Да и вообще мне репетиции раньше передовую напоминали, где совсем не на языке аристократического салона говорят с вкраплениями цитат из Кантемира и Державина. Таким образом, если начать миндальничать, то вместо ангела вылупится «не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка». А это уже ведомство не ристалища, а позорища. Короче, похмыкала я, «сводки с фронта» читая. Ну и параллельно еще поразмышляла о том, что когда нет музыки, декораций, «подпорок и костылей», так их нет не только для актеров, их и для режиссера нет. Потому что за музыку вообще очень часто беспомощность прячут. Это я Тебе как жена звукооператора говорю.

Когда спектакль начался, я немного выдохнула, ибо до того момента не покидала мысль, как это у взрослого мужика получится мальчика играть. И размышления эти были неутешительными. Но Никита Анисимов попал. За все полтора часа у меня ни разу не возникло ощущения, что меня водят за нос. Более того, скажу Тебе, что меня действительно втянуло в тот разговор, о котором Олег Липовецкий говорил, представляя спектакль. Когда Оскар стал рассказывать о больнице, докторах и своих душевных метаниях, я сразу поняла, что мы с ним — одного поля ягоды, лишь с небольшими различиями: парень — плод врачебного промаха, а я — слава Тебе! — удачи, и он писал тебе письма с просьбами, а я усердно перелопачивала свою душу на пятидесяти листах, чтоб нашу возможную встречу омрачило как можно меньше отрицательных моментов. И таким образом, сассоциировав себя с персонажем на сцене, я начала стучать себе по булыжному сердцу невидимым молотком его слов, чтоб разбить эту долбанную каменюку и вернуть ей способность откликаться на чужую боль.

Бабушка Роза (актриса Александра Анискина) была целебным пластырем этого спектакля со своим бойцовским характером и неожиданным юмором. Несмотря на внешность персонажа романтической русской живописи XIX века, ей удалось убедить нас, что она могла влёгкую навалять всем этим тёткам со скабрезными погонялами. Прости за мой французский. И еще она выполнила сверхзадачу — стала героиней, равновеликой Оскару. С тем всё понятно: мальчик, онкология, неприятие родителей, смертная тоска. Всё, после этих слов «Агрикалча» затопила слезами «Сампо.ру», придется Ермолиной и Кольчуриной продаться в рабство по исполнению судебных предписаний. А бабушке Розе еще поработать надо и не пережать в эмоциональном плане. Если в отношении Оскара переживаешь в начале спектакля, то за неё нервно ёрзаешь на стуле в финале. И тоже зря. Ты свидетель, она сделала это! Как игрок, забивший единственный гол для своей команды в дополнительное время.

Ну и еще, Боже, несколько слов о Тебе Самом. В этом спектакле мы слышали Тебя в паузах. Поэтому они стали самым сильным местом «Оскара и Розовой дамы». Здесь работу режиссера можно сравнить с сапёрной, до чего точно. Даже в горле скреблось не тогда, когда слова со сцены неслись, а когда персонажи замолкали. Для меня это было новым переживанием театра.

Ладно, не буду больше утомлять Тебя своей писаниной. Тебе, полагаю, мысленно писали многие. И находящиеся в зале местные жертвы политических репрессий, и сидящие там же сочувствующие их палачам, и те, кто вообще не в курсе, о чем я. Все они на спектакле были людьми — без масок, фальшивых ореолов, с отключенными от мимолетных лозунгов мозгами.  И глотали одинаковые слезы по сгоревшему от лейкемии ребенку. Дай им, пожалуйста, запомнить это состояние и возвращаться к нему время от времени.

С благодарностью, р. Б. Валентина

P. S. Да, совсем забыла о духовной сфере. Ты уж, пожалуйста, отметь как-нибудь Олега, Никиту и Александру. Они ж здорово потрудились к вящей славе Твоей. Ну а о Фотинии и Наталии не пишу. Они и так уже давно в VIP-помяннике».

"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой
Перед началом спектакля
"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой
Вступительное слово режиссера Олега Липовецкого

"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой

Александра Анискина в роли бабы Розы
Александра Анискина в роли Розовой Дамы

"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой

"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой
Никита Анисимов в роли Оскара

"Оскар и Розовая Дама". Фото Ирины Ларионовой

Фото из группы vk.com/netoptz и Ирины Ларионовой

 

 

  • Юлия Шинакова

    Как они это делают?
    Их четверо – автор пьесы «Оскар и Розовая Дама» Эрик-Эмманюэль Шмитт, режиссер Олег Липовецкий, актеры Никита Анисимов и Александра Анискина. Они создали отличнейший спектакль.
    Действие только началось, а слезы уже шмякаются о сумку. А потом ты хохочешь, а потом снова катятся слезы. Так с легкостью жонглируют эмоциями зрителей все полтора часа. 10-летний мальчишка Оскар умирает от рака и задается важнейшими вопросами в жизни. А самый близкий человек для него в эти дни – медсестра, в прошлом чемпионка по борьбе кэтч бабушка Роза, довольно преклонного возраста. Каждый день Оскара равен десяти годам. Он влюбляется, заводит семью, прощает и принимает родителей, по-настоящему мудро рассуждает о возрасте с высоты не 10, а 100 прожитых лет. И ни много ни мало находит Бога.
    «Сегодня утром в восемь часов я сказал Пегги, что любил ее, что любил лишь ее одну и не представляю себе жизни без нее. Она расплакалась и призналась, что я причинил ей сильную боль, потому что она тоже не любила никого, кроме меня, и что у нее не будет никого другого, тем более теперь, когда она порозовела.
    И вот что любопытно: мы оба разрыдались, но это было очень приятно. Странная штука эта семейная жизнь. Особенно после пятидесяти, когда испытания уже позади».
    Два актера, два стула – и все. Никакого баловства с музыкой и светом, декорациями. Закрадывается дурная мысль, что спектакли, устроенные иначе, и вовсе не нужны))
    Домой летишь в светлой радости, что жизнь именно такая. Что в ней есть молодость и старость, грусть и счастье, ошибки и любовь, смерть…
    Я знаю, что хочу подарить близким людям на Новый год – билеты на этот спектакль.

  • МГ

    Валя- Валентина
    как же Вы в точку.
    спасибо.
    Марина Галаничева

  • Т. Шестова

    Спектакль с арттерапевтическим эффектом, всем полезно его посмотреть — больным и здоровым, детям и взрослым. Появляются силы жить, как бы тяжело сейчас ни было.